С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Кризис среднего возраста. Записки о выживанииСкачать


Автор: Шарп Д.

«Так, например, чувственная установка, возникшая в ответ на реальные условия благодаря эмпатии, может сохраниться в изменившейся ситуации, с которой можно справиться только с помощью мышления. В таком случае чувственная установка разрушается и прекращается прогрессия либидо. Исчезает ощущение жизненного потока, которое существовало раньше, и его место все больше и больше занимает осознанное содержание психики, вызывая ощущение дискомфорта; основную роль начинают играть субъективное содержание и реакции психики, и ситуация становится аффективно заряженной и готовой взорваться в любой момент».

Такие симптомы свидетельствуют о блокировании либидо, которое всегда характеризуется разрывом бинарных противоположностей.

«Во время прогрессии либидо бинарных противоположностей соединено в координированное течение психического процесса... Но при остановке потока либидо, которая происходит в результате препятствия прогрессии, позитив и негатив боль ше не могут оставаться объединенными в координированном действии, так как они достигли одинаковой величины, которая сохраняет равновесие системы... Напряжение вызывает конфликт, конфликт приводит к попыткам взаимного вытес нения, и если одна из противодействующих сил успешно вытесняется, происходит диссоциация, расщепление личности или внутренний разлад человека».

Борьба противоположностей будет, не ослабевая, продолжаться, если вместе с началом конфликта не начнется процесс регрессии, то есть движения либидо, обращенного вспять: «В результате борьбы противоположности постепенно стано вятся меньше и напряжение между ними снижается... Пропорционально уменьшению осознанных противоположностей происходит повышение интенсивности психических процессов, которые не связаны с внешней адаптацией, а потому редко или даже никогда не используются сознательно».

Так как доля энергии этих бессознательных психических процессов возрастает, они проявляются в виде побочных эффектов, например, в расстройствах сознательного поведения, которые Фрейд считал симптоматически обусловленными действиями и эмоциональными симптомами, характерными для невроза.

Точка зрения Юнга такова: так как поток либидо останавливается из-за отсутствия доминирующей сознательной установки, активизированное при регрессии содержание бессознательного содержит в себе ростки новой прогрессии. С точки зрения типологической модели Юнга, в содержании бессознательного существует противоположная установка, которая вместе с подчиненной функцией обладает возможностью дополнить или даже заменить неуместную сознательную установку.

«Если в качестве адаптивной функции отсутствует мышление, ибо в сложившейся ситуации человек может адаптироваться только с помощью чувства, то в бессознательном материале, активизированном в процессе регрессии, будет содержаться отсутствующая функция чувствования, пусть лишь в зачаточ ном, архаичном и неразвитом виде. Точно так же у человека с противоположной главной типологической функцией регрес сия вызовет активизацию функции мышления, которая будет эффективно компенсировать неуместное чувство».

Таким образом, регрессия энергии побуждает человека к конфронтации с проблемами собственной психологии, а не с изначальными затруднениями в адаптации к внешним условиям. По мнению Юнга, «регрессия вызывает необходимость адаптации к внутреннему миру психики».

Основные психологические понятия, которые в такой ситуации человеку нужно знать, – это персона («Я», обращенное во внешний мир), комплементарная составляющая противоположного пола и связанный с ней комплекс (внутренняя фемининность или апима у мужчины и внутренняя маскулинность или анимус у женщины) и тень (все хорошие и плохие аспекты личности, которые или подверглись вытеснению, или никогда не были осознаны).

C этой точки зрения регрессия – не аномальный симптом, а столь же необходимая стадия процесса развития, как и прогрессия. Может показаться, что это концептуальное описание прогрессии энергии – адаптации к внешним условиям – аналогично экстраверсии, а регрессия – необходимая адаптация человека к своему внутреннему состоянию – сопоставима с интроверсией.

Согласно Юнгу, это не так: «Прогрессия это поступательное движение жизни вперед, по смыслу аналогичное поступательному течению времени. Это движение может происходить в двух разных формах: либо в экстравергированной, когда на прогрессию преимущественно влияют внешние объекты и окружающая обстановка, либо в интровертированной, когда нужно адаптироваться к состоянию Эго(или, более точно, – к «субъективному фактору»). Точно так же двояко может происходить регрессия: либо как уход из внешнего мир;» (интроверсия), либо как стремление к повышенному ощущению внешнего мира (экстраверсия). В первом случае неудача приводит человека в состояние слепого подчинения, а во втором случае она приводит к его самоуничижению».

Теперь видно,, в какой мере взгляд Юнга на невроз как на попытку самоисцеления основан на его убеждении, что психика это саморегулирующаяся система.

Этот взгляд соответствует общеизвестной истине, например, что в конфликтной ситуации совет и внушение не оказывают на человека продолжительного воздействия.

«Подлинное решение проблемы, – пишет Юнг, – приходит только изнутри, и только из-за появления у пациента другой установки».

На практике конфликт следует разрешать на уровне характерологии, когда противоположностям уделяется достаточно внимания, «и опять же это возможно только в процессе изменений личности... В таких случаях внешние решения оказываются хуже, чем отсутствие решений вообще».

Ниже кратко описаны психологические явления, которые можно наблюдать у человека в ходе кризиса среднего возраста. В последующих главах темы, которые были затронуты во введении, получат дальнейшее развитие, и читатель может увидеть, как протекает процесс саморегуляции психики у конкретного человека.

Саморегуляция психики

1. Затруднения в адаптации. Затруднения в прогрессии энергии.

2. Регрессия либидо (депрессия, отсутствие свободной энергии).

3. Активизация содержания бессознательного (инфантильных фантазий, комплексов, архетипических образов, подчиненной функции, противоположной установки, тени, анимы/анимуса и т.п.).

4. Формирование невротических симптомов (смятения, страха, тревоги, плохого настроения, эмоциональных реакций и т.п.).

5. Бессознательный или полуосознанный конфликт между Эго и активизированным содержанием бессознательного. Внутрен нее напряжение. Защитные реакции.

6. Активизация трансцендентной функции, включающей в себя Самость и архетипические паттерны целостности.

7. Формирование символов (нуминозность, синхронизм).

8. Обмен энергией между содержанием бессознательного и сознанием. Расширение диапазона действия Эго, более адекватная прогрессия энергии.

9. Интеграция содержания бессознательного. Процесс индивидуации.

 

Начальная трудность

Когда человек не осознает свое внутреннее состояние,

оно воспринимается им как внешнее воздействие судьбы.

К.Г. Юнг. Aiom

Стадии роста окружают препятствия.

Они похожи на затруднения, которые

возникают при рождении человека.

Однако причина этих препятствий

и затруднений заключается в огромном изобилии

всего, что борется, чтобы обрести свою форму.

Все находится в движении: а значит,

если упорно идти к цели, в будущем можно добиться великих успехов...

Точно так же очень важно не оставаться в одиночестве;

чтобы преодолеть хаос, нужны помощники.

И Цзин. Гексаграмма 3,

«Начальная трудность»

Норман сидел у меня в приемной и плакал. Позже я узнал, что он находился там почти целый час, ожидая, пока я приглашу его в кабинет. Секретарь принесла ему чашку чая. Его руки тряслись, и часть содержимого чашки попала ему на брюки.

Я пригласил его войти, он сел в глубокое кожаное кресло и затих.

Это была наша первая сессия. Его нельзя было назвать самым странным пациентом за все пятнадцать лет моей аналитической практики. Но, с другой стороны, этот случай нельзя было считать и обычным. У Нормана были длинные волосы; усы и борода его были аккуратно пострижены. Наверное, ему было лет под сорок, но выглядел он лет на десять моложе. Однако спокойствие ему изменило. Его глаза распухли и покраснели.

– Простите, что я плачу, – сказал он, шмыгнув носом, – я стал плакать, когда сел в автобус. С тех пор никак не могу остановиться и не знаю, почему. Я пришел раньше, потому что больше некуда было идти.

Я промолчал.

– Я очень несчастлив, – сказал он. – Несколько дней назад я проснулся, плача, и с тех пор с трудом могу остановиться. Я буду очень рад, если вы сможете понять, что со мной происходит. Я не знаю, во что теперь можно верить. Я совсем запутался. Иногда мне кажется, что лучше было бы умереть. Я не знаю, что делать. У него с собой была кожаная папка. Он открыл ее и вынул оттуда тетрадь.

– Я действительно жил прекрасно; у меня была семья: жена и двое детей. В них заключается весь смысл моей жизни. Если бы не они, меня бы давно уже не было на свете.

Норман снова заплакал.

Происходит полный распад моей личности, – сказал он. Шесть лет мы жили очень счастливо. Я любил жену и не мог себе представить, что могу от нее уйти. – Норман пожал плечами. Правдa, у меня были другие женщины, но эти связи для меня ничего не значили. Без своей семьи я не мог жить. – Он вызывающе посмотрел на меня. – Я сюда пришел не из-за них. Проблема заключается по мне. У меня прекрасные дети. Моя жена – лучшая в мире мать. Она любит меня и никогда меня не бросит, я точно это знаю.

Какое то время мы сидели в молчании. Я смотрел на него. Он смотрел па стену перед собой. Я прикидывал, как можно было бы работать с этим мужчиной. Он был погружен в свои иллюзии. – По моему, все это началось года два назад, когда жена мне сказала, что ей не нравится заниматься со мной любовью.

Он шмыгнул носом. – Я совершенно не понимал, почему, – сказал он. – Наверное, это не совсем так. Мне кажется, я понимал, что она потеряла к этому интерес примерно через год после начала нашей супружеской жизни. Но, узнав это от нее, я был страшно поражен. Тогда я был в Детройте, чтобы закрыть там свой бизнес. Я позвонил домой из отеля – хотел поговорить с ней и с детьми. Я очень любил с ними разговаривать. Я был с девушкой, сейчас даже не помню, как ее звали. Жена сказала: «Пожалуйста, приезжай домой, нам надо поговорить». – «О чем?» – спросил я. – «О сексе, – сказала она, – у нас с тобой его нет». Она заплакала, я тоже заплакал. Я все бросил и сразу же вылетел домой.

Норман заглянул к себе в тетрадь.

– С тех пор больше не было ничего подобного. Мы говорили на эту тему, но в общем-то сказать было нечего. Я перестал встречаться с другими женщинами (не считая, правда, стюардессы и официантки в Цинциннати) и прочел несколько книг о технике секса. Это ничего не изменило. Но она никогда не отказывалась заниматься со мной сексом. Не отказывалась и не отказывается. Она всегда меня принимала. Но это не доставляло ей наслаждения.

Он шмыгнул носом.

– Я могу с этим жить. Это нелегко, но я смог бы справиться.

Мы одинаково думаем, мы все делаем вместе. Я знаю, секс не так уж важен. Мы – прекрасная пара, и все нам завидуют.

Он посмотрел на меня даже с некоторой гордостью.

– Но примерно год назад она стала встречаться с другим мужчиной. Он – великий человек, художник. Борис и его жена несколько лет были нашими друзьями. Мы вместе играли в бридж. Я чувствовал, что между ними что-то есть, но жена сказала, что это только мои фантазии. Затем я нашел несколько любовных писем, – но не мог ей об этом сказать, так как она пришла бы и ярость, узнав, что я рылся в ее вещах. Вместе с тем я верю, что она имеет право получать какое-то удовольствие. Конечно, я ревную, но это моя проблема. Я знаю, что нашей совместной жизни ничто не угрожает. Я сделал бы все что угодно, чтобы поправить нашу жизнь.

По его лицу потекли слезы. Он не обращал на них никакого внимания.

– Несколько месяцев я за ними следил. Прятался в кустах, подслушивал их телефонные разговоры. Мне действительно очень стыдно за это, но я ничего не могу сделать. Представляя их вместе», я постоянно чувствую узел у себя в желудке. При всем ее нежелании заниматься со мной любовью, я просто не мог себе представить, что у нее может быть кто-то другой. Именно поэтому я пришел к вам. Я не могу с этим смириться. Я не хочу быть таким собственником. Со мной происходит что-то неладное.

Он достал несколько фотографий.

– Это моя жена Нэнси с детьми: это Ян – ему пять с половиной, а это Дженнифер – ей четыре года; вот вся наша семья. У меня прекрасная работа, но я не могу много работать допоздна.

Когда я чувствую, что очень устал, то спускаюсь в подвал и курю травку. Я думаю о том, как все перевернулось, как мы были счастливы. Иногда это помогает, иногда начинаю чувствовать себя еще хуже.

– Как вы меня нашли? – спросил я. – Почему вы пришли к юнгианскому аналитику?

– К кому?

– К юнгианскому аналитику.

Норман вытер глаза.

– Мне порекомендовал к вам обратиться мой друг.

Он смотрел на меня с огромной грустью.

– Я нахожусь в депрессии, у меня нарушения сна. Я не могу есть и ощущаю полное бессилие. Так что же, по-вашему, мне нужно делать?

* * *

Я не знал, что нужно делать Норману, но был рад его приходу по своим, эгоистическим причинам.

Моя жизнь и практика превратились в рутину. Я с трудом мог вспомнить то полное отчаяние, которое двадцать лет назад привело меня к юнгианскому анализу. Время от времени Норман напоминал мне мое собственное прошлое и процесс, который привел к тому, что я стал юнгианским аналитиком. Это было время, когда самоубийство казалось мне очень привлекательной альтернативой по сравнению с жизнью, которой я жил.

Норман испытывал адские муки. Он чувствовал себя совершенно разбитым. У него были все симптомы, характерные для кризиса среднего возраста: тревога, депрессия, жалость к себе и вина; он потерял аппетит и страдал бессонницей; он ощущал полный упадок сил и пребывал в полном смятении. В пользу Нормана говорило только одно: он осознавал, что у него существуют проблемы.

Безусловно, он еще не понимал ни сущности этих проблем, ни их глубины, но было совершенно ясно: он уже дошел до предела. Фактически Норман был потенциальным кандидатом на анализ, ибо жизнь уже поставила его на колени.

У Нормана с женой сформировались симбиотические отношения, в которых каждый из них мог запутаться, но не мог их разорвать. Семья для него была всем; без нее он не мог бы существоватъ. Норман чувствовал, что жена его отвергает, и ничего не мог с этим сделать; но, испытывая такие страдания, он не представлял себе, как сможет без нее жить. Он не мог правильно оценить создавшуюся ситуацию, ибо при первой же мысли о том, что происходит, его переполняли эмоции.

Передо мной был мужчина, у которого вся жизнь пошла под откос; он страдал от расщепления, возникшего между его головой и его сердцем.

С точки зрения развития невроза, о котором говорилось во введении, либидо Нормана не могло участвовать в прогрессии.

Любые действия требовали от него страшных усилий. Окружающая его обстановка изменилась, но он не мог к ней приспособиться. Он перестал чувствовать и не мог ясно мыслить. Его энергия подверглась регрессии и оживила детские фантазии потерянного им рая – теплое чувственное отношение к жене. Чтобы его восстановить, он очень хотел измениться.

У Нормана развивался внутренний конфликт. Он еще не осознавал этого, но иначе не плакал бы несколько дней подряд, а потом не пришел бы ко мне. Но в этот момент актуализировались все его защиты, чтобы не допустить до его сознания, что закончились та жизнь, которой он жил до сих пор. Он хотел только «исправить свою жизнь», то есть обратить время вспять, чтобы вновь почувствовать, что его любят.

Норман заплатил приличную сумму, чтобы попасть ко мне на прием. Он хотел получить помощь. Ему нужно было решить свои проблемы, и он действительно верил в то, что я могу ему помочь. Но если бы я знал, что следует делать Норману, я был бы Богом.

К счастью, такая степень инфляции уже не вызывает у меня удовольствия.

Я слушал Нормана и ничего ему не отвечал. Я видел его слезы. Я слышал, как ему больно. Я ему не сочувствовал, но нельзя сказать, что при этом я был совершенно бесчувственным. Тот эмоциональный хаос, который исходил из него, производил на меня особое воздействие. С одной стороны, я сохранял холодность; с другой – я ощутил, что у меня в желудке появился узел, который все время увеличивался. У меня стал возрастать интерес к Норману. Мы с ним были братья по крови. Его ситуация не была похожа на ситуацию, в которой оказался я в его возрасте, но наши психологические состояния не слишком отличались друг от друга.

Двадцать лет назад мне удалось сделать так, чтобы меня увидели и услышали.

В то время я разделял общее убеждение, что анализ – это такое лечение, в процессе которого у человека возникает озарение, которое его исцеляет. У многих людей такая иллюзия сохраняется до сих пор. Она сохранилась с самого зарождения психоанализа, когда считалось, что содержание бессознательного составляет только вытесненный материал, и если добиться облегчения эмоционального переживания (отреагирования эмоций) и его осознания, то человек станет более счастливым, чем раньше.

Увы, бессознательное оказывается неистощимым. Мы, как пловцы, можем скользить по волнам океана, и всегда из глубин на его поверхность поднимается что-то новое. В жизни, как в психике: мы постоянно сталкиваемся с необходимостью адаптации к новым обстоятельствам.

Я знал, что установка Нормана не соответствует ситуации, сложившейся у него в семье. Я не стал говорить ему об этом, ибо он просто не мог понять, о чем идет речь. Он должен осознать ее сам; она должна вырасти у него, как роза на грядке репы. Он дол жен страдать, пока не разовьет в себе эту установку или пока она не прорвется из него фонтаном, как нефть из скважины. Эта установка лучше будет соответствовать ему – такому, какой он есть, и такой жизни, которая существует в его представлении. Его страдания – следствие его бессознательного внутреннего конфликта.

Я знаю, что любое решение – это плод мучительных страданий; оно свидетельствует о том, в какой степени жизнь человека стано вится невыносимой. Но одних страданий недостаточно: человеку нужно захотеть научиться как-то с ними справляться.

Я ничего не сказал Норману, чтобы облегчить его боль, ибо в тот момент он пребывал в таком состоянии, в котором и должен был находиться. Он чувствовал себя совершенно убитым, но мог осознавать, что с ним происходит. Даже если бы у меня была магическая сила, позволявшая избавить Нормана от его проблем, я все равно не стал бы ничего делать.

Любой конфликт констеллирует проблему противоположностей. В самом широком смысле к «противоположностям» относятся Эго и бессознательное. Это действительно так, независимо от того, признает человек, что его конфликт является внутренним, или нет, ибо конфликты с другими людьми, особенно со своим спутником или спутницей, по существу, являются внешним выражением его бессознательного внутреннего разлада. Но так как этот разлад остается бессознательным, он отыгрывается в виде конфликтов с окружающими.

Этот механизм называется проекцией; подробно он обсуждается ниже, в главе 3. А здесь мы рассмотрим подробнее психологию конфликта.

Независимо от содержания сознательной установки, в бессознательном существует противоположная ей установка. Извлечь ее на поверхность сознания совершенно невозможно. Если мы все же попытаемся это сделать, то почувствуем очень сильное сопротивление. Именно поэтому во время открытого конфликта процесс анализа не может быть эффективным. Пока внешняя жизнь протекает относительно гладко, нет никакой необходимости обращаться к бессознательному. Как только безмятежное существование прекращается, мы автоматически сталкиваемся с этой скрытой частью нашей психики.

Классическая конфликтная ситуация позволяет человеку опробовать несколько разных способов поведения. Теоретически может быть много вариантов. Практически в конфликте могут реализоваться два способа поведения, каждый из которых имеет свои последствия.

Самыми болезненными конфликтами, наверное, являются те, которые связаны с чувством долга или выбором между безопасностью и свободой. Такие конфликты создают сильное внутреннее напряжение. Пока они остаются бессознательными, это напряжение проявляется в виде физиологических симптомов, прежде всего и области желудка, спины и шеи. С другой стороны, во время осознанного конфликта человек испытывает моральное или этическое напряжение.

На тот момент проблема Нормана сконцентрировалась в области желудка.

Конфликт – это явный признак невроза, но он не обязательно может быть только невротическим. Разумеется, в жизни часто происходит столкновение противоречивых убеждений, несовместимых желаний и влечений. Появляется необходимость принимать решение. В какой-то мере конфликтность даже желательна, ибо без определенного уровня напряжения между Эго и бессознательным прекращается течение потока жизненной энергии. Конфликт становится невротическим, только когда он встраивается в поведенческий паттерн человека и оказывает на него воздействие.

Когда у меня возникал внутренний конфликт, мне помогала такая фантазия: где-то есть огромная книга всей человеческой мудрости под названием «Что надо делать». В ней существуют заранее известные решения всех жизненных проблем. Как только у вас появляется затруднение, вы сразу открываете эту книгу и поступаете так, как там сказано. Такая фантазия порождается отцовским комплексом. Если бы такая книга действительно была, у меня бы отпала необходимость думать самостоятельно. Я просто поступал бы так, как предписано традицией.

На самом деле все серьезные проблемы имеют только индивидуальное решение.

Многие незначительные конфликты доступны рассудку; они приводят к решению, которое с точки зрения логики является удовлетворительным. Серьезные конфликты устранить не так просто; фактически они очень часто возникают вследствие односторонней рациональной установки, а потому можно скорее ожидать их продолжения, чем только логического решения. Где это получается, уместно задаться вопросом: «А что я действительно хочу?» Этот вопрос способствует констелляции функции чувствования, – которая имеет оценивающий характер, – ибо серьезный конфликт обязательно означает существенное расхождение между мышлением и чувствованием. Если чувство бессознательно включается в конфликт, это следует осознать. То же самое можно сказать о мышлении.

Особый вклад Юнга в психологию конфликта заключается в следующем: он утверждал, что если человек может выдерживать напряжение, существующее между конфликтующими противоположностями, то в его психике происходят некие важные изменения, способствующие разрешению конфликта. Внешние обстоятельства фактически могут не изменяться, но сам человек существенно меняется. Это изменение, иррациональное и, по существу, непредвиденное, внешне выражается в новой установке по отношению и к себе, и к другим; энергия, которая была заблокирована и вызывала ощущение нерешительности, теперь высвобождается, так как появилась возможность для ее поступательного движения. Юнг назвал этот процесс трансцендентной функцией, так как все происходящее оказывается над конфликтом противоположностей, за его пределами.

Это состояние можно сравнить с состоянием человека, находящсгося на вершине горы, когда внизу бушует шторм. Этот шторм может продолжаться, но вы оказываетесь вне его досягаемости; в какой-то мере вы становитесь более объективным и не вовлеченным эмоционально. Тогда наступает ощущение умиротворения.

Этот процесс требует спокойствия и силы Эго, иначе не удастся сдержать напряжение и принятое решение будет продиктовано отчаянием – лишь бы избавиться от напряжения. К сожалению, это ничего не изменит, ибо, если человек преждевременно принимает решение, потому что не может достаточно долго выдерживать» напряжение, то возникает другая возможность выбора, которая ранее была отвергнута, причем этот вариант становится более предпочтительным, и человек снова попадает прямо в пламя конфликта.

Норман «превратился в грязь» – в мутную, бесформенную лужу О чем говорить, если человек не может выдержать напряжении?

Если есть выбор между двумя исключающими друг друга решениями, психологически это указывает на присутствие внутри человека двух разных субличностей. Их можно считать образами разных сторон личности, а более формально – воплощением комплексов.

Наличие комплексов – явление нормальное; они существуют у любого человека; без них он не может жить, ибо комплексы это материал, из которого состоит каждая личность, как молекулы и атомы являются невидимыми компонентами всех физических объектов. Мы не можем избавиться от своих комплексов. Все, что можно сделать, – осознать их воздействие и их отношение к нашим сознательным намерениям. Если мы их осознаем, они теряют над нами свою власть. Они не исчезают навсегда, но с течением времени их воздействие может стать слабее.

Впервые придя на анализ, я ничего не знал о комплексах. Это слово я обычно слышал в уничижительном смысле, но все же не понимал, что оно значит. Я кое-что читал об эдиповом комплексе, который, по-моему, имел какое-то отношение к убийству отца и обладанию матерью. Несколько месяцев спустя, после внимательного чтения Юнга, я получил прекрасное представление о комплексах. Я узнал о том, что, по существу, это «окрашенные чувством идеи», которые целые годы накапливаются вблизи определенных образов например, «матери» и «отца». Кроме того, я узнал, что у них есть архетипическое ядро: под эмоциональными ассоциациями, связанными, например, с родной матерью, находится архетип матери коллективный образ заботы и безопасности, с одной стороны (позитивная, добрая мать), и образ поглощающей власти и обладания – с другой (негативная, злая мать).

Но я все еще не мог осознать связь между комплексами и своей жизнью и узнать, что нужно делать, оказавшись в полном отчаянии.

Когда я учился в Институте Юнга в Цюрихе, чтобы стать юнгианским аналитиком, нам было необходимо пройти вербально-ассоциативный эксперимент. Этот «тест» был разработан Юнгом, чтобы показать, как воздействие бессознательного искажает работу сознания.

Это был список, состоящий из тысячи стимульных слов, на которые следовало ответить первое, что приходит в голову. Человек, который проводил эксперимент, секундомером измерял время запаздывания ответа (время отклика).

«Голова» – «кровать» («Head» – «bed»)1 0,8 с;

«Жениться» – «вместе» («Marry» – «together») 1,7 с;

«Женщина» – «друг» («Woman» – «friend») 5 с;

«Дом» – (длинная пауза) «нет» («Home» – «none») 5,6 с.

И так далее.

Затем вы второй раз даете ответы на слова-стимулы, отмечая разные реакции на одни и те же стимулы. В конечном счете вас просят прокомментировать те свои ответы, время реакции которых превосходило среднее время ответа, а также чисто механические ответы или разные ассоциации на один и тот же стимул. Все перечисленное выше и кое-что еще интервьюер обозначает как «признаки комплекса». Этот эксперимент вызывает очень сильное просветление. К тому же он «опускает вас на землю». Мне пришлось убедиться, что я сам себе не хозяин, что комплексы не только реальны – они живут во мне и являются совершенно автономными, независимыми от моей воли. Я осознал, что они могут воздействовать на мою память, на мои мысли, на мое настроение и на мое поведение. Я не был свободным, чтобы быть самим собой: находясь во власти комплекса, я был уже не «Я».

Фрейд называл сновидения королевской дорогой {via regia) к бессознательному; Юнг показал, что королевская дорога к бессознательному оказывается довольно сложной, включая в себя и сны, И симптомы.

Как только возникает сильная эмоция – любовь, ненависть, грусть или наслаждение, – ее появление свидетельствует об активизации комплекса. Находясь в состоянии эмоционального возбуждения, мы не можем ясно мыслить и с трудом осознаем свои чувства. Мы говорим и действуем, находясь под воздействием комплекса, и когда это воздействие прекращается, мы начинаем размышлять, что нас так увлекло.

Без комплексов жизнь была бы очень унылой – это правда. Но они истощают нашу энергию. Вместо обоснованных суждений и соответствующей чувственной реакции возникает пустота. Комплексы наполняют эту пустоту желчностью, обидой, раздражением, жалостью к себе, тревогой, страхом и виной. Пока мы остаемся во власти бессознательного, мы склонны к подавлению эмоций и одержимости эмоциями, побуждаемые тем или иным комплексом. Именно такая ситуация характерна для невроза.

Конечно же, Норман был закомплексован. Иначе у него не возник бы внутренний конфликт и он не испытывал бы душевной боли. Что-то – или кто-то, если мы все же полагаем, что комплексы имеют образное представление, – мешает нам принимать решение, которое изменило бы ситуацию и восстановило состояние умиротворения.

Какой именно комплекс воздействовал на Нормана? Я точно не знаю, но знать точно, в каком он находится плену, не мое, а его дело. Регрессия энергии привела к активизации целой совокупности комплексов. Чтобы отделить один комплекс от другого, Норману могут потребоваться годы. С другой стороны, я мог бы с полной уверенностью утверждать, что здесь не обошлось без активного воздействия материнского комплекса. Иначе я не достиг бы своих результатов.

Норман был так глубоко погружен в мир иллюзий и проекций, что я сопоставлял его с образом Тезея в лабиринте царя Мидаса. Где же тот клубок и та спасительная нить Ариадны, которая поможет ему выбраться на поверхность? Что представляет собой задача, которую Норман не будет решать или просто не может решить?

В это время Норман, наверное, уже третий раз рассказывал мне о том, как много для него значит его семья. Его стремление сохранить брак оставалось непоколебимым. Я не стал лишать его этой уверенности. Несмотря на свое донжуанство, Норман считал себя семейным мужчиной и ответственным отцом. На жизнь так, как он ее понимал, – он тратил огромную энергию. Хотя Норман ужасно себя чувствовал, он страшно боялся потерять жену и детей. Он просто не представлял себе, как будет без них жить.

Норман считал, что является неотъемлемой частью своей семьи, ибо его семья была его персоной.

Жена Нормана имела внебрачную связь с другим мужчиной, но ему пришлось с этим смириться, так как он был человеком цивилизованным и рациональным. Такой была его персона. Он не должен был сознательно возмущаться поведением жены, ибо ей требовалось то, что он не мог ей дать. Это тоже была его персона. Он не мог бросить жену и детей из-за такой малости, как сексуальная несовместимость.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы

Наши Партнеры