С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Дзэн в Любви и РаботеСкачать


Автор: Йоко Бек Ш.

ЙОКО: Да, именно поэтому я назвала тему этого разговора Не гневайтесь. Но опять-таки, важно понять, что практика подразумевает под гневом; это не простой запрет, который всегда бесполезен.

СТУДЕНТ: Хорошо, я, конечно же, буду продолжать практиковать еще какое-то время. Что произойдет со мной, если случится какая-нибудь трагедия: «Я этого не заслуживаю», «Мой друг этого не заслуживает», «Как это могло произойти?» Я буду воспринимать это как несправедливость и начну отгораживаться от нее.

ЙОКО: Правильно. Это очень трудно. Очень-очень трудно. И тем не менее это возможность для практики.

СТУДЕНТ: Меня всегда приводят в замешательство известия о внезапном просветлении. Если это процесс, как можно установить точный момент просветления?

ЙОКО: Я и не говорила, что оно было — как единое событие! Но пережить просветление — вдруг увидеть действительность такой, как она есть,— это как раз и означает, что на мгновение все представления о жизни исчезли. На мгновение он увидел Вселенную. Проблема в большинстве случаев переживания просветления состоит в том, что человек держится за него, оберегает его и в результате оно становится препятствием. Вопрос не в переживании — оно возникает в течение нашей жизни. И ценность этого переживания внутри нас: не нужно беспокоиться об этом. Потому что для большинства лодка всегда полна людей — она очень редко бывает пустой. Так что... точка отсечения здесь, мы работаем именно там, где находимся. Вспомните два стихотворения Пятого Патриарха — одно о бесконечном полировании зеркала, а другое о том, чтобы увидеть, что с самого начала не было никакого зеркала, которое нужно полировать. Большинство людей считают, что поскольку второе понимание — правильное, то первое было бесполезным. Но это не так, практика парадоксальным образом является именно первым. Полировкой зеркала. Точка отсечения там, где вы полируете зеркало. Это абсолютно необходимо. Потому что, только делая это, мы постепенно начинаем видеть совершенство всего вокруг, именно такого, как оно есть. Мы не можем увидеть этого, пока не пройдем через суровую, строгую практику.

СТУДЕНТ: Так что, гневаться — это хорошо?

ЙОКО: Если это чему-то учит. Я ничего не говорила о том, чтобы распространять гнев на других. Это совсем другое дело. Иногда мы это делаем. Я не говорю, что мы не должны этого делать, хотя от этого мало толку. Переживание гнева очень тихое. Вообще не должно быть никакого шумного выражения.

СТУДЕНТ: Мне кажется, возникает проблема, когда вы говорите: «Не гневайтесь», а потом заявляете: «Гневайтесь».

ЙОКО: Здесь нужно быть осторожным... Я говорю, что если гнев — это то, что вы есть, испытывайте его. В конце концов, это реальность момента. Так что, если вы притворяетесь, что не испытываете гнева и прикрываетесь при этом заявлением типа «Не гневайся», у вас нет шансов узнать, что такое на самом деле гнев. Другая сторона гнева, если вы испытаете его пустоту и пройдете через нее, это всегда сострадание. Если мы действительно пройдем через это.

ЛОЖНЫЙ СТРАХ

Люди стремятся создавать ложные проблемы. Проблема существует потому, что у нас нет другого выбора, кроме как пережить ее, основываясь на индивидуальном, свойственном только нам разуме. Наш способ мышления отличается от способа мышления кошки, лошади или даже дельфина. В связи с тем, что мы неправильно используем ум, мы путаем два вида страха. Один вид страха — обычный страх: это реакция на физическую угрозу. Мы реагируем на нее действием — убегаем, боремся, вызываем полицию. Обязательно что-то делаем — это обычный, естественный страх. Но большинство наших жизненных тревог основано не на нем, они основаны на ложном страхе.

Ложный страх существует потому, что мы неправильно используем свой ум. Потому что мы видим свое «я» как отдельную сущность. Мы постоянно строим всевозможные фразы, в которых «я» — это подлежащее. Фразы о том, что случилось с «я» или что с ним может случиться, или как можно проанализировать или проконтролировать то, что с ним случится, — эта почти непрерывная умственная активность влечет за собой постоянную оценку самих себя и всех остальных.

И благодаря страху, который возникает на основании этой ложной картины, мы не можем действовать сколько бы то ни было разумно: нами манипулирует страх. Когда мы «составили мнение» о ситуации или человеке, действия основываются на ошибочном суждении — на ложном представлении, что существует «я», отдельное от действия. При этом мы думаем что-нибудь вроде: «Я могу не оценивать», «Я могу не быть впечатлительным», «Я могу прекратить это, ничего не требуя», «Я слишком много значу, чтобы заниматься мытьем посуды». Из такого я-думания вырастает специфическая система оценок. Мы стремимся ценить только тех людей или те события, которые, как мы надеемся, будут поддерживать или способствовать спокойной и безопасной жизни «я». Мы разрабатываем различные стратегии, чтобы сохранить «я». Если исходить из психологии, популярной в Южной Калифорнии, то можно сказать: «Я вынужден любить себя». Но кто кого любит? Как «я» умудряется любить «себя»? Возникает чувство, что «Я вынужден любить себя», «Я вынужден быть хорошим по отношению к себе», «Я вынужден быть хорошим по отношению к вам». В основе этих суждений лежит ужасный страх, страх, что ничего этого не будет. Мы обладаем ложным «я», которое пытаемся любить и защищать. Мы тратим большую часть жизни, играя в эту бесполезную игру. «Что должно случиться? Как это будет? Смогу я с этим что-нибудь сделать?» Я, я, я — иллюзорная игра ума. Мы теряемся в ней.

Можно предположить, что стоит увидеть, что это игра, и с ней будет покончено — но нет. Это все равно, что убеждать пьяного не быть пьяным. Мы пьяны постоянно. Но нет никакой пользы в том, чтобы запугивать или увещевать себя. «Я не собираюсь быть таким» — это не решение вопроса. Так в чем же решение? Мы должны посмотреть на эту проблему под другим углом, войти через заднюю дверь. Прежде всего мы должны осознать свои иллюзии, свое пьянство. Древние тексты учат: озарите ум, дайте свет, будьте внимательны. Это не то же самое, что самоусовершенствование, попытка организовать свою жизнь. Это шикан — просто сидеть, просто переживать, просто знать, что все это иллюзии (все предложения с «я» в качестве подлежащего).

Это не те «я», которые слушают птиц, они действительно слушают птиц. Позволяйте себе видеть, слышать, думать. Именно это и есть сидение. Фальшивое «я» подменяет чудо постоянным желанием думать о «я». И именно тогда, когда происходит чудо: поют птицы, проезжают машины, продолжаются ощущения тела, сердце бьется... Каждая секунда жизни — это чудо. Но думая о я, мы упускаем его. Так что давайте сидеть с тем, что может показаться неразберихой. Чувствовать это, быть этим, ценить это. И тогда мы чаще начнем рассеивать ложные мечты, которые затмевают жизнь. И вот, что это?

НАДЕЖДА

Несколько дней назад я узнала о самоубийстве моего знакомого. Я не видела его лет десять. Даже тогда самоубийство было единственным, о чем он мог говорить. Поэтому эта новость меня не удивила. Я не считаю, что смерть — это трагедия. Все умирают — это не трагедия. Возможно, ничто нельзя считать трагедией, но, я думаю, мы можем утверждать, что жить, не ценя эту жизнь, по меньшей мере, стыдно.

Мы имеем драгоценную возможность жить как человеческие существа. Можно сказать, что шанс получить жизнь человека равен шансу найти конкретную песчинку на песчаном берегу. Это очень редкий шанс. Но при этом почему-то, как в случае моего друга, возникает какая-то ошибка. Какая-то из таких ошибок присутствует в каждом — мы не ценим по-настоящему того, что имеем, просто будучи живыми существами.

Так что сегодня я хотела бы поговорить о тех, у кого нет надежды. Звучит страшно, не правда ли? На самом деле ничего страшного в этом нет. Жизнь, прожитая без надежды, — это спокойная, радостная, сострадательная жизнь. До тех пор пока мы отождествляем себя с умом и телом — а мы все делаем это, — мы надеемся. Мы надеемся на успех. Мы надеемся на здоровье. Мы надеемся на просветление. У каждого есть масса надежд. Все надежды, конечно, определяются прошлым и распространяются на будущее.

Каждый, кто долго практикует сидение, видит, что никакого прошлого и будущего не существует, оно есть только в уме. Нет ничего, кроме собственного я, а оно всегда здесь, всегда в настоящем. Оно не прячется. А мы рыщем вокруг, как сумасшедшие, пытаясь найти что-то, что называется «я». Это удивительное скрытое «я». Где же оно прячется? Мы надеемся на что-то, что возьмет на себя заботу об этом маленьком я, потому что мы не осознаем, что сами и есть это «я». Вокруг нет ничего, что бы ни было нашим собственным я. Что же мы ищем?

Недавно студент принес мне книгу Догена Дзэньи, которая называется «Тендзо Киокун». В ней автор описывает свои представления о том, каким должен быть тендзо, главный повар, — качества, которыми должен обладать тендзо у его жизнь.

С точки зрения Догена Дзэньи, тендзо должен быть одним из самых зрелых и дотошных учеников в монастыре. Если его практика не будет такой, какой должна быть практика тендзо, от этого, по мнению Догена Дзэньи, пострадает жизнь всего монастыря. Но совершенно очевидно, что Доген Дзэньи, описывая качества тендзо и давая указания, как он должен работать, имеет в виду вовсе не тендзо. Он говорит о жизни любого ученика дзэн, любого бодхисаттвы. И поэтому это очень поучительное и уместное чтение.

Что же мы находим в описании жизни этого просветленного тендзо? Какое-нибудь мистическое видение? Какое-нибудь восторженное состояние? Ничего подобного. Многие главы посвящены тому, как отделять песок от риса или рис от песка. Это описывается очень-очень подробно. Ничто, что связано с ведением кухни, не остается в стороне: Доген Дзэньи пишет о том, как класть черпак, как вешать черпак и так далее.

Разрешите мне зачитать вам один параграф. «Вы не должны небрежно выливать воду, которая осталась после мытья риса. В былые времена использовался матерчатый мешок для того, чтобы профильтровать воду, прежде чем вылить ее. Когда рис промыт, положите его в котелок. Позаботьтесь о том, чтобы в него случайно не попала мышь. Ни в коем случае не позволяйте никому, кто случайно проходит через кухню, совать всюду свои пальцы или заглядывать в котелок».

О чем говорит Доген Дзэньи? Он пишет это не для тендзо. Чему он учит?

Доген Дзэньи пересказывает известную историю. Если мы поймем эту историю, мы по-настоящему поймем, что же такое практика дзэн. Будучи юношей, Доген Дзэньи отправился в Китай, чтобы посетить монастыри и пройти обучение. И однажды в одном из них, в очень жаркий июньский полдень, он наблюдал, как упорно работал пожилой тендзо, разбрасывая по соломенному мату морские водоросли, чтобы высушить их на солнце.

Он держал в руках бамбуковую палку. Его голова была не покрыта. Солнце палило так нещадно, что камни, которыми была выложена тропа, обжигали его ноги. [Он] работал, и весь был в поту. Я ничем не мог помочь ему, но я чувствовал, как тяжела его работа. Кожа на его согнутой спине была туго натянута, длинные брови были белыми, как у журавля.

Я подошел к нему и спросил, сколько ему лет. Он ответил, что ему шестьдесят восемь. Тогда я спросил, почему он пе воспользуется ничьей помощью.

— Другие люди — это не я, — ответил он.

— Ты прав, — сказал я, — я вижу, что твой труд — это дхарма Будды, но зачем ты так тяжело работаешь на палящем солнце?

— Если я не сделаю этого сейчас, когда еще я смогу это сделать? — ответил он.

Больше мне нечего было сказать. Продолжая свой путь, я начал в душе ощущать истинный смысл роли тендзо.

Пожилой тендзо сказал: «Другие люди — это не я». Давайте рассмотрим это утверждение. Смысл того, что он сказал, — «моя жизнь абсолютна». Никто другой не может прожить ее за меня. Никто другой не может прочувствовать ее за меня. Никто другой не может отслужить ее за меня. Моя работа, мои страдания, моя радость — абсолютны. Невозможно заставить вас почувствовать боль в моем пальце, или меня — почувствовать боль в вашем пальце. Это невозможно. Вы не можете сделать глоток вместо меня. Вы не можете спать вместо меня. И в этом и состоит парадокс: если моя боль, моя радость, ответственность за мою жизнь полностью принадлежат мне — если я это ясно понимаю — значит, я свободна. У меня нет надежды, у меня нет потребности в чем бы то ни было еще.

Но мы обычно живем с тщетной надеждой на что-то или накого-то, кто сделает нашу жизнь более легкой, более приятной. Мы тратим большую часть своего времени, пытаясь наладить жизнь так, чтобы она была правильной, в то время как наоборот, радость нашей жизни как раз и состоит в том, чтобы постоянно делать и выносить именно то, что мы должны вынести, делать именно то, что мы должны сделать. Это даже не то, что мы вынуждены делать: существует то, что должно быть сделано, вот мы его и делаем.

Доген Дзэньи говорит о естественной настройке себя на себя. Что он под этим понимает? Под этим подразумевается, что только вы сами можете испытать свою собственную боль, свою собственную радость. Если существует хотя бы одно впечатление, которое вошло в вашу жизнь и осталось невоспринятым, значит, в эту секунду вы чуть-чуть приблизились к смерти (что-то в вас умерло). Никто из нас полностью не живет так, но по крайней мере не стоит терять девяносто процентов опыта своей жизни.

«Если я не сделаю этого сейчас, когда еще я смогу это сделать?» Только я могу заботиться о себе с утра и до вечера. Только я могу воспринимать свою жизнь. И это именно тот контакт, секунда за секундой, о котором говорит Доген Дзэньи, описывая день из жизни тендзо. Заботиться об этом. Заботиться о том, о сем. Не просто вымыть рис, а сделать это тщательно, зернышко за зернышком. Не просто выплеснуть воду. О каждом кусочке своей пищи. О каждом сказанном слове. О каждом слове, которое, вы произносите. О каждой неожиданной встрече, о каждой секунде. Вот что это такое. Не занимайте при этом свой ум чем-нибудь еще: не мойте посуду наполовину, не делайте наполовину ничего.

Я помню, было время, когда я могла предаваться мечтам в буквальном смысле слова по четыре-пять часов в сутки. И сейчас я с грустью могу сказать, что многие люди, предаваясь мечтам, не замечают своей жизни. Часто мужчина или женщина мечтает об идеальном партнере — они мечтают и мечтают. Но когда жизнь проходит в мечтах и надеждах, что жизнь может предложить нам, тому мужчине или женщине, которые сидят рядом — обычным, ничем не примечательным, — кроме удивления по поводу того, что жизнь уходит, потому что мы надеемся на что-то особенное, на какой-то идеал. Доген Дзэньи как раз и говорит нам о том, что настоящая практика не имеет с этим ничего общего.

И еще раз мы можем сказать, что сидение, дзадзэн — это есть просветление. Почему? Потому что, когда мы сидим, секунда за секундой, это оно и есть. Старый тендзо, разбрасывающий морские водоросли, — это и есть полная страсти жизнь, жизнь, посвященная приготовлению пищи для других людей. По сути все мы постоянно готовим пищу для других. Этой «пищей» может быть печатание на пишущей машинке; это может быть занятие математикой или физикой; это может быть забота о детях. Но проживаем ли мы жизнь именно с такой оценкой своей работы? Или мы постоянно лелеем надежду: «О, что-то должно стать лучше, чем это?» Да, все мы постоянно на что-то надеемся.

Но мы не только питаем надежду, мы, по сути, отдаем свою жизнь этой надежде, этим напрасным мыслям и фантазиям. И если они не «сбываются», мы испытываем беспокойство, даже отчаяние…

Один из моих учеников недавно рассказал мне хорошую историю. Она о человеке, который сидел на крыше, потому что приливная волна проходила через его поселок. Вода доходила уже до крыши, когда появилась спасательная бригада на шлюпках. Они с трудом добрались до него и закричали: «Иди сюда! Садись в лодку!» Но он ответил: «Нет-нет. Меня спасет Бог». Вода поднималась все выше и выше, и он все выше и выше взбирался на крышу. Поток был бурным, но еще одной шлюпке удалось пробраться к нему. Опять его уговаривали сесть в лодку, опять предлагали ему спасение. И опять он ответил: «Нет-нет-нет. Меня спасет Бог! Я молюсь. Бог спасет меня!» Наконец, вода накрыла его почти с головой. Тогда прилетел вертолет. Оттуда позвали: «Иди сюда. Это твой последний шанс! Скорее сюда!» И он снова сказал: «Нет-нет-нет. Меня спасет Бог!» Наконец, вода накрыла его с головой, и он утонул. Он попал на небеса и спросил у Бога с упреком: «Боже, почему ты не попытался спасти меня?» И Бог ответил: «Я пытался. Я послал тебе две шлюпки и вертолет».

Мы тратим массу времени на поиски того, что могли бы назвать настоящим. Но ничего подобного не существует, за исключением каждой секунды, каждого действия, которое мы совершаем в своей жизни. Но тщетная надежда мешает воспринимать и правильно оценивать то, что есть именно здесь и именно сейчас. Так что же для сесина, для дзадзэна означает «не иметь надежды»?

Это означает, конечно, по-настоящему делать дзадзэн, по-настоящему «сидеть». Нет ничего плохого в мечтах и фантазиях. Просто не нужно держаться за них, нужно уметь видеть их нереальность и вовремя отвернуться. Оставайтесь только с тем, что действительно реально: ощущением дыхания, тела, того, что вас окружает.

Никто не хочет отказываться от своих надежд. И, надо быть честным, никто и не собирается отказываться от них от всех сразу. Но могут быть периоды, когда в течение нескольких минут или нескольких часов все остается таким, как оно есть, все течет так, как оно течет. И мы ближе соприкасаемся с тем единственным, что есть всегда, — со своей собственной жизнью.

Итак, если практика проходит таким образом, какое вознаграждение мы получаем? Если практика действительно такова, она охватывает все, что у нас есть. Что мы получаем в результате? Ответ один: ничего. Так что, оставьте надежды. Мы ничего не хотим получить. Мы получим, конечно, собственную жизнь, но мы ее уже получили. Так что не уподобляйтесь моему знакомому, который не смог оценить жизнь и практику. Эта жизнь и есть нирвана. А где же, по вашему мнению, она находится?

Вспомните старого тендзо. Если практика состоит в том, чтобы разбрасывать морские водоросли, значит, никакого другого вознаграждения за это быть не может.

ЛЮБОВЬ

Любовь — это слово, которое не слишком часто упоминается в буддийских текстах. И любовь (сострадание), о которой они говорят, — это не эмоция, по крайней мере, не то, что мы обычно подразумеваем под эмоцией. Это, конечно же, не то, что мы называем «романтической» любовью, которая имеет очень мало отношения к любви. Полезно исследовать, что же такое любовь и как она связана с практикой, поскольку два плода практики — мудрость и сострадание.

Мендзан Дзэньи (1683 — 1769 г.) был одним из величайших знатоков Сото дзэн. Больше чем просто одним из старейших мастеров — он придал ясность практике. Иногда мы читаем старинные тексты и выстраиваем картину практики, которая не имеет никакой связи с покупкой хлеба в бакалейной лавке. Слова Мендзан Дзэньи просты и понятны. Он говорит: «Когда благодаря практике вы до конца поймете реальность дзадзэн, застывший блок эмоции-мысли расплавится сам по себе». Однако он продолжает: «Если вы думаете, что вы сможете отсечь иллюзорную мысль вместо того, чтобы понять, как плавится эмоция-мысль, эмоция-мысль вернется, как если бы вы отрезали стебель былинки или ствол дерева и оставили живым корень». Многие люди неправильно понимают практику, как отсечение иллюзорных мыслей. Конечно, мысли иллюзорны. Но, как он говорит, если вы отсечете их, вместо того чтобы «понять как плавится эмоция-мысль», вы мало чему научитесь. Многие люди обладают небольшим опытом просветления, но так как они не поняли, как плавится эмоция-мысль, их повседневной пищей будут кислые плоды эмоции-мысли. Он пишет: «Эмоция-мысль является корнем заблуждений, упорной привязанности к одностороннему мнению, созданному нашим обусловленным восприятием».

Большая часть практики в Центре посвящена пониманию того, как плавится эмоция-мысль. Прежде всего, мы должны увидеть, что это такое. Это эмоциональные, сконцентрированные на себе мысли, которые мы все время плавим. Их отсутствие, утверждает он, и есть состояние просветления. Все без исключения, мы захвачены эмоциями-мыслями, но степень этой захваченное™ может быть очень разной. Существует большая разница между тем, кто захвачен ими девяносто пять процентов времени, и тем, кто захвачен пять процентов времени.

Строго говоря, взаимоотношения существуют со всем — с чашкой, с пледом, с горами, с людьми. Но сегодня мы будем говорить о взаимоотношениях с людьми, потому что, похоже, они вызывают больше всего трудностей. И, если только мы не скрывались в течение двадцати лет в пещере, у всех нас есть взаимоотношения с кем-нибудь. В этих взаимоотношениях всегда есть немного искренней любви и немного ложной. Насколько искренна наша любовь, зависит от того, как проходила наша практика с ложной любовью, которая вскармливает эмоцию-мысль ожиданий, надежд и стремлений к улучшению. Когда мы не видим пустоты эмоции-мысли, мы ждем от взаимоотношений, что они помогут нам чувствовать себя лучше. До тех пор пока наши взаимоотношения питают наше представление о том, каким должно быть положение вещей, мы думаем, что это прекрасные взаимоотношения.

Когда мы живем рядом с кем-нибудь, таким мечтам остается не слишком много шансов. Проходят месяцы, и под давлением реальности мечта рушится. Оказывается, что мы не можем больше сохранять свое милое представление о себе или о своем партнере. Конечно, нам нравится сохранять идеальное представление о себе. Мне нравится верить, что я хорошая мать: терпеливая, понимающая, мудрая. (Если мои дети будут соглашаться со мной, я буду очень милой!) И, тем не менее, бессмыслица эмоции-мысли доминирует в жизни.

В частности, если говорить о романтической любви, эмоции-мысли просто отбиваются от рук. Я ожидаю от своего партнера, что он будет поддерживать мое идеализированное представление о себе. И когда он перестает это делать (что рано или поздно обязательно произойдет), я говорю: «Медовый месяц кончился. Что с ним случилось? Я не могу выносить того, что он делает». И я начинаю удивляться, почему я так несчастна. Мой партнер больше меня не удовлетворяет, он не отражает моего надуманного представления о себе, он не способствует моему комфорту и удовольствию. Ни одно из этих эмоциональных требований не имеет ничего общего с любовью. Когда картина разрушается — а это всегда происходит при более близких взаимоотношениях, — такая «любовь» обращается во враждебность и ссоры.

Итак, если мы вступаем в близкие взаимоотношения, время от времени мы должны быть готовы испытывать боль, потому что никакие взаимоотношения не удовлетворяют нас полностью. Нет никого, кто бы доставлял нам все те удовольствия, которые нам хочется получить. Что же делать в случае такого разочарования? Направлять практику на то, чтобы подходить ближе и ближе к переживанию своей боли, разочарования, разбитых надежд и разрушенных представлений. И это переживание абсолютно невыразимо словами. Мы должны наблюдать за содержанием мысли до тех пор, пока оно не станет настолько нейтральным, что мы сможем войти в прямое и невербальное переживание разочарования и страдания. Когда мы переживаем страдание непосредственно, начинается плавление ложной эмоции и возникает настоящее сострадание.

Выполнять обещания — это единственное, что мы можем делать для других. Чем дольше длится практика, тем более открытой и любящей становится душа. Когда развитие завершено (что означает, что в этом мире нет ничего, что вы взялись бы осуждать), это и есть состояние просветления и сострадания. Цена, которую мы должны за это заплатить, — это практика в течение всей жизни со своей привязанностью к эмоции-мысли — препятствию для любви и сострадания.

Глава IV

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

ИСКАНИЯ

Каждое мгновение жизни представляет собой взаимоотношение. В мире нет ничего кроме взаимоотношений. В данный момент я нахожусь во взаимоотношениях с ковром, с комнатой, с собственным телом и голосом. Каждая секунда моего существования состоит из одних лишь взаимоотношений. В процессе практики в жизни происходят два основных изменения. Во-первых, возрастает ощущение взаимосвязи со всем, что происходит каждое мгновение, и во-вторых, увеличивается осознание ответственности за эту взаимосвязь. Все это кажется довольно простым. Что же, в таком случае, нам мешает? Что блокирует нашу преданность человеческим взаимоотношениям, обучению, работе, веселью? Что блокирует взаимоотношения?

Это происходит из-за того, что мы не всегда понимаем, что значит находиться во взаимосвязи. Всех, кто звонит в Центр, я обычно спрашиваю: «Что вас беспокоит?» «Я нахожусь в поисках», — почти всегда отвечают мне. Все эти люди заняты поисками духовной жизни. Новички, приходящие в центр, всегда говорят: «Я здесь, потому что я ищу». Такая установка очень полезна для первоначальной ориентации. Мы начинаем поиски, когда ощущаем нехватку чего-либо в своей жизни. В традиционном понимании мы ищем Бога, а в более современном — «истинную сущность» или «истинную жизнь». Однако очень важно понимать, что значит быть в поиске. Если мы ищем жизнь, полную здравомыслия, ясности и спокойствия, то должны представлять себе, что обозначают эти понятия.

Что мы ищем? Предметы поиска разных людей отличаются в зависимости от обстоятельств их жизни, окружения и условий. Однако в действительности все мы ищем идеальную жизнь. Мы можем задаться целью отыскать идеального партнера, идеальную работу, идеальное место жительства. Несмотря на то, что идеалы других кажутся нам чуждыми, мы точно знаем то, что должны найти. И мы ищем это.

С помощью практики мы пытаемся достичь того, что называется «просветленным» состоянием. Это и является неявной целью наших исканий. Однако всегда нужно знать место поиска. Если вы пытаетесь разглядеть Южный Крест в ночном небе Сан-Диего, то никогда не найдете того, что вам нужно. Вы должны понимать, что значит — искать. Вы должны пересмотреть собственные представления о поиске. Практика поможет в этом. Просветление невозможно найти. Однако нам все-таки кажется, что поиски необходимы. Так чем же мы занимаемся?

Я нахожусь в центре своей жизни, но пребывание в центре не слишком меня интересует. Кажется, что что-то проходит мимо, и мне хочется отыскать упущенную часть жизни. Подобно спицам колеса, я отхожу от центра. Сначала я отправляюсь сюда, затем туда. Я пробую то, отвергаю это. Это выглядит привлекательно. Это не слишком. Я ищу, ищу, ищу. Возможно, я ищу подходящего партнера: «У нее есть много достоинств, однако, кое в чем она мелко плавает». Движимые собственным беспокойством, мы все ищем, ищем и ищем. Нам кажется, что у нас никогда не было стоящей работы. Мы ищем и раздражаемся. Мы пытаемся улучшить условия работы или говорим: «Я могу никому ничего не говорить, однако я не собираюсь больше здесь оставаться». С разумной точки зрения, это кажется правильным. Я не считаю, что нужно всегда оставаться на одной работе. Это вовсе не проявление нетерпеливости, это осознание возможности поиска.

Что нам останется, если мы прекратим все поиски? Мы останемся лишь с тем, что все время находится прямо здесь, в центре жизни. За всеми поисками скрываются страдания и беспокойство. В то мгновение, когда мы осознаем это, мы понимаем, что смысл не в самих исканиях, а в страданиях и беспокойстве, которые их порождают. В этот магический момент нас осеняет, что область исканий находится вовсе не снаружи. Поначалу это понимание немного шокирует. Однако время идет, мы продолжаем страдать, и наше открытие становиться все яснее. Мы замечаем, что все, что мы находим, приносит разочарование. Потому что не существует совершенных существ, совершенной работы, совершенного местожительства. Все поиски заканчиваются на одном и том же этапе — на разочаровании. Это хороший этап.

Если у нас есть хоть немного ума, до нас, наконец, доходит: «Это со мной уже было». Мы начинаем понимать, что причины неудачи не в содержании, а в месте поиска. И мы снова и снова возвращаемся к разочарованию, которое находится в центре. Что же кроется за поисками? Страх. Беспокойство. Страдание. Нам больно, и мы ищем, чтобы облегчить боль. Мы начинаем понимать, что боль вызвана нашими собственными щипками. Эта мысль приносит облегчение и даже покой. Внутренний покой, которого мы так отчаянно ищем, состоит в осознании простого факта: — я причиняю боль самому себе, никто другой не может сделать этого.

Таким образом, мы оставляем поиски и понимаем, что практика — это не поиск. Практика занимается тем, что обуславливает искания — беспокойством и страданием. В этом и состоит пересмотр представлений.

Это никогда не происходит сразу. Стремление к вещам очень сильно, мы одержимы им. Что бы я здесь ни говорила, через пять минут после нашей встречи, все мы снова пустимся в поиски того, что может спасти нас. Как говорится в обете: «Желания неисчерпаемы». Невозможно избавиться от желаний путем исканий, их можно преодолеть, лишь осознав то, на чем они основываются.

Так к нам приходит понимание необходимости практики. К практике нельзя подходить так же, как к урокам плаванья. Иногда мне говорят: «Йоко, я не смогу продолжать занятия в этом семестре. Я слишком занят. Однако, как только появится время, я тут же вернусь». Это красноречивый пример непонимания сути практики. Практика и состоит в том, чтобы, оставаясь занятым и измотанным, просто воспринимать свое состояние.

Возникает два вопроса. Первый. Понимаю ли я необходимость практики? Сейчас я говорю не только о сидении в дзадзэн. Понимаю ли я необходимость влияния практики на всю мою жизнь? Второй вопрос. Знаю ли я, что такое практика? Я встречала людей, которые в течение двадцати лет занимались чем-то, что считали практикой. Лучше бы они отрабатывали удары для гольфа.

Каждый прямо сейчас может взглянуть на собственную жизнь. Что мы ищем? Уверены ли мы, что ищем там, где нужно? Знаем ли мы, что можем сделать? Добровольное принятие практики вырастает обычно из убежденности, что больше ничего нельзя сделать. На принятие этого решения может уйти двадцать пять лет. Итак, существует два вопроса. Понимаю ли я необходимость практики? Знаю ли я, что представляет собой практика?

СТУДЕНТ: Я полагаю, что смысл практики в том, что человек периодически открывается навстречу всем проявлениям чувственного восприятия и всем собственным мыслям.

ЙОКО: Это верно лишь эмпирически и нуждается в дополнительном объяснении. Однако, в техническом смысле, все правильно.

СТУДЕНТ: Я думаю, практика состоит в осознании страданий и беспокойства, коренящихся внутри, и в проработке этого в наших взаимоотношениях.

ЙОКО: Что вы понимаете под «проработкой»?

СТУДЕНТ: Предположим, что я рассержен. В этом состоянии необходимо осознать свою эмоцию, пережить ее физически, и следить за мыслями, которые она вызывает.

ЙОКО: Да. Хотя иногда подобные попытки оканчиваются неудачей.

СТУДЕНТ: Это происходит потому, что люди не полностью отдаются практике и не позволяют себе переживать конкретное страдание в конкретное время.

ЙОКО: Я согласна. Однако, предположим, вы проводите вводный семинар. Послушав вас, люди могут сказать: «О чем вы говорите? Я много раз злился, но ничего не происходило». Слова не так-то легко понять.

СТУДЕНТ: Практика состоит в обучении полностью существовать в текущем мгновении, в том, что мы называем «сейчас». Это обучение быть здесь и сейчас.

ЙОКО: Проблема в том, что каждый интерпретирует понятие «сейчас» по-своему. «Учиться существовать в текущем мгновении», — звучит прекрасно. Однако, если кто-то скажет мне: «Ваше выступление было ужасным, Йоко», у меня вряд ли появится желание оставаться в этом мгновении. Никто не захочет переживать унижение.

СТУДЕНТ: Выходит, если я попытаюсь остаться в своем раздражении, то вскоре моя злость усилится до такой степени, что я смогу кого-то убить.

ЙОКО: Нет, если мы действительно переживаем гнев, мы не сделаем этого. Мы можем навредить кому-либо, только если поверим в гневные мысли. В чистом переживании нет вербальных компонентов, поэтому у нас не появится желания что-либо предпринять. Чистый гнев — очень спокойное чувство. Переживая его, вы никому не сможете причинить боль.

Суть практики не в том, чтобы посреди схватки остановиться и сказать противнику. «Погоди, я попытаюсь воспринять это». Чем больше опыта мы набираем, тем легче становится переживать гнев в процессе его появления. Однако большинство людей, переживая раздражение, действуют согласно своим мыслям. Потом они вынуждены возвращаться и снова переживать это состояние из-за того, что были не способны сделать это сразу.

СТУДЕНТ: Практика как-то связана с вниманием. Когда мое внимание чем-то полностью увлечено, скажем, поведением сына, все происходит само собой, независимо от моей личности или воображения.

ЙОКО: Да, это правда, в таком восприятии нет дуализма. В целостном переживании нет меня, переживающего явление, есть лишь переживание. А когда нет разделения, появляется энергия и знание того, что нужно делать. Как вы говорите, все происходит само собой. Однако это происходит не слишком часто. На словах мы прекрасно об этом осведомлены, но на деле подобные переживания оказываются болезненными.

СТУДЕНТ: Направление моих нынешних поисков требует добровольного смирения с некомфортабельностью обстановки, неприятными внутренними ощущениями. Я постоянно пытаюсь разобраться со слепыми пятнами, которые скрывают текущий момент.

ЙОКО: Это верно, если не остается просто идеей.

СТУДЕНТ: Обычно, это так и бывает.

ЙОКО: Да, со многими из нас так и бывает. Мы можем без умолку говорить на эту тему, но не больше. В этом и состоит проблема с так называемыми продвинутыми студентами. Они думают, что знают все, хотя, на самом деле, не знают ничего. Они просто говорят.

СТУДЕНТ: Практика всегда ассоциируется у меня со словами «уязвимость» и «смирение». Это попытка существования практически без привлечения механизмов самозащиты.

ЙОКО: Это правда. Тем не менее, для многих из нас самозащита — автоматический рефлекс. Поэтому и возникает гнев. Можно ли описать уязвимость иначе?

СТУДЕНТ: Человек не закрывает дверей перед своими чувствами.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы

Наши Партнеры