1 Карл Роджерс и его последователи

С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Карл Роджерс и его последователиСкачать


Автор: Коллектив авторов

Карл Роджерс был основоположником человекоцентрированного подхода.Ученого уже нет в живых, но настоятель­ная потребность в такомподходе тем не менее остается.

Силы, действующие в современном обществе, низводят людей до некихединиц. Мы живем среди огромного скоп­ления людей, для которыхбюрократический способ орга­низации жизни может показатьсянаиболее рациональным и справедливым. Однако в этой постояннорасширяющейся системе правил и процедур теряется сам человек иподавля­ются те качества, которые делают человека отличным отма­шины. Безличное «это» торжествует над «я»и «ты».

Роджерс вышел из этого современного мира, он начал строить своюработу на позитивистском, эмпирическом фун­даменте. Обладаяспособностью говорить на языке совре­менной науки, он сумелзаявить о себе в американском ака­демическом мире. Важнейшаямиссия, которую он при этом выполнял, заключалась, тем не менее, вбезустанном утвер­ждении силы и значимости человечного начала.

Именно в сфере человеческих отношений, считал Род­жерс, следуетискать способ выхода из разрушительных дилемм, созданных современнымобществом. Он верил, что войны и геноцид закончатся тогда, когдалюдям из разных культурных групп будет дана возможность понять иоценить человечность друг друга. Он верил, что подлинно здоровыеотношения между людьми будут установлены тогда, когда возникнетосознание общности, существующей между любы­ми отдельнымииндивидами, — от простых граждан до поли­тическихлидеров. Он верил, что подлинное образование бу­дет процветатьтолько в том случае, если оно будет сочетаться с такими отличающимичеловека качествами, как энтузиазм, эмоциональная вовлеченность иличностный интерес.

Краеугольным камнем философии Роджерса является положение о том, чточеловек — это активный, живой и чувствительный организм,основным стремлениям которого можно доверять. Большинству людей внаше время все еще сложно по-настоящему оценить, насколькореволюционна эта простая идея. До тех пор пока мы не начнем понимать,как много нашей энергии в современном обществе тратится на создание иподдержание структур, первейшая цель кото­рых — устранить(опасный) человеческий элемент из чело­веческих отношений, у насне будет даже проблеска понима­ния того, насколько радикальнымбыло и остается видение Роджерса.

Когда люди знакомятся с идеями Роджерса, они пона­чалу нередкодумают, что в них нет ничего примечательного. Разве кто-то из нас несчитает важным, чтобы люди про­являли сочувствие, эмпатию друг кдругу? Что же в этом особенного?

А примечательно то, что Роджерс именно это и имел в ви­ду. Иутверждая по своей сути очень простую совокупность идей, правильностькоторых кажется самоочевидной, он бро­сал вызов всему тому, начем зиждется современная жизнь.

Этот парадокс нагляднее всего проявляется при рассмот­рениисовременного положения дел в области консульти­рования ипсихотерапии. Идеи Роджерса носили преднаме­ренно революционныйхарактер. Отрицание им отношений, основанных на власти, грозилосуществованию многих про­фессиональных групп. Поэтому становлениеновой профес­сии консультанта, созданной в основном благодаряусилиям Роджерса, происходило в постоянной борьбе и вызывалоразличные затруднения и конфликты. Роджерс был убеж­ден, чтопсихотерапевтическое отношение — это просто особая иинтенсивная форма межличностных отношений. Эта точка зрения, однако,отличалась от представлений огромного большинства клиентов ипрофессионалов, в том числе даже тех, кто стремился бытьпоследователем его фи­лософии. Роджерс верил в равенствопоставщиков и пользо­вателей гуманитарных услуг, но этот принциправенства подрывал основы, на которых базировались почти всеинсти­туты, обеспечивающие такие услуги. Безусловно, Роджерс былполностью убежден в правоте своих принципов. Он пря­мо и ясно напротяжении всей своей жизни утверждал их снова и снова. И люди,вдохновленные его идеями, не могли оставаться от этого в стороне.

Когда уходит из жизни выдающийся мыслитель, почита­тели егоучения переживают множество различных чувств. Естественное горе иощущение потери вскоре преобразуется в те или иные действия.Появляется новое чувство ответст­венности за начатую работу.Теперь она возложена на нас. Такова сейчас позиция тех, кто увлексяделом Карла Род­жерса.

Люди реагируют по-разному. Кто-то, может быть, чувст­вует, чтоглавное сейчас — это укрепить нашу уверенность в том, чтосделанное Роджерсом не утрачено. Эти люди, скорее всего, сделают все,чтобы систематизировать и сохра­нить его учение, чтобынаправление, выработанное Роджер­сом, продолжало существовать.Однако в этой консерватив­ной позиции кроется и опасность —возможно возникновение ортодоксии в рамках человекоцентрированногоподхода, и такой результат был бы диаметрально противоположен то­му,чего хотел сам Роджерс. Это один из главных парадоксов идеи Роджерса— потому что, если мы будем следовать его словам, это будетозначать, что мы не следуем его словам, ибо он говорил: вы должнынайти свой собственный путь.

Сходная, но несколько иная опасность состоит в том, что радикальныйпотенциал вдохновляющих идей Роджерса будет сглажен или простонезамечен, а его идеи будут при­способлены к существовавшим ранеенормам. Зигмунд Фрейд, предыдущий проповедник личностной стороныжиз­ни, был бессилен предотвратить захват своего делазащит­никами медицинской модели, которая, в сущности, была полнойпротивоположностью тому, что он создал. Его работа была полностьюискажена. Будет ли участь Роджерса луч­шей? К сожалению, таковасудьба всех пророков — лишь по­сле своей смерти ихзачисляют в ряды выдающихся людей. Постигнет ли эта участь учениеРоджерса? Однако все же невозможно усомниться в том, что влияниеФрейда было революционным, даже если оно проявлялось не так, както­го желал сам ученый. Подобное может произойти и с Род­жерсом.

Вопрос состоит в том, как сохранить неизменной суть учения Роджерса,связанную с важностью человеческого измерения, и продолжать идтидальше? Один из путей со­стоит в продуктивном взаимодействии сдругими подхода­ми. Множество теоретиков и практиков активноработают в настоящее время над созданием интегрированных подхо­довв терапии. В некоторых главах этой книги представлены подобныесближения с другими идеями, будь то идеи из об­ласти искусства,теории хаоса или сравнительной антропо­логии. Кто-то можетувидеть в этом сближении разрушение целостной человекоцентрированнойконцепции, но на него можно посмотреть и как на распространениеосновных пси­хотерапевтических принципов во все более и болеешироких областях.

Однако более правильным, чем любое из высказанных выше предположений,является интуитивное ощущение то­го, что сейчас мы находимся вточке исторических измене­ний, изменений концептуализации в сференашего опыта, и что Роджерс был одним из мыслителей, сыпавшихключе­вую роль в этом сдвиге. Роджерс был убежден, что тенденцияк актуализации индивида — эта только часть более глобаль­нойтенденции к актуализации, действующей в обществе и, более того, —во всей Вселенной. Невозможно разобраться, могут ли отдельныеличности произвести изменения в куль­туре или же выдвижение наавансцену социальной жизни идей того или иного индивида — этолишь функция более широкой общественной необходимости, но очевидноодно: «Что-то происходит», — как сказал бы Роджерс.

У тех, на кого более всего повлияла работа Роджерса, последниенесколько лет не прекращается брожение творче­ской мысли и жаждаэкспериментирования. Этому творче­скому проявлению мы в большейстепени обязаны именно Роджерсу. Он никогда не ограждал и неограничивал свое учение. Казалось, ему больше всего нравилось то, чтолюди возрождались к жизни благодаря своим собственным усили­ям.Важно, что результаты работы Роджерса и основопо­лагающиепринципы его подхода не были потеряны в той схватке различныхнаправлений, которая началась после его смерти. Однако то, что всеэти волнения пока не улеглись, — также в духе Роджерса.

Одна из задач данного сборника состоит в том, чтобы по­пуляризироватьнекоторые наиболее ценные идеи, возникшие в последнее время в этихспорах. Однако эта книга — не про­сто антология. Хотя в нейпредставлены разные точки зрения, она не является нисбалансированной, ни репрезентативной. Следуя духу работы Роджерса,книга представляет выборку авторов, основная задача которых состоит втом, чтобы под­черкнуть возможность становления более человечногопост­модернистского общества, где заинтересованное отношениелюдей друг к другу будет преобладать над беспокойством по поводуконтроля и порядка, а уникальность каждого чело­века —иметь больший вес, чем требования социальной систе­мы. Такимобразом, главная цель этой книги — это встреча психологическойтеории и гуманности.

Концепция терапии Роджерса была весьма широкой. Он использовалтермины «терапия», «психотерапия» и«кон­сультирование» как взаимозаменяемые, ибольшинство авто­ров книги в этом отношении следуют за ним.Однако Роджерс видел в терапевтическом отношении просто особый случайхороших личных отношений и, как 3. Фрейд, К. Г. Юнг и мно­гиедругие ведущие теоретики до него, перешел от рассмотре­ниясобственно терапевтического отношения к рассмотрению человеческойситуации в целом.

Все это неизбежно приводит нас к некоторым фундамен­тальнымвопросам о природе человека. Одну из своих основ­ных работРоджерс назвал «Становление человека» —интри­гующее название, предполагающее, что человек — ненечто данное, а скорее результат процесса становления. Загадочнаяприрода «самости» — это вопрос, к которому снова иснова приводит нас Роджерс. Он соединяет между собой два мира,образуя между ними мост. Одна из опор этого моста прочно утверждена(или, может, это лишь кажется на первый взгляд) в традиционномзападном индивидуализме. Цель психотера­пии видится какиндивидуальная независимость и самопо­знание. Но стоит углубитьсяв работу Роджерса, как реальное, фиксированное и познаваемоесодержание понятия «самость» начинает просачиватьсясквозь пальцы. «Полноценно функ­ционирующему человеку»,многократно описанному Роджер­сом, свойственны гибкость, рост,изменение, полнота возмож­ностей, «отзывчивое» бытие,а не фиксированный характер. И это вовсе не расходится с тем фактом,что, как полагал Род­жерс, такой полноценно функционирующийчеловек должен быть социален по своей сути.

Итак, Роджерс принадлежал «современному» миру, но открылдля нас дверь в «постсовременную» Вселенную. Он построилмост между позитивизмом и феноменологией. Роджерс действовал в рамкахсистемы взглядов, которой могли следовать люди, воспитанные поправилам научной эры. Но эта система была в то же время пронизанадухом постпозитивистских положений о сомнительности всякогоопределенного знания. Можем ли мы найти твердую почву в этом новоммире? Или сама эта мысль противоречива по определению?

Роджерс создал не просто мост, возникший именно тогда, когда многиелюди почувствовали необходимость преодо­леть эту реку, он создалочень удобный мост. Его тексты бы­ли и остаются доходчивыми, дляних характерны подробные объяснения, короткие абзацы, авторскийстиль. Он умел убедительно писать об очень многом: о консультированиии психотерапии, группах по развитию человеческих отноше­ний,семейных отношениях, образовании, теории организа­ций,исследованиях, политике, обществе и изучении мира, — однако вцентре его внимания всегда оставались одни и те же проблемы. О чемписал Роджерс? Об эмпатии, конгруэнтно­сти и позитивномотношении. Этим простым мыслям, по-ви­димому, можно найтибесконечное применение. В результате не только множество людейвоспользовались этим мостом, но у всех что-то осталось в памяти отэтого перехода, что-то личное и вместе с тем универсальное, —то, что люди могли использовать любыми способами в соответствии с тойили иной жизненной ситуацией.

Именно личное было для Роджерса ключом купи нереаль­ному. Длямодерниста кажется абсурдным, что масштабные проблемы могут бытьрешены путем сосредоточения на еди­ничных вещах. Однако для тех,кто следует Роджерсу, ясно, что человеческий мир сотворенвосприятием, мотивами и на­мерениями людей и если человекобесценивается или не при­нимается в расчет, исход будет ужасным.Если мы прони­каемся идеями Роджерса, мы делаем для себяоткрытие, что границы человека изменчивы, а все мы тесно связаны иглу­боко погружены друг в друга.

Как Эйнштейн ввел в физику понятие относительно­сти, отбросившеемножество механистических допущений, на которых основывались прежниепредставления о физике, так и Роджерс ввел в психотерапиюфеноменологическое видение. Он без опасений смотрел на то, чтовосприятия разных людей различны и нет никакой единой реальности,существующей изолированно от мира многочисленных на­блюдателей ипрактиков. Роджерс помог нам сделать первые шаги на пути к этойновой, более текучей Вселенной, хотя даже он не всегда чувствовалсебя в ней как дома. Роджерс положил начало такому взгляду напсихологию, который больше не требует от нас придерживаться идеи осущество­вании только одной реальности.

Построджерианское мышление — это отчасти резуль­татраспространения идей Роджерса за пределами США. Сейчас мы все яснееосознаем различия в видении мира у представителей различных культур,существующих на на­шей планете. Уже невозможно сомневаться в том,что разные люди видят мир по-разному. И достаточно сделать этодопу­щение, как сразу становится очевидным, что даже в пределахсвоей собственной культуры каждый наблюдатель имеет свою, отличную отдругих позицию, отличающуюся от других не только углом зрения.Плюрализм и разнообразие являются сейчас нормой. Последние годы жизниРоджерса были посвя­щены укреплению взаимопонимания междупредставителями различных культур. В настоящее время эмпатическоеприня­тие точки зрения людей, представляющих иные культуры,приводит к переоценке традиционной западной концепции «самости»,на которой первоначально основывалась сама ра­бота Роджерса.

Работа Роджерса была направлена главным образом на то, чтобы помочьнам понять «систему ценностей» другого человека,уникальность нас самих, научиться не бояться этих отличий, нопринимать их и ценить. Вероятно, работа такого рода будет неизбежноприводить нас к пересмотру наших представлений о том, кто мы такие икак живет этот мир. И эта работа еще не окончена.

Таким образом, в этой книге собраны статьи людей, вовлеченных вразвитие той революции, которую начал Роджерс. Ничто не обрадовало быего больше, чем поиск нашего собственного пути за пределами того, чтобыло сделано им. Хотя некоторые авторы этой книги расходят­ся вомнениях по поводу некоторых аспектов его работы, все они чрезвычайнопроникнуты ее духом. Как состави­тель и редактор этой книги яочень надеюсь, что у читателя также возникнет вдохновенное желаниешагнуть за пре­делы того, что написано здесь, продолжитьтворческий процесс создания терапии для грядущего столетия и уже запределами самой терапии привнести в человеческие отношения тугармонию, которую Роджерс рассматривал как непременное условие мираво всем мире.

Часть первая

Важнейшиеусловия терапии

АУТЕНТИЧНОСТЬ, КОНГРУЭНТНОСТЬ И ПРОЗРАЧНОСТЬ

Гермейн Литаер

Хотя Карл Роджерс всегда придавал огромное значениеаутентичности терапевта (см., напр.: Rogers, 1951, р. 19), до своейстатьи 1957 г. о «необходимых и достаточных усло­виях»он не упоминал об аутентичности как о еще одном терапевтическомусловии наряду с эмпатией и принятием. Начиная с 1962 г. он считаетаутентичность терапевта наибо­лее фундаментальным понятием втриаде базовых терапев­тических установок и подчеркивает это всвоих более позд­них работах. Вот как Роджерс определяетаутентичность:

«Подлинность в терапии означает, что во время встре­чи склиентом терапевт является самим собой. Не скры­ваясь закакой-либо маской, он открыто проявляет те чув­ства и установки,которые возникают у него в данный момент. Таким образом,аутентичность предполагает са­моосознание, то есть доступностьчувств терапевта для не­го самого (для его сознания) испособность проживать их, испытывать их в терапевтическом отношении ивыражать в общении с клиентом, если они оказываются устойчивы­ми.Терапевт является самим собой, не отказываетсяот себя.

Поскольку это понятие зачастую трактуется неверно, необходимоотметить, что оно вовсе не означает, будто терапевт обременяетклиента открытым выражением всех своих переживаний и полностьюраскрывает перед ним свое Я. Это понятие означает, что терапевт всамом себе не отрицает ни одного из своих переживаний и готов нескрывать от клиента любые свои устойчивые пере­живания,существующие в терапевтическом отношении. Оно означает, что терапевтне прячется за маску профес­сионализма, то есть не принимаетзаранее исповедально-профессиональной установки по отношению кклиенту.

Непросто добиться такой подлинности. Это ставит перед терапевтомтрудную задачу осознания потока внутренних переживаний во всей ихсложности и измен­чивости...» (Rogers, 1966, р. 185).

Из этого определения следует, что подлинность имеет две стороны:внутреннюю и внешнюю. Внутренняя сторона под­линности — этото, в какой степени терапевт осознает или вос­принимает всеаспекты своих переживаний. Эта сторона под­линности будетназываться конгруэнтностью; ей присуща согласованность, выражающаясяв единстве целостностного опыта и его осознания. Внешняя же сторонаподлинности предполагает способность терапевта ясно и точно сообщатьо своих осознанных восприятиях, установках и переживани­ях. Ееможно определить как «прозрачность»: сообщая клиен­туо своих личных впечатлениях и переживаниях, терапевт становится«прозрачным» для него. Хотя такое разделение подлинностина два компонента может показаться несколько искусственным, мысчитаем его оправданным как в дидакти­ческом, так и в клиническомсмысле. В самом деле конгруэнт­ный терапевт может быть в разнойстепени прозрачным для клиента в зависимости от стиля своей работыили ориента­ции; прозрачный терапевт может быть как конгруэнтным,так и в неконгруэнтным (что может сделать его «опасным»терапевтом). Сначала мы рассмотрим понятие конгруэнт­ности,которому Роджерс придавал большое значение, а затем перейдем крассмотрению прозрачности.

1. КОНГРУЭНТНОСТЬ

Почему Роджерс стал придавать такое большое значение конгруэнтноститерапевта и даже счел ее наиболее фундамен­тальной, базовойустановкой? Попробуем найти ответ на этот вопрос, шаг за шагомраскрывая понятие конгруэнтности.

Личное присутствие

Роджерс всегда возражал против представления о тера­певте как«пустом экране». Он создал особый тип терапии «лицомк лицу», в процессе которой терапевт глубоко погру­жается вопыт клиента и, следовательно, минимально обна­руживает себясамого. Тем не менее он прямо и открыто проявляет свою вовлеченность,не пряча своих реальных переживаний за фасадом профессионализма. Онстремится быть самим собой без всякой искусственности илинеопре­деленности. Принимая такую «натуральную»,спонтанную установку, клиентоцентрированный терапевт, конечно же, несодействует процессу регрессии и переноса. Роджерс, однако, и несчитал этот путь существенным для изменения личности. Гораздосильнее, нежели психоаналитики, он ве­рил в терапевтическуюценность «реального» отношения ме­жду клиентом итерапевтом, видел в нем и другие, более важ­ные преимущества. Втаком рабочем отношении терапевт является своего рода моделью:его конгруэнтность поощряет клиента рисковать, чтобы статьсамим собой. В соответст­вии с этим видением Роджерс постепеннопришел к тому, что стал считать конгруэнтность терапевта решающимфак­тором в установлении доверия в терапии иподчеркивать, что принятие и эмпатия эффективны только тогда, когдаони воспринимаются как подлинные и искренние:

«Как я должен вести себя, чтобы другойчеловек воспринимал меня как безусловно заслуживающего доверия,надежного и последовательного собеседника? Исследования, равно как итерапевтический опыт, пока­зывают, что это чрезвычайно важно.После многих лет работы я понял, какой именно ответ на этот вопросявля­ется для меня наиболее приемлемым и точным. Раньше мнеказалось, что если я соблюдаю все внешние условия надежности(выполняю договоренности, уважительно отношусь к конфиденциальностибесед и т. д.) и последо­вательно держусь одной линии поведения входе бесед, то это обеспечит и соответствующее отношение ко мнеклиента. Но опыт научил меня, что если, к примеру, я действую впоследовательно принимающей манере, тогда как на самом деле чувствуюраздражение или скеп­сис или испытываю еще какие-либопереживания, свиде­тельствующие о непринятии, то в итоге клиентвоспри­мет меня как непоследовательного и не заслуживающегодоверия. Я пришел к убеждению, что для того, чтобы за­служитьдоверие, совсем не обязательно быть абсолютно последовательным,однако очень важно быть достоверно реальным. Термином «конгруэнтный»я обычно обозна­чаю определенный способ самопрезентации. Под этимя понимаю следующее: какие бы чувства или установки я ни переживал,они должны пройти через мое сознание. В этот момент я являюсьцелостным, или интегрирован­ным, человеком и, таким образом,действительно могу быть тем, кем на самом делеявляюсь. Это такая реаль­ность, которую,согласно моему опыту, другие люди вос­принимают как достоверную»(Rogers, 1961, р. 50).

Из этого определения следует также, что терапевту необ­ходимообсуждать свои переживания с клиентом всякий раз, когда они принимаютустойчивый характер и становятся по­мехой для реализации двухдругих базовых терапевтических установок. Изначально Роджерсрассматривал такие мо­менты самовыражения в качестве«спасательного круга», последнего средства дляпреодоления чрезмерной вовлечен­ности терапевта во внутренний мирклиента. С другой сто­роны, Джендлин указывает на ту пользу,которую и терапевт, и клиент извлекают из бесстрашной демонстрациисобствен­ной «несовершенности»:

«Для терапевта "конгруэнтность" означает, что ему нетнеобходимости всегда представать в лучшем свете, всегда бытьпонимающим, мудрым и сильным. Я пришел к выво­ду, что иногда могубыть довольно бестолковым, поступать неправильно, глупо и оставатьсяв дураках. Я могу позво­лить этим моим сторонам стать видимыми,когда они об­наруживаются в ходе терапевтического взаимодействияс клиентом. Будучи самим собой и открыто выражая само­го себя,терапевт освобождается от множества условно­стей и препятствий,позволяя шизофренику (или любому другому клиенту) входить всоприкосновение с другим че­ловеческим существом настолько прямои непосредствен­но, насколько это возможно» (Gendlin,1967а, р. 121-122).

Личное присутствие терапевта должно также проявлять­ся вконкретной методологии его работы, в специфических техникахвоздействия, используемых для продвижения и углубления процессасамопознания клиента. При этом важно помнить, что «техника»должна базироваться на лежа­щей в ее основе терапевтическойустановке, что за ней дол­жен стоять сам терапевт во всей своейцелостности (Kinget, 1959, р. 27) и что его метод работы долженсоответствовать его личности. Роджерс «с ужасом» замечал,как у некоторых его учеников отражение чувств выродилось впередразни­вание, «деревянную технику», необусловленную той внут­ренней установкой, которая исходит изстремления терапев­та понять клиента и сверить с ним этопонимание (Rogers, 1962, 1986; Bozarth, 1984). Эволюция представленийРод­жерса о вкладе терапевта в процесс терапии привела кпояв­лению метатеории, в которой внимание акцентировалосьна нескольких базовых установках, а конкретные предписа­ния иформулы интервенций становились их фоном. Джендлин так пишет об этойэволюции:

«Формулы ушли — исчез даже тот наиболее типич­ный дляклиентоцентрированного подхода способ реаги­рования, который былназван "отражением пережива­ния". Термин "эмпатия"подразумевает, что мы должны постоянно стремиться понять и ощутитьпереживание клиента с учетом его собственной внутренней системыотсчета. Сегодня, однако, у терапевта существует доволь­ноширокий диапазон форм поведения, позволяющих отвечать клиенту. Ядумаю, что именно нежелательный крен в сторону готовых формул истереотипных реакций был одной из причин, подтолкнувших Роджерса кприда­нию "конгруэнтности" терапевта статусасущественного условия терапии» (Gendlin,1967а, р. 121).

Утверждая исключительную важность аутентичности терапевта, а отчастии просто не веря в силу техники per se*,Роджерс ревностно защищал право каждого терапевта на свойиндивидуальный стиль и не стремился уложить каждого на прокрустоволоже методологии, не отвечающей его натуре. Либеральность Роджерса ввопросах техники общеизвестна. Вот как он, к примеру, комментируетиспользование в иссле­довании больных шизофренией широкогоспектра различных терапевтических методов:

«Возможно, наиболее важным результатом этих иссле­дованийявляется подтверждение и развитие идеи, что те­рапия имеет делоглавным образом с взаимоотношением и в меньшейстепени — с техниками, теорией или идеоло­гией. Этиисследования лишний раз убедили меня в пра­вильности моихпредставлений. Именно естественность терапевтаво взаимоотношении с клиентом является са­мым важным элементомтерапии. Только в те моменты, когда терапевту удается бытьестественным и непринуж­денным, его действия достигаютнаибольшего эффекта. Возможно, это своего рода «натренированнаячеловеч­ность» (как предлагает назвать это один нашколлега), но но своей сути это не что иное, как соответствующаяданному моменту естественная человеческая реакция терапевта. Именнопоэтому разные терапевты совершенно по-разному добиваются хорошихрезультатов. Для одного наиболее эффективным оказывается жесткий,требова­тельный, не допускающий возражений, оправданий иуви­ливаний стиль взаимодействия с клиентом, поскольку именно такэтот человек наилучшим образом проявляет себя. Для другого терапевтаподходит более мягкий и теп­лый подход, поскольку именно такимчеловеком этот терапевт и является. Опыт нашего исследованиязначительно укрепил и расширил мою убежденность в том, что именно тотчеловек, который способен открываться вопределенный момент времени — достигая максималь­ных длянего глубин такой открытости, — и есть эффек­тивныйтерапевт. Быть может, все остальное не имеет зна­чения»(Rogers, 1967а, р. 185-186).

*Самой по себе (лат.).

Далее мы постараемся показать, что из столь уважитель­ногоотношения к индивидуальным терапевтическим сти­лям отнюдь неследует, что открывается зеленый свет для «безоглядногоэкспериментирования». Внимание к происхо­дящему с клиентом,как и постоянное следование за ходом его переживаний, остаетсянепреложным условием наших терапевтических интервенций.

Конгруэнтность как непременное условие принятия и эмпатии

Рассмотрев конгруэнтность терапевта с точки зрения его «личногоприсутствия», попытаемся исследовать основное значение данногопонятия и обсудить значимость конгруэнт­ности для терапевтическойработы. Прежде всего конгруэнт­ность требует, чтобы терапевт былв психологическом смыс­ле хорошо развитым и интегрированным, тоесть требует высокой степени «целостности» (или«здоровья») и хороше­го контакта с самим собой. Этоозначает, в частности, смело­сть в признании своих недостатков ислабых мест; спокойное и в определенной мере терпимое принятие своихположи­тельных и отрицательных сторон; способность открыто и безоправданий принимать свою внутреннюю жизнь, быть в кон­такте сней. Терапевт должен обладать цельной идентично­стью и достаточносильным ощущением собственной компе­тентности; личнойэффективностью в близких и интимных отношениях, не искаженнойвлияниями со стороны своих собственных проблем. Сильное Эго и хорошеезнание себя можно назвать двумя краеугольными камнями конгру­энтногоспособа бытия (см., напр.: McConnaughy, 1987).

Конгруэнтность и принятие связаны между собой: нель­зя бытьоткрытым опыту клиента, если нет открытости сво­ему собственномуопыту. А без открытости не может быть и эмпатии. В этом смыслеконгруэнтность является «верх­ним пределом»способности терапевта к эмпатии (Ваг-гег.г,-Ьеппагс1, 1962, р. 4).Иначе говоря, терапевт никогда не сможет продвинуть клиента дальшетого пункта, в кото­ром находится он сам как человек.

Неконгруэнтность

Значение конгруэнтного отношения особенно заметно тогда, когда его нехватает, то есть когда терапевт занимает защитную (неконгруэнтную)позицию. Иногда наши личные трудности не позволяют опыту клиентапроявиться во всей его полноте таким, каков он есть. Жизненныепроблемы, с которыми мы еще не сталкивались, личные потребности ижелания, проявляющиеся в процессе терапии, наши уязви­мые места ибелые пятна — все это может вызвать у нас ощу­щение угрозыи не позволяет спокойно следить за опреде­ленными фрагментамиопыта нашего клиента (Tiedemann, 1975).Эмпатизировать внутреннему миру другого человека, ценности которогозначительно отличаются от наших собст­венных, интенсивномупереживанию счастья, позволять по­являться чувствам бессилия ибезнадежности, открыто взаи­модействовать с сильными позитивнымиили негативными чувствами клиента к нам самим — все этонелегко. Если мы чувствуем угрозу своей безопасности, то все нашисилы и внимание уйдут на поддержание собственного душевногоравновесия, и мы будем препятствовать клиенту в его углуб­ленномсамоисследовании, либо слишком отдаляясь от него, либо теряя себя впереживаниях другого. Вот что говорит об этом Роджерс:

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы


Deprecated: Methods with the same name as their class will not be constructors in a future version of PHP; EasyTpl has a deprecated constructor in /home/s/syntonesru/syntone-spb.ru/include/components/tpl/easytpl.php on line 2

Наши Партнеры