С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Игровая семейная психотерапияСкачать


Автор: Шарфф Д.

ДЕТИ И ИГРЫ В СЕМЕЙНОЙ ПСИХОТЕРАПИИ ОБЪЕКТНЫХОТНОШЕНИЙ

Теория личности Фейрберна связана с использованием понятия объектныхотношений. Она исходит из признания потребности построения отношенийс другими людьми как одной из важнейших потребностей человека. Нашапсихическая жизнь является продуктом интериоризации отношений.Противоречия процесса психического развития отражают диалектикуединства и борьбы в стремлении человека сохранить свою связь сдругими и в то же время остаться самому независимым. Каждый человекиспытывает потребность в безопасности, которую дает ему семья. Длявзрослых это справедливо так же, как и для детей, хотя даннаяпотребность у них может приобретать различные формы. Создавая семью,люди получают возможность развивать свои отношения на сознательном ибессознательном уровне коммуникации.

В семьях, где есть дети младшего возраста, игры являются средствомобщения ребенка с родственниками — игры отражаютсистему его отношений, являющуюся, в свою очередь, зеркалом отношениймежду внутренними объектами. В игре проявляется способность семьи ксозданию атмосферы взаимной поддержки, что можно видеть на примереигры сиблингов и совместной игры детей и взрослых.

Семейный психотерапевт получает много ценной информации, наблюдая заигрой членов семьи, проявлением в ней тех или иных тем и сюжетов,актуальных как для отдельного ребенка, так и для семьи в целом. Вовсене обязательно при этом иметь всестороннюю подготовку по игровойпсихотерапии. Наблюдая за проявлением в игре ребенка отдельных тем,психотерапевт может понять основной смысл его игры.

Но наиболее важная информация о семье содержится все же в семейныхпереносах. «Расшифровка» высказываний и действий играющихчленов семьи является весьма сложной. Столь же важен и анализконтрпереносов — разнообразных чувств и идентификацийс членами семьи, которые специалист может испытывать в ходе сессий(отдельных психотерапевтических занятий) или всегопсихотерапевтического процесса. Он должен разобраться в содержанииконтрпереносов и уточнить их характер в ходе общения с семьей,используя вербальный канал коммуникации или игру. Ниже приводитсяописание сессии, проведенной примерно в середине лечения. Онопоказывает, каким образом использовалась игра и как, благодаряанализу контрпереноса, удалось оценить взаимоотношения членов семьи ипсихотерапевта.

ПРИМЕР ИЗ ПРАКТИКИ

Психотерапевт работал с семьей Симпсонов уже около года. Причинойобращения супругов к специалисту первоначально была сексуальнаядисгармония: миссис Симпсон жаловалась на то, что половая близостьвызывает у нее отвращение, а мистер Симпсон сетовал напреждевременное семяизвержение. Вдобавок миссис Симпсон впала вдепрессию, а у ее супруга ухудшилась память, что стало мешать емуработать в качестве компьютерного программиста. Они охотносогласились пройти семейное обследование, памятуя о проблемахпятилетнего Алекса, который мочился под себя и отставал в развитии.

В ходе обследования семьи я обратил внимание, что младшая дочьСимпсонов Жанетта (3,5 года) также несколько отстает в развитии иотличается гипервозбудимостью. Лишь самый старший сын Эрик ни на чтоне жаловался. Тем не менее при повторном обследовании, проведенномгод спустя, я заметил у Эрика проявления повышенной агрессивности:играя с Суперменом, он постоянно нападал на кукол Жанетты и заявлялпри этом, что Супермен — это «злая сила».Раньше такой агрессивности я у него не отмечал.

Состояние родителей было лучше, нежели год назад. Особенно хорошовыглядела миссис Симпсон — периоды ее депрессии сталиболее редкими, хотя в апреле она в течение нескольких дней находиласьна стационарном лечении. Женщина устроилась на неполный день наработу и получала большее удовлетворение от половой близости. Супругиеще нуждались в продолжении лечения сексуальной дисгармонии, ноглавное значение приобрела коррекция семейных отношений.

Сессия, которую я намерен описать, состоялась примерно спустя восемьмесяцев после начала еженедельных надомных встреч с семьей. Передэтим Симпсоны пропустили одну встречу, но двумя неделями раньше япришел к выводу о том, что основной причиной проблем этой семьиявляются депрессии миссис Симпсон.

Встретившись со мной через две недели, дети, как и прежде, взялиинициативу в свои руки. Эрик принялся показывать мне свои рисунки,изображавшие роботов и трансформеров. Он называл их «Демолишиконами».Затем мальчик стал строить башню из цветных кубиков. Это занятиенравилось всем троим детям. Алекс сел рисовать. Отец предложил емунарисовать Дональда Дака, но он отказался. В ответ на это отецзаявил, что Алекс мог бы быть Дональдом Даком, но он просто не умеетрисовать. Алекс нарисовал Микки Мауса. Жанетта ела конфету. Дети то идело шепотом переговаривались друг с другом.

Я спросил про конфету и о причине, по которой они шепчутся. «Бытьможет, у вас есть секреты?» Дети ответили «нет». Сконфетой тоже все разъяснилось просто. Семья пришла на полчасараньше, и миссис Симпсон, для того чтобы снять сухость во рту,вызванную приемом антидепрессантов, стала сосать конфету. Жанеттапоступила так же.

Хотя у миссис Симпсон из-за приема лекарств несколько снизилосьзрение и отмечалась сухость во рту, эти побочные эффекты проявлялисьне столь ярко, как прежде. Упоминание о приеме лекарств заставилоприсутствующих вспомнить о недавней госпитализации миссис Симпсон ипредшествовавшей этому событию сильной тревоге. Когда женщина мне обэтом рассказывала, Алекс показал ей свой следующий рисунок, накотором он изобразил кита Монтеро, проглотившего Джепетто — отцаПиноккио. Жанетта также показала матери свой рисунок, сказав, что нанем изображены «главные цвета», которые она затем сталаназывать.

Я почувствовал, что своими действиями члены семьи пытаются уклонитьсяот активной работы, что, впрочем, характерно для начала любой сессии,тем более если принять во внимание драматический характерпредшествующей встречи и пропуск последнего занятия.

Сессия между тем продолжалась. Эрик строил башню, которую он назвалмузеем. Строение очень напоминало то, что мальчик построил напредыдущей встрече. По словам Эрика, в башне происходило то же самое,что и в прошлый раз. Когда я спросил, что именно, он ответил:«Ничего». Чтобы закончить свое строительство, емупонадобились еще машинки и кубики и он попросил у брата несколькокубиков и машинок. Мистер Симпсон и Алекс попытались объяснить Эрику,как можно закончить строительство башни без новых кубиков. МиссисСимпсон сказала: «Эрик, если ты не можешь построить башню так,как хочешь, может быть, ты попробуешь построить ее иначе?»Надувшись, Эрик ответил отказом.

Заметив, что на башне стоят солдатики, чьи винтовки направлены наменя, я сказал: «По-моему, твои солдатики целятся в меня».Все рассмеялись, а я добавил: «Разве я твой враг? Разве ясобираюсь тебе сделать что-то плохое?» Не отвечая, Эрик взялНевероятного Увальня — большую, угрюмую куклу — ипринялся в шутливой форме мне угрожать. Похоже, Невероятный Уваленьсобирался со мной подраться. Я обратил внимание на то, что при работес этой семьей Увалень часто является тем персонажем, которыйпозволяет передать чувство злости. На одной из сессий, состоявшихсянесколько месяцев назад, миссис Симпсон заявила, что она ощущает себяНевероятным Увальнем, который причинил их семье немало вреда, хотяжелал ей только добра.

Я попытался найти персонаж, который мог бы вступить в диалог сУвальнем. Миссис Симпсон протянула мне куклу Малыша со словами:«Младенцы очень злые». Я почувствовал, что выбор этогоперсонажа связан с ее восприятием меня как лица, на которогонаправлена злость Эрика. Поэтому я отказался брать Малыша и сказал:«Может быть Эрик сам скажет, что плохого я сделал?» Матьс готовностью выступила от лица Малыша и, обращаясь к Увальню,сказала: «Скажи, Увалень, что плохого я тебе сделал?»Эрик от имени Увальня, произнес: «Я злюсь, потому что ты неразрешаешь мне быть главным».

Миссис Симпсон продолжала: «Ты не будешь всегда все делатьпо-своему... И не смей жаловаться!» Малыш и Увалень началибороться. В их борьбу вмешался Алекс, сказав: «Малыш потерялподгузник, он сейчас накакает на пол», мальчик тоже сталбороться с Увальнем. Стало очевидно, что его проблемы (в частностито, что он ходит в постель) каким-то образом связаны с начавшимсяобсуждением переживаемого чувства злости.

Поэтому я воскликнул: «Вы слышали? Алекс сказал, что во времяборьбы с Увальнем Малыш может обкакаться. Могут ли людиконтролировать себя, когда они борются?»

Спустя мгновение Алекс прекратил бороться с Увальнем, схватил машинкуи, наехав ею на построенную Эриком башню, разрушил ее. Эрик пришел вярость и закричал: «Зачем ты это сделал, Алекс?» БросивУвальня, он принялся восстанавливать башню. Я заметил: «КогдаАлекс боролся с Увальнем, он сказал, что Малыш может обкакаться. Носам он не обкакался, а разрушил башню Эрика. Какое это может иметьотношение к вашим проблемам?»

Миссис Симпсон объяснила: «Эрик очень агрессивен, но если емуответить тем же, он обидится. Он думает, что всегда поступаетправильно, однако, когда другие делают то же самое, Эрик считает, чтоони не правы». Я почувствовал, что разговор является длямальчика серьезным испытанием. Чтобы привлечь его внимание, я взялЭрика за плечи и сказал: «Так Вы, миссис Симпсон, говорите, чтоЭрик хочет играть с Увальнем делая, что заблагорассудится? А есликто-то с ним не согласен, он впадает в ярость?»

В этот момент Эрик попросил меня снять руки с его плеч, заявив, чтообгорел на солнце. Я понял, что он не воспринимает мои слова какподдержку и хочет, чтобы я от него отстал. Старший брат продолжилвосстанавливать свою башню. Алекс же посадил куколок в машину и началвозить их вокруг башни, говоря, что те едут в музей. Он уже не велсебя так, как прежде, когда изображал обиженного ребенка, но выражалсвое чувство агрессии адекватным своему возрасту образом. Эрик жевзял Демолишикона и напал на куколок. Мистер Симпсон при этомпроизнес: «Жанетта и Алекс не могут справиться с Эриком. Они нев состоянии себя защитить, ведь он сильнее их».

Миссис Симпсон, внезапно покраснев, воскликнула: «Когда он такделает, я теряю самообладание! Мне и сейчас хочется выйти!» Наэто я сказал: «Может быть, вы расскажете подробнее, чточувствуете?» Миссис Симпсон ответила: «Я не хочу говоритьо своих чувствах... Я только вижу, какой Эрик «упертый»,даже если ему сделать замечание, он на него ни за что не отреагирует.Его поведение заставляет нас всех страдать. Он присваивает себе всеигрушки — вот, как, например, эти кубики. Мне хочетсяразбить его башню!»

Я повернулся к Эрику, которому в этот момент искренне сочувствовал, испросил: «Так часто бывает?» Мальчик кивнул, на егоглазах появились слезы. Мистер Симпсон произнес: «Да, обычнотак все и заканчивается... Эрик, отдай часть кубиков Алексу иЖанетте!»

Миссис Симпсон добавила: «В конце концов нам приходитсявмешиваться. Если он разозлится, мы его удерживаем». МистерСимпсон сказал: «А Эрику тогда кажется, что мы на сторонеАлекса и Жанетты». «Это правда?» — спросиля, на что Эрик хмуро кивнул, оперся на стол подбородком и пересталреагировать на происходящее.

«МиссисСимпсон, возможно, подобные сцены вам что-тонапоминают?» — поинтересовался я. «Да,мое детство, — ответила женщина. — ПоведениеЭрика напоминает мне моего отца. Мы все боялись его прихода домой. Онставил нас в шеренгу и начинал орать, пытаясь определить, кто сегоднябольше всех виноват. Если кто-то из нас признавался, отец срывал своюзлость на нем. Это было ужасно. Он всегда думал, что является в семьесамым главным. Отец диктовал всем, что нужно делать, никто не смелему перечить. Наша мать не могла нас от него защитить. Так же, как яне могу защитить от Эрика Алекса и Жанетту».

«Значит, Эрик напоминает вам отца, который вел себя с вамистоль жестоко?» — спросил я. Миссис Симпсонутвердительно кивнула и принялась плакать: «А когда у меняпоявляется такое ощущение и я начинаю злиться на Эрика, мне кажется,что я сама становлюсь похожей на отца... Это ужаснее всего! Яненавидела своего отца, а теперь уподобляюсь ему... Из-за этого я ещебольше ненавижу Эрика».

Видя, как Эрик лежит, положив лицо на стол, мистер Симпсон принялсяего уговаривать: «Сынок, очнись!» Эрик поднял голову ибыл заключен в объятия отца. Мальчик прильнул к груди отца, которыйгладил его по спине и рукам. Это выглядело очень трогательно, но в тоже время явно не согласовывалось со всем тем, что происходило вкомнате. Я нашел поддержку отца своевременной — онапозволила матери продолжать свой монолог. Казалось, что, заключивЭрика в объятия, мистер Симпсон смог в какой-то мере утешить всюсемью. Это также предоставило мне возможность сфокусировать своевнимание на том, что говорила миссис Симпсон. Жанетта подошла кматери и, чтобы утешить, забралась к ней на колени. Алекс продолжалиграть развалинами башни, пытаясь построить из нее дом для кукольнойсемьи.

Я обратился к миссис Симпсон: «Если я верно понял, когда вамкажется, что вы уподобляетесь своему отцу, вы еще больше ненавидитеЭрика, и в то же время вы ненавидите себя?» «Да, — ответилаженщина, — я думаю, что эмоционально «калечу»сына, как мой отец искалечил меня. Я ничего не могу с этим поделать.У меня нет никакого выхода».

В комнате царила напряженная атмосфера. Все произошедшее поверглоприсутствующих в отчаяние, однако я был рад, что, несмотря напереживаемые членами семьи сильные чувства, им удалось продолжитьбеседу. Мне хотелось вовлечь в разговор отца. Повернувшись к нему, яспросил: «А вам все это что-нибудь напоминает?»

На это мистер Симпсон ответил: «Мое детство не было стольдраматично. По крайней мере, я не помню ничего похожего на то, чтопроисходило в семье жены. Если мы делали что-то не так, иногда насшлепали ремнем. А больше я ничего не могу вспомнить». Видя, чтомистер Симпсон уклоняется от ответа, я продолжил: «Конечно, вамтрудно вспоминать. Но за что же вас били ремнем?» «Япомню лишь один случай, — ответил он. — Когдая был в таком возрасте как Эрик, мне попало за то, что я без спросапошел в гости к знакомой девочке. Отец отхлестал меня ремнем. Былоочень больно. Вспоминая об этом, я чувствую, что мы с Эрикомпереживаем примерно одно и то же». Тогда я спросил у Эрика: «Аты знал, что твоего папу били ремнем?» Он помотал головой.

В течение нескольких следующих минут мне удалось выяснить, что умистера Симпсона описанный случай определенным образом ассоциируетсяс сексуальными проявлениями — ведь его побили отчастипотому, что он внезапно исчез из поля зрения родителей, уйдя сдевочкой. Я сказал: «Миссис Симпсон, вы теряете самообладание,когда Эрик напоминает вам отца, а потом себя за это вините. Вашемустаршему сыну кажется, что он плохой и недостоин вашей любви. Вашмуж, наверное, догадывается, что проявления сексуальностиассоциируются у вас с образом вашего отца. И у вас, и у него имеютсясексуальные проблемы. Среди ваших детей Эрик единственный, ктонапоминает вам отца. Когда ему чего-то хочется, мальчик чувствует,что это плохо и поэтому становится «Демолишиконом». Но онэто делает также и для того, чтобы вы не чувствовали себя в ролиУвальня или Демолишикона». «Вы правы, — ответиламиссис Симпсон. — Мне хочется разрушить его башню,потому что я не желаю, чтобы он был большим и сильным. И мне от этогостановится не по себе». В это время Алекс своей машинкой наехална остатки башни и разрушил ее до основания.

Я продолжал: «И тогда Алекс делает за вас то, что вы нерешаетесь делать сама. Может быть, поэтому Алекса бывает трудноостановить, когда он начинает крушить все на своем пути. Раньше,испытывая злость, он мог просто обкакаться, теперь же у него естьвозможность выражать это чувство более непосредственно».

Жанетта слезла с колен матери и принялась, как ни в чем не бывало,играть с куклами, лежащими на месте разрушенной башни. Отец продолжалгладить Эрика по голове. «Что вы думаете по поводупроисшедшего?» — спросил я. Мистер Симпсонответил: «Эрику обидно. Ему бывает очень больно, когда мамаиспытывает такие чувства. Он хотел бы вести себя иначе, но не знает,как это сделать».

«Правда?» — спросил я Эрика. Мальчикутвердительно кивнул, а миссис Симпсон добавила: «За это он,наверное, ненавидит меня». Тогда я обратился к ней: «Думаете,сын и впредь будет ненавидеть вас так же, как вы ненавидите своегоотца? А какие еще чувства вы испытываете к Эрику?» «Конечно,я люблю его, — ответила она. — Эрик — замечательныймальчик... Что я еще чувствую? Наверное, — безнадежность.Я сознаю, какой непоправимый урон мы наносим друг другу. Ему обиднодо слез, а я виновата в этом. Я ненавижу себя...» Она сновазалилась слезами.

Когда Алекс принялся строить из кубиков домик, возможно, гараж длямашинки, я обратился к Эрику: «Тебе все еще грустно?»Мальчик ответил: «Да».

«Это заметно, — сказал я. — Из-затого, что здесь произошло, вы все сильно переживаете, в том числе итвоя мама. Но было важно все это обсудить, потому что у вас домапроисходит много того, что вы никогда не обсуждаете. Это мешает вамлюбить друг друга... Миссис Симпсон, вы признались, что, несмотря наненависть к своему отцу, вам хотелось, чтобы он вас любил. Наверное,видя то, что делает Эрик, вы теряете самообладание. Потом вамстановится больно, потому что вы любите сына и понимаете, что оннаходится в той же ситуации, в которой вы находились в детстве. Васпорой раздражает его самоуверенность и желание быть «главным».Этим он напоминает вам отца. Все это, вместе взятое, заставляет вас,миссис и мистер Симпсоны, считать себя плохими родителями. Вамкажется, что у вас недостаточно родительской любви или что выобделяете ею своих детей так же, как были обделены в детстве сами.

То, что произошло здесь сегодня, типично для вашей семьи. Когдакому-то из вас чего-нибудь сильно хочется, вам кажется, что онпытается что-то отнять у остальных. Думаю, что все это имеетопределенное отношение к вашим сексуальным проблемам. По крайнеймере, на это указывает тот случай из детства, который описал мистерСимпсон. Более обстоятельно мы попытаемся разобраться в этом,встретившись с вами в более узком кругу. Сегодня же наиболее важното, что каждому из вас удалось выразить чувства обиды и злости,связанные с тем, что для вас важно. Это должно было произойти,несмотря на то что вам было при этом больно. Без этого мы не смоглибы понять что-то очень важное».

Пример с семьей Симпсонов показывает, каким образом в ходе сессиисемейной психотерапии могут быть использованы игровые приемы, какможно интерпретировать действия ее участников. В процессе игры дети ичлены семьи, а также психотерапевт приходят к пониманиювзаимоотношений. Играя, дети слушают, что говорят взрослые по поводуих действий. Таким образом участники сессии постепенно приходят кобщей оценке семейных проблем.

Это происходит благодаря совместному участию членов семьи ипсихотерапевта в игре и ее обсуждении. В приведенном примереконтрперенос отражал чувства, которые я испытывал, идентифицируя себясо старшим мальчиком, а впоследствии и с другими членами семьи, когдавсе они переживали сложные чувства. Тем самым, я попытался создать«пространство», помогающее «удержать» этичувства.

В конце сессии, учитывая переживания и потребности, которыеиспытывали члены семьи, я предпринял попытку сформировать общуюкартину происходящего. При этом я также старался учесть потребностькаждого в любви и понимании со стороны окружающих.

Подобнаяработа характерна для семейной психотерапии объектных отношений,стремящейся использовать игровые приемы, учитывать переживания ипотребности детей. При этом искусство психотерапевта заключается вего способности видеть скрытый смысл в действиях и высказыванияхучастников игры и понимать общую картину происходящего.

 

Джилл Сэвидж ШАРФФ

ИГРЫ С ДЕТЬМИ В ДЕТСКОЙ ПСИХОТЕРАПИИ

В семейной психотерапии задача специалиста заключается в созданиитакой рабочей атмосферы, когда все члены семьи могли бы чувствоватьсебя естественно и проявить свои чувства и мысли. В немалой степениэто определяется оборудованием кабинета и тем, как организуютсяпервичная консультация и психотерапевтические сессии. Многое зависити от способности психотерапевта внимательно выслушивать клиента,взаимодействовать с ним, проявляя при этом живые чувства, справлятьсяс чувством тревоги, анализировать свое состояние и демонстрироватьклиенту свою готовность его понять. Все это объединяется понятием«контекстуальная удерживающая способность» (SсharffD. аnd Sсharff J., 1987).

Первым шагом на пути создания рабочей атмосферы может бытьдемонстрация психотерапевтом своей готовности принять всех членовсемьи (Zilbach J., 1986). Для этогоцелесообразно организовать с ними специальную встречу. Если в семьеесть грудной ребенок или беспокойный малыш трехлетнего возраста,психотерапевт должен быть готов к тому, чтобы провести сессию в егоприсутствии. В этом случае может сразу возникнуть необходимостьиспользования игровых приемов. Психотерапевт должен уметь участвоватьв играх вместе с членами семьи, имеющими маленького ребенка.Контекстуальная удерживающая способность психотерапевта предполагает,что он должен чувствовать себя в процессе игры достаточно комфортно,ничуть не смущаясь наличием шума, беспорядком, проявлениеместественных эмоциональных реакций — всего того, счем связана обычная жизнь семьи.

Звуки, которыми сопровождается такая сессия, вполне естественны.Некоторые семейные психотерапевты не воспринимают маленьких детей какестественных участников процесса лечения. Однако это становитсяпонятным, если принять во внимание то, что семейные психотерапевтыготовятся лишь для работы со взрослыми и подростками. Некоторые изних, при наличии в семье маленького ребенка, предпочитают направлятьего на консультацию к детскому психотерапевту. К сожалению, детимладше тринадцати лет исключаются специалистами, не имеющими опытаработы с детьми, из процесса семейной психотерапии. В этих случаях исемья, и маленький ребенок, и сам психотерапевт упускают богатыевозможности — члены семьи не могут выразить всегоспектра чувств, малыш оказывается в положении изгоя, а психотерапевтне может представить целостной картины того, что происходит в семье.

Психотерапевты, подготовленные к работе с маленькими детьми, нередкоспециализируются на индивидуальной игровой психотерапии и не владеютприемами психотерапии семейной.

ОРГАНИЗАЦИЯ ПРОСТРАНСТВА ДЛЯ ИГРЫ

В распоряжении семейного психотерапевта должен быть достаточнопросторный кабинет, позволяющий разместить 6—8 человек, а такжепространство на полу или на столе, предназначенное для игры. Лучше,если это пространство будет находиться в центре круга из стульев, чтопозволит взрослым и психотерапевту наблюдать за игрой детей илиучаствовать в ней, не прекращая при этом своей беседы. Еслипространство для игры находится в конце или в углу кабинета, этоможет создавать у ребенка впечатление, что его попросту хотят навремя исключить из происходящего и чем-то занять, для того чтобы онне мешал взрослым. Это обесценивает и саму игру. Необходимо понять,что она является не средством отвлечения, а важнейшим инструментомсемейной психотерапии.

Целесообразно иметь всего несколько игрушек, чтобы ребенку непришлось долго выбирать. Дети любого возраста часто прибегают кбумаге и набору цветных мелков или маркеров, хотя некоторые материобоснованно предпочитают держать последние подальше от маленькихдетей. Набор кубиков или иных строительных материалов в сочетании сфигурками нескольких животных и машинками хорош для детей, начиная счетырехлетнего возраста. Обычно я ограничиваюсь этим, когда речь идето первичном знакомстве с ребенком.

Однако в моем кабинете также имеются крупные листы бумаги, наборнебольших кукол, изображающих членов двух семей — стемной и светлой кожей, кукла более крупного размера, кукольнаякроватка и несколько марионеток. Набор конструктора «Лего»хорош для детей более старшего возраста, но его мелкие детали могутбыть опасны для малышей. Я не использую в практике настольные игры,поскольку предпочитаю, чтобы дети «включали» своюфантазию. Между тем, мне пришлось однажды консультировать студента,который весьма успешно ими пользовался.

В ходе семейной психотерапии взрослые могут беседовать, тогда какдети заняты игрой. Иногда взрослые присоединяются к ним, в частности,для того чтобы разрешить спор вокруг какой-нибудь игрушки. В кабинетеначинает царить вполне домашняя атмосфера. Можно видеть, как взрослыеподдерживают или, напротив, подавляют детей в играх, каким образомони разрешают конфликтные ситуации, возникающие между сиблингами, какобщаются с детьми. Психотерапевт занимает заинтересованную и в то жевремя недирективную позицию, стараясь внимательно следить за ходомигры и ее темпами, тем самым давая детям возможность вести себянаиболее естественно. На его примере родители могут учиться тому, какможно наблюдать за детской игрой, что способствует развитию их«удерживающих» способностей.

КАК  «РАБОТАЕТ» ИГРА

Для детей игра является естественным средством самовыражения. В этомможно убедиться, наблюдая, как ребенок передвигается по кабинетувместе с игрушками. Пользуясь игровыми персонажами или инымипредметами, дети переносят на них свои чувства и представления, чтосоздает у них ощущение большей безопасности.

Следует также учитывать роль двигательной экспрессии. Вынужденный покакой-либо причине ее сдерживать, ребенок вряд ли сможет выразитьмногие важные аспекты своего внутреннего мира. Двигательная исимволическая экспрессия чрезвычайно важны для снижения тревоги, ониспособствуют ощущению ребенком психического и физического комфорта.

Опытному психотерапевту детская игра также позволяет разобраться внеосознаваемых проблемах, связанных с взаимоотношениями членов семьи,включая проявления неосознаваемых переносов на него самого, задолгодо того как связанные с ним чувства будут обозначены словами.

Игра является тем инструментом, который помогает подтвердить илиопровергнуть выводы психотерапевта относительно поведения членовсемьи, позволяет в любой момент перейти к обсуждению тех или иныхсемейных проблем и конфликтов, находящих в игре свое отражение.

Игры могут составлять стержень семейной психотерапии и использоватьсяв каждой сессии. Их характер может быть различен, в зависимости отвозраста и количества присутствующих на сессии детей.

Так, например, если ребенок еще совсем маленький, игра не может бытьтематической, но с ее помощью можно создавать беспорядок,конструировать и разрушать, исследовать структуру предметов,использовать воду.

В работе с семьями, где имеются дети более старшего возраста, играможет включать символический элемент и быть связана с активнымидействиями.

Подростки же в процессе разговора, возможно, предпочтут другиезанятия.

Значение игры в разных семьях может быть различным, и даже в одной итой же семье игры могут порой приобретать разнообразные оттенки.Различна и степень толерантности психотерапевта к тем или иным играм;некоторые из них ему порой «переварить» бывает оченьтрудно.

Важную роль для понимания содержания игр в процессе семейнойпсихотерапии играет контрперенос — особенно в техслучаях, когда темы игр «замаскированы» или когда упсихотерапевта имеются определенные психологические блоки,препятствующие пониманию действий участников игры.

Поскольку разные игры отражают различную степень «замаскированности»источников семейных конфликтов, действия психотерапевта могутварьироваться от простого наблюдения за ходом игры без каких-либокомментариев до попыток обстоятельного анализа действий ееучастников. Между этими двумя крайними позициями находятся те случаи,когда психотерапевт «про себя» пытается анализироватьсвои эмоциональные реакции, временами задает игрокам вопросы или дажесам включается в игру, а также использует ее как метафору,позволяющую проиллюстрировать какую-либо из обозначенных тем.

Игра тоже позволяет психотерапевту обратить внимание семьи на новыетемы. Она может быть безопасным средством, позволяющим обсуждатьконфликтные ситуации и взаимоотношения, сложные чувства и многоедругое. Позднее она также может стать инструментом реконструктивноговоздействия, позволяющим использовать наблюдения и выводы, сделанныев ходе игры, для анализа реальных обстоятельств жизни семьи ивзаимоотношений ее членов. После этого можно попытаться провестиновую игру, чтобы увидеть, насколько изменились установки и реакцииее участников.

ИГРА В ДИАГНОСТИЧЕСКОМ КОНСУЛЬТИРОВАНИИ

Следующий пример представляет собой описание хода двухдиагностических сессий. Он показывает многообразие вариантовиспользования игры в ходе семейной психотерапии с участием детей.Эпизод также свидетельствует о целесообразности привлеченияассистента к ведению подобных сессий.

Миссис Уэллер пожаловалась социальному работнику, что она не можетсправиться с гиперактивной полуторагодовалой дочерью Брук. Она такжепосетовала на чрезмерную капризность четырехлетнего сына Терри. КогдаТерри был чем-нибудь расстроен, он впадал в истерику и отказывалсячто-либо слышать. Поскольку миссис Уэллер в последние два месяцавторой беременности страдала от тяжелой мигрени и вынуждена былачасто принимать кодеин, ее дочь некоторое время после рожденияиспытывала «синдром отмены». Миссис Уэллер в этом виниласебя и заявляла, что родила «наркоманку». При этом оначасто плакала. Когда ее муж приходил вечером домой, он поройвысказывал недовольство тем, как она ухаживает за детьми и чтоигрушки разбросаны по всем комнатам. Миссис Уэллер чувствовала себя«на грани срыва».

Социальный работник направил ее на совместную консультацию ко мне идоктору Дэвиду Шарффу. Хотя мы нередко преподаем и пишем статьивместе, клиническую работу каждый из нас ведет самостоятельно. Однакосоциальный работник выразил пожелание, чтобы мы провели сессиисовместно и тем самым продемонстрировали студентам модель совместнойработы двух специалистов.

Миссис Уэллер пришла на встречу с мужем и с нарядно одетыми детьми.Войдя в кабинет, она сразу убрала маркеры подальше. Брук заплакала.Тогда мать показала ей мелок, на который малышка не обратила никакоговнимания. Миссис Уэллер дала ей пустышку, и Брук успокоилась. Терри,взяв мелки, нарисовал картинку, которую затем исчеркал каракулями, имать вынуждена была оттащить его от бумаги.

Всякий раз, когда Брук чем-то огорчалась, она начинала плакать.Родители пытались ее успокоить, давая ей пустышку или бутылочку.Девочка то и дело вновь начинала кричать, все попытки успокоить ееимели лишь временный эффект. «В первые несколько месяцев послерождения Брук я просыпалась через каждый час, — сказаламать. — Даже сейчас, стоит мне выйти из комнаты, Брукначинает плакать». Словно пытаясь опровергнуть ее слова, Брукспокойно отошла в сторону и, взяв куклу, протянула ее Дэвиду. Дети синтересом занялись тем, что тянули друг у друга эту куклу. Увидевэто, мать воскликнула: «Ой, Брук от меня убежала» (в еетоне я почувствовала обиду и раздражение). «Я обычно не обращаюна Брук внимания и выхожу из комнаты, когда она плачет, — сказалотец. — Не знаю, почему моя жена не может поступатьтак же». На это миссис Уэллер сказала: «Это невозможно.Если уйду я, она будет плакать гораздо сильнее, чем если выйдет он».

В ее словах я заметила нотку гордости, словно между супругами велоськакое-то соревнование. Доказывая, что дочь в ее отсутствие плачетсильнее, она словно пыталась продемонстрировать, как сильно ее любитдочь. Отец же, говоря о том, что ему быстро удается заставить Брукзамолчать, показывал свою сообразительность и компетентность.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы

Наши Партнеры