С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Полая женщина. Мир Барби изнутри и снаружи Скачать


Автор: Горалик Л.

От автора

Насколько я могу судить,это — первая исследовательская книга о Барби, написанная нарусском языке. На протяжении полутора лет работы над "Полойженщиной…" меня не раз посещало опасение, что затеянныйпроект мне не по зубам — уж очень обширной оказалась тема.Основную трудность, видится мне теперь, составляло не только и нестолько обилие материала о Барби, требующего систематизации, сколькоразнообразие форм ее присутствия в современном мире. Стоилозадуматься о любой вариации куклы, о любом ее мало-мальскизначительном качестве, как волей-неволей начинал разматываться клубоксовершенно не игрушечных тем: общество потребления, гендерноесамоопределение, глобализм, этническая и расовая рознь, современнаяпедагогика, неполные семьи, восприятие поп-культуры, социализацияличности, страх смерти, — словом, все, что на сегодняшнийдень образует круг наиболее актуальных и наиболее болезненных проблемчеловеческого общества. История профессий, которыми на протяжениисорока шести лет «овладевала» Барби, оборачиваетсяисторией женского трудового движения, о появлении Lingerie Barbie —"Барби в нижнем белье" — невозможно говорить, некасаясь темы сексуальной либерализации, с одной стороны, и законовконъюктуры на рынке детских товаров — с другой. Говоря о"Бодрой Бекки" — подружке Барби, проводящей своюжизнь в инвалидной коляске, — волей-неволей приходитсякасаться такой тяжелой темы, как двойственное отношение к инвалидам взападном обществе. Я не знаю ни одной игрушки, которая заставляла былюбого заинтересовавшегося ею человека размышлять о стольких сложных,болезненных и очень взрослых вещах.

Такая интегрированностьБарби во взрослый мир сильно затрудняет исследование; она требует всевремя поступаться одними феноменами ради разбора других иподразумевает постоянный страх автора упустить что-нибудь крайнезначительное, увлекшись в силу личных интересов и склонностейкакими-то отдельными аспектами. Но в то же время именно она, этаинтегрированность, делает Барби бесценным объектом для исследования,более того — объектом, взывающим к исследованию, объектом,требующим внимания и понимания в качестве если не ключа к целому рядупроблем, то хотя бы дверного глазка, позволяющего взглянуть насовременную нам цивилизацию с высоты двенадцатидюймового кукольногороста.

Читая статьи о Барби,«тусуясь» на форумах фанатов и ненавистников этой куклы,беседуя о ней со знакомыми, я все время сталкиваюсь с чужой исобственной манерой говорить о Барби как о живом человеке. "Онасчитает себя…", "Она ведет себя, как…","Ее друг Кен имеет привычку…". Это вполнесвойственно нам и при беседе о других антропоморфных, но не живыхсуществах (скажем, литературных героях), но «жизнь»Барби, т. е. та картина жизни, которую наблюдает человек,вовлеченный в «мир» Барби, настолько полна иразнообразна, что наши проекции оказываются захватывающенепосредственными. Другая особенность дискурса, возникающего приобсуждании Барби, — двойственность восприятия этой куклы,существующая из-за зазора между «детской» и «взрослой»составляющими ее бытования. На протяжении всей книги я буду еще оченьмного говорить о двойных посылах во всем, что связано с Барби, ноэтот наиболее, на мой взгляд, значительный и наиболее очевидный. Я,естественно, пыталась писать о Барби с позиций "взрослогочеловека", т. е. с позиции того, для кого эта маленькаяпластиковая красавица не непосредственный товарищ по играм, асоциально-культурный феномен. Но из этой позиции я все-таки пыталасьрассуждать о том, что мне заведомо недоступно, — овосприятии Барби глазами тех, кому она преподносится в подарок и ктосажает ее на горшок, катает верхом на кошке, переодевает из принцессыв ветеринара и считается с ее мнением по самым разным вопросам егособственной, очень юной жизни. И, отдавая себе отчет в этойдвойственности, я просила бы и тех, кто читает эту книгу, все времяпомнить: мы ничего на самом деле не знаем о том, какой видят Барбите, кого мы пытаемся то защищать от ужасного влияния "пластиковойшлюхи", то задаривать все новыми и новыми копиями этой"удивительной куклы, любимицы всех девочек мира".

Феномен Барби был созданне компанией «Маттел», всего-навсего решившей в 1959 годупредложить маленьким девочкам «взрослую» куклу с тремясменными костюмчиками, а всеми теми, кто с первого дня существованияэтой куклы говорил о ней не как о детской игрушке, а как о живомчеловеке и как о социальной проблеме. В 1959 году журналисты называлиБарби "пугающей и развратной", изумительно нагляднодемонстрируя тот механизм «анимирования», одушевления,который вообще свойствен людям, ведущим речь о куклах. Несколькомесяцев назад, когда Барби после сорока двух лет брака разошлась сКеном, «Маттел» прокомментировала эту ситуацию так: "Ониостанутся друзьями, но устали друг от друга и собираются исследоватьновые горизонты". Чтобы понять, как устроен феномен Барби,достаточно сравнить это округло-позитивное высказывание с теммногонедельным шквалом эмоций, который захлестнул прессу и интернетвследствии такого, казалось бы, малозначительного события. Ни одномало-мальски уважающее себя издание — от "Нью-Йорк Таймс"и «Коммерсанта» до «Sun» и "Московскогокомсомольца" — не преминуло написать кто заметочку, акто и полновесную статью о распаде "самой звездной пары века",по выражению одного из коллекционеров Барби на известноминтернет-форуме. Высказывались любые мнения — от феминистскихвосторгов по поводу «освобождения» бедной рабыни дохристианского негодования по поводу ужасного примера, который этотразвод подает детям. Компания «Маттел» не приложила кэтим публикациям руки — все сделали мы сами. На протяжениисорока шести лет происходил удивительный процесс: «Маттел»всего-навсего выпускала разодетых куколок, прилагая к ним максимальнонейтральные, монашески-возвышенные описания. Остальной мирдостраивал, придумывал, проецировал, вчитывал, интерпретировал —и в ответ ненавидел, сопереживал, протестовал, запрещал, боролся имучился. Я была по-своему рада, когда и «Маттел», и еепредставитель в России — компания "Мир Барби" безобъяснения причин отказались сотрудничать с издательством «НЛО»при написании этой книги. С одной стороны, это лишило меня большогокорпуса материалов, не позволило включить в книгу главы о финансовыхаспектах мира Барби, наверняка привело к целому ряду неточностей; но,с другой стороны, я получила возможность писать книгу не о том, какойзадумывали куклу ее создатели и какой они видят ее сейчас, а о том,какой видим ее мы, люди, не вовлеченные напрямую в процесс созданиямира Барби, но формирующие его по собственному образу и подобию.

Я считаю возможнымвоспринимать Барби как своего рода зеркало западной цивилизации,причем зеркало с неожиданной, но очень полезной кривинкой:цивилизация эта отражается в нем, как если бы она была кукольной. Этоне пустой каламбур: в зеркале Барби наш мир выглядит так, как еговидит, скажем, главный герой в фильме "Шоу Трумана" —до катастрофы, приведшей его к бегству из гламурной действительности.Мир Барби — это наш мир, каким бы он был, будь мы куклами —существами, лишенными в равной мере сомнений и недостатков. И там,где Барби вызывает у нас раздражение, мы можем твердо говорить себе:мы проецируем на нее свои проблемы. Дело не в ней, дело в нас. Это мыраздражаем себя своим навязчивым следованием моде, или карьеризмом,или беспокойством о собственной внешности, или тем, как мы строимсемейные отношения, или, наконец, тем, какие игрушки мы выбираем длясвоих детей. Это наш мир отражается в безопасном небьющемся зеркалеее крошечного розового трюмо; в том, что он не нравится нам, мы можемвинить только самих себя.

В результате я сдаюрукопись в редакцию с ощущением, что "Полая женщина…"— не исследование о Барби, а в какой-то мере сборник мыслей поповоду той цивилизации, которая способна сотворить себе кумира измаленькой пластмассовой куклы и так сложно, так противоречиво изапутанно построить собственные отношения с этим кумиром. О Барбивыходили десятки книг, но мне не удалось найти исследование, целикомпосвященное Барби именно как социокультурному феномену. Я не льщусебя мыслью, что мне удалось написать именно такую книгу, но самподход кажется мне важным, и, возможно, попытка выбрать именно этотпуть будет служить некоторым оправданием очевидным недостаткам "Полойженщины…".

Первая часть "Полойженщины…" называется "Мир До Барби": в нейделается попытка бегло рассказать об истории кукол вообще, о том, чтоони значили и значат для нашей цивилизации, о том, почему именнокукла оказалась способна так прочно завоевать мир, и о том, каксумела переосознать прошлое «мама» Барби Рут Хендлер,чтобы создать один из самых поразительных феноменов за всю историюигрушек. Я буду часто ссылаться на эту информацию в других частяхкниги. Вторая часть "Полой женщины…" —"Мир Барби" — рассказывает о самой кукле: ееустройстве, образе жизни, нарядах, привычках, характере, внешности,истории — словом, о всем том, что составляет образ Барби. Инаконец, в третьей части — "Мир вокруг Барби" —я пытаюсь говорить целиком и исключительно о нас, о людях, играющих скуклой, собирающих ее, ненавидящих ее, использующих ее в своих целях,молящихся на нее, боящихся ее, дружащих с ней, т. е. о том, что,как мне кажется, и создало "феномен Барби", процветающий посей день.

Ругать Барби, обвиняя еево всех смертных грехах плюс в разложении нравов и способствованиизакату цивилизации, считается в определенном кругу хорошим тоном. Ночитая и слушая высказывания об этой кукле самых разных людей, я частодумала: "Если бы с Барби все обстояло так плохо, как говоритодин автор, то за 46 лет нашего знакомства с ней при масштабах еепопулярности цивилизация давно скатилась бы в тартарары; а если бы сней все было так хорошо, как пишет его коллега, человечество давнозабрали бы живьем на небо". Мне хотелось бы, чтобы читатель этойкниги исходил из простой предпосылки: дела с Барби обстоят не хорошои не плохо, они обстоят сложно. И именно эта сложность,неоднозначность, постоянная двойственность посыла, как мне видится,делает Барби ценнейшим объектом для исследования.

Часть первая

МИР ДО БАРБИ

Глава первая

НЕЖНОЕ ИДОЛИЩЕ: ИСТОРИЯ КУКОЛ

Отправную точку разговорао Барби, т. е. ту точку, начиная с которой можно былорассматривать предтечи, сделавшие возможным появление нашей девочки,обнаружить на исторической шкале довольно трудно. Девочка нашародилась в 1956 году; можно было бы начать с дня рождения ее«матери», немецкой виниловой шлюшки по имени Лилли. Но иЛилли возникла не случайно — говоря о ней, необходимо вспомнитьи о традиции «взрослых» кукол, бытовавшей на тот момент,и о традиции существования таких кукол на протяжении веков в целом.Тогда невозможно уклониться от разговора о появлении первыхкукол-детей, что отбрасывает нас в конец XVIII века, и о том, почемуони не возникли раньше, что заставляет вернуться к XVI–XVIIвекам. Но и там волей-неволей приходится покопаться в традициисуществования fashion dolls — а ей больше семи столетий —и поинтересоваться, как куклы вообще стали игрушками, посколькуизначально они служили по большей части очень взрослым задачам.

Чем больше я читала обистории игрушек, в частности и об истории детства в целом, тем лучшепонимала, насколько неверным оказывается при внимательномрассмотрении известный тезис, часто вытекающий из поверхностныхпопыток объяснить феномен успеха Барби. Этот тезис формулируетсяпо-разному, но главная мысль всегда одна: секретом создателей Барбибыло их беспрецедентное новаторство. Они придумали взрослую куклусреди надоевших маленьким девочкам пустоглазых лялек; они решилисшить для нее тысячи нарядов, заставляя покупателей коллекционироватьогромные гардеробы; они сообразили, что кукле можно приписывать теили иные актуальные профессии; они догадались создать для нее семью идрузей, чтобы поклонники покупали не одну куклу, а десятки приятелейи приятельниц Барби; и дальше на каждом шагу восторги по поводуспособности компании «Маттел» изобрести, придумать,создать, нащупать, угадать — и снять сливки. На самом же деле,видится мне, восторг в адрес производителей куклы должен относиться ксовершенно обратному явлению, а именно к их способности уникальнымобразом переработать, переосмыслить и использовать традицию, векамисуществовавшую в истории кукол в частности и в истории игрушеквообще. Та самая новация, которой справедливо гордится компания,лежит не в области «изобретения» самой Барби и другихвесьма успешных проектов, а в области маркетинга — так,«Маттел» была одной из первых компаний, сумевших увидетьв детях самостоятельную группу покупателей и оценить рекламныевозможности телевидения, рассчитанного на эту аудиторию. Именномаркетинговый гений позволил компании создать мир, где мордочка Барбипо опросам, проводившимся в середине 90-х годов, оказалась самымузнаваемым лицом на планете. Сама Барби, ее бесконечные наряды,профессии и друзья, ее способность ходить и разговаривать, наличие унее социальной позиции — все это результат кропотливого поискаподходящего материала в истории игр и игрушек, реанимация многихдавно забытых приемов, забав и кунштюков, которые при правильнойподаче по-прежнему способны вызывать восторг и ужас у детей ивзрослых. Создатели Барби заслуживают восхищения как этимкропотливым, хотя и нигде не заявленным вниманием к прошлому, так испособностью сварить подобный соус, постоянно добавляя в новое варевоодну ложку прежнего, как делают хозяева маленького ресторана вБолонье, на вывеске которого указано: "Мы варим наш знаменитыйсуп с 1886 года!" Компания-производитель Барби варит свойзнаменитый суп с 1956 года, и в первую его порцию была плюхнутахорошая поварешка старой доброй традиции.

Хочется, конечно,написать: "Куклы существовали столько, сколько существовалочеловечество", — но поручиться за достоверность такойфразы никто не может: кукол редко делали из прочных материалов, да иособой ценностью они, за редкими исключениями, не считались, ипоэтому древних образцов сохранилось мало. Самым ранним, насколькомне известно, считается фрагмент куклы с подвижными руками и ногами,относящийся к вавилонскому периоду; но логика заставляет думать, чтофигурки, слепленные, сплетенные, вырезанные из дерева и камня пообразу и подобию человека, существовали и раньше. С другой стороны,мне кажется, что считать саму идею куклы настолько простой иочевидной, чтобы относить ее к категории базовых бытовых объектов,сопровождавших человечество с его, условно говоря, первых шагов, былобы наивно. Осмысленное создание артефакта, не имеющего немедленногоприкладного характера, требовало немалого уровня развития само посебе, но рукотворное создание образа, подражающего природному, а темболее образа, имевшего культовое значение (большинство теорийсходятся на том, что фигурки людей, животных, птиц, рыб и т. п.изначально создавались ни в коем случае не из игровых, а именно изоккультных соображений), требовало способности к абстрактномумышлению, к сложным ассоциативным ходам, к серьезно развитойфантазии. Само возникновение куклы кажется мне достижениемчеловечества, важным этапом его развития. Животные знают только одинспособ создавать себе подобных; у нас же существуют глина, пластик,стекло и собственное воображение, способное назвать веник «Маней»,определить у него «голову» и «ноги» и сделатьего своим главным доверенным лицом на все дачное лето.

Для меня очень важнойявляется моя собственная убежденность в том, что наши отношения скуклами не слишком просты по сей день. Эволюция кукол видится мнеэволюцией отношений человека с окружающим миром, с собой и с понятием«человек» в целом. При всей абсолютной обыденности куколв окружающем нас мире, при всем их исключительном разнообразии мыпродолжаем видеть в кукле в первую очередь то, что видел внезапамятные времена дикарь, едва научившийся разводить огонь, но ужеспособный смастерить из веток и грязи нелепое существо с головой иногами, чтобы положить его на месте захоронения брата по племени: мывидим «персону». Это происходит вне зависимости от нашеговозраста и вне зависимости от типа куклы. Именно этим факторомпользуются детские психологи, давая ребенку куклу и наблюдая запроцессом игры; именно этим фактом пользуются художники, ставя куколпод гитлеровское приветствие или на четвереньки; и именно этимфактором пользуются создатели всех кукол мира — и особенносоздатели куклы Барби, — наделяя их индивидуальностью(тем, что на английском так удачно называется identity —уникальными качествами, свойственными только данной личности),заставляя покупателя и поклонника воспринимать двух абсолютноидентичных пластиковых кукол как двух разных персонажей: "МалибуБарби" в полосатом купальнике оказывается совсем другой куклой,нежели «Барби-Балерина» в голубой пачке. Когда на сайтахпоклонников Барби читаешь истории об отношении девочек со своимикуклами, иногда обнаруживаешь уровень такой персонализации,«одушевления» Барби, что волосы встают дыбом ("Явсегда спрашиваю у нее совета, как одеваться на то или иноемероприятие…"), пока не вспомнишь все тот же веник поимени Маня и не подумаешь, что, может, у этих девочек все не так уж иплохо с головой.

Английское слово doll, понаиболее распространенной версии, происходит от греческого eidolon —идол. Первый этап отношений человека и куклы — этап идолов.Мысль о том, чтобы завернуть ее, скажем, в половую тряпку ипопытаться сделать "кошкиной дочкой", или о том, чтобыотвертеть ей голову и посмотреть, что внутри, или о том, чтобы,скажем, сунуть ее головой в унитаз в процессе игры в русалочку,показалась бы V–VI веках до н. э. такой же кощунственной,какой кощунственной нам показалась бы мысль проделать сегодня все тоже самое с живым младенцем. Кстати, с живыми младенцами дела тогдаобстояли совершенно иначе: младенец, по большей части, создавался безумысла, ценности собой, за редким исключением, не представлял, и еговполне могли принести в жертву богам, старшим членам семьи или духамумерших предков. Кукла же делалась с умыслом и воплощала важнуюоккультную идею: в ней мог жить тот же дух умершего предка, или,наоборот, в него живой мог временно помещать свою душу, когда ейгрозила опасность — скажем, во время болезни или передвойной, — и сунуть такую куклу куда бы то ни было головойпоказалось бы, мягко говоря, жестом странным и неразумным. На этутему можно рассуждать долго, вспоминая и тех кукол, которыми злые феиподменяли украденного из колыбельки малыша, и кукол, которых татарыхоронили во время тяжелой болезни, чтобы обмануть смерть, и «колоду»— полено в женских одежках, приносимую в жертву славянскимбогам вместо живой молодицы. Идею самостоятельной воли, злого илидоброго «духа» в тельце куклы все еще воплощаютсегодняшние куклы-берегини, а способность куклы «подменять»человека мы видим в огромном количестве сохранившихся по сей деньязыческих обрядах: Дуню-Масленицу все-таки сжигают не просто так;модные же в качестве политического жеста линчевания чучелдвадцать-тридцать лет назад заставляли содрогнуться перед дикарской,языческой чистотой жеста, которой могут позавидовать самые рьяныепоследователи вуду. Да и куклы-идолы — в полном смысле слова —по-прежнему существуют, причем не где-нибудь в диких племенах, а вкаждом европейском городе, да что там — едва ли не в каждомквартале. Даже неловкое прикосновение к этим прекрасно выполненным,ярким, запоминающимся креатурам оказывается кощунством. Я говорю не окуклах, имеющих "сентиментальную ценность" для ихвладельцев, и даже не о куклах вуду — лучших напоминаниях отом, с чего начинались отношения человека с его образом и подобием,но о фигурках христианских святых. Будучи куклами по всем параметрам,они уж никоим образом не предназначены для свободного обхождения, идаже, по признанию одной моей собеседницы, "пыль с них смахиватькак-то неловко". Они — идолы, куклы, воплощающиеабстрактнейшую и сложнейшую из идей. Упростив ситуацию, можноутверждать, что мы имеем дело просто с кусочком дерева или пластика,цена которого указана на чеке, а земное происхождение подтверждаетсяфабричным клеймом на подставке. И все же мы сами, собственнымвоображением придали этой кукле сложный набор качеств, и даже еслизавернуть ее в целлофан и на десятки лет поставить в подвале церквидожидаться лучших времен, мы, сняв покровы, снова увидим перед собойне куклу, но Деву Марию. Однако попади она в руки людей, не знакомыхс символами христианства, — и через десять дней на головеу нее будет красоваться соломенная шляпка, в молитвенно сложенныхруках возникнет одуванчик, а скорбные губы будут подведены маминойпомадой — кукла как кукла. Именно эта способность наделятькуклу человеческими качествами и создает всю нашу историю отношений скуклами, более того — объясняет сам факт их существования, самустепень их значимости в нашей жизни.

Вопрос о том, когда куклыстали игрушками, продолжает оставаться спорным. Для меня, например,вообще не очевидно, что они ими стали, — ну, по крайнеймере, что они стали ими окончательно, совсем прекратили быть«идолами», существами, наделенными человеческимикачествами. Общение с взрослыми фанатами Барби и наблюдение заиграющими с тряпичными самодельными куклами маленькими деревенскимидевочками заставляет сильно усомниться в подобном тезисе. Поэтому мнекажется уместным ставить вопрос иначе: когда люди стали создаватькукол, не имея в виду изначально придать им то или иное сакральноезначение, когда кукла превратилась в «болванку», которойребенок имеет право придавать значение сам, делая ее то мамой, тоангелом, то девочкой из соседнего дома, то суперменом, то самимсобой? Шлиман, раскапывая Трою, нашел множество куколок — онилежали вперемешку с другими детскими вещами и позволяли думать, чтодействительно предназначались для игры. Считающаяся игрушкойтряпичная кукла из Британского музея датируется III веком до н. э.Самой древней куклой, обнаруженной на сегодняшний день, считаетсянайденная в гробнице маленького египетского фараона фигурка возрастом4000 лет. Но намеренное отсутствие у нее ног, чтобы кукла не убежала,и очень странно выполненная голова, напоминающая о бытовавшей умногих народов традиции делать безликих кукол, чтобы в них невселился злой дух, позволяют заподозрить, что эта антропоморфнаяфигурка предназначалась не столько для игры на том свете, сколько дляоказания каких-нибудь более сложных услуг маленькой отлетевшей душе.

Однако большинствоисточников все-таки сходится на том, что в последние три тысячи лет вцивилизованном мире куклы очень часто делались для детской забавы. Нои тут дело, по большому счету, было нечисто: например, в ДревнейГреции девочки с наступлением пубертата должны были посвящать своихкукол Венере — таким образом, очевидно, немедленно переводя ихиз категории «игрушки» в категорию символа — себя,маленькой девочки, теперь вступающей в область жизни, которой правитбогиня плодородия, размножения и любви. Потеря куклы, отдача еечужому человеку, вынос из дому, по мнению европейцев, могли накликатьнесчастье — настолько сильно кукла, пусть даже игровая,связывалась с персонами ее хозяев. Оскорбление, нанесенное кукле, унекоторых славянских народов расценивалось как оскорбление,нанесенное лично ее хозяйке.

Возможно, это было однойиз причин, по которым достоверность, реалистичность изображенияисключительно высоко ценилась в куклах. Сходство с живым человекомстарались придать вышивкой или росписью лица, имитацией человеческойфигуры, созданием подвижных конечностей. Первые куклы с руками иногами на глиняных шарнирах относятся к началу древнеримской эпохи.Некоторые из них тонкой лепкой лица, большой грудью и способностью«двигаться» даже визуально удивительно напоминают Барби.Особая тонкость ваяния часто не допускалась материалом —все-таки подавляющее большинство кукол до индустриальной революциидевочки или их матери делали вручную, из соломы, опилок, тряпок ипрочих подножных средств — и «достоверность» такойдомашней куклы восполнялась исключительной проработанностью костюма итого, что теперь называется «аксессуарами», т. е.маленьких вещичек, дополняющих образ куклы: сумок, домашней утвари,бижутерии, предметов туалета. Здесь уж предела мастерству и фантазиине было, и куклы нередко поражали полнотой имитации костюма иэлементов повседневной жизни. Например, уже в 1870-е годы французскийкукольник Фернанд Готье создавал для своих маленьких красавицудивительно «живых» собачек. Другие мастера снабжалисвоих кукол гигиеническими принадлежностями, мылом, настоящимищипчиками для завивки волос — их можно было разогреть на угляхи использовать, если ваша кукла носила парик из натуральногоматериала. Тот же Готье продавал крошечное кукольное домино, а егозаписные кокетки являлись на бал не просто разрядившись в пух и прах,но и элегантно подвязав к руке блокнотик для записи танцев; куклы отRock&Granner читали миниатюрные газеты за прекрасно накрытымзавтраком.

К сожалению, именнокостюм и аксессуары, как показывает история, всегда являлись самойхрупкой частью куклы: и без того постоянно подверженный внешнимвоздействиям костюм куклы сам по себе становился важнейшим элементомдетской игры и постоянно претерпевал изменения: его то снимали, топеределывали, чтобы лучше разыграть ту или иную ситуацию, то пыталисьнадеть на другую куклу, — и в результате от костюма частоза полгода-год оставались рожки да ножки, в то время как сама кукламогла служить девочке годами, нося тряпье либо получая время отвремени новый костюм, но чаще всего просто облекаясь в подвязанныекуски ткани вместо тщательно и продуманно сшитого изначальногонаряда. По сей день коллекционеры превыше всего ценят наличие у куклыоригинального костюма, и это, безусловно, относится к Барби с еемиллиардами переодеваний. Если бы одежды кукол всегда сохранялись,множество загадок истории — в том числе совсем не игрушечных —не были бы загадками на сегодняшний день.

Антропоморфность кукол небыла единственным объяснением этого стремления их создателей креалистичности — игрушка всегда, во все эпохи отражалаокружающую реальность. От оловянных солдатиков до «Монополии»,от Петрушки до GI Joe — все это использовалось ребенком (аиногда и играющим взрослым) для личного проживания событий,происходящих во взрослом мире, — будь то война, разводродителей, Карибский кризис или приезд "скорой помощи" всоседний дом. Это особенно заметно в последние годы, когда в планереалистичности рынок игрушек фактически раскололся пополам. С однойстороны, стоит наша девочка Барби с ее гиперимитацией современнойжизни — от костюмов Армани до настоящей электрической плитыразмером с сигаретную пачку; новейшее огнестрельное оружие в детскомбезобидном варианте; куклы-младенцы, способные есть с ложечки,кричать по часам и пачкать подгузники, плюшевые животные, пугающепохожие на настоящих, и наборы "Юный медик" с только что ненастоящими одноразовыми шприцами; с другой — бесконечныепорождения комиксов и аниме, существа, главная ценность которыхзаключается именно в их ирреальности, непохожести на что бы то нибыло живое. Даже антропоморфные красавицы с глазами в пол-лица иэльфийскими крыльями так же мало претендуют на реалистичность, как иTickle-Me-EImo — прелестный большеротый идиотик с клочковатойшерстью, гуманоид неопределимой расы, хихикающий, если почесать егобочок, и сумевший заставить пресыщенную американскую публикувыстаивать получасовые очереди в магазинах игрушек под Рождество 1998года.

Об Elmo восторженнописали, что это первая игрушка, умеющая реагировать на прикосновениеребенка: не на нажатие кнопки в животе и перекидывание туда-сюда, ана естественный жест — поглаживание, объятие. Восторгиследовало отнести за счет соответствия такого подхода современнымметодам воспитания, учащих, помимо всего прочего, давать ребенку какможно больше тактильной ласки, обеспечивать свободу физическоговыражения эмоций в объятии, в поцелуе, в том, чтобы носить ребенка наруках или держать за руку, но не с целью волочь за собой по улице, ас целью дать ощущение поддержки и опоры. Меня Elmo заставил лишнийраз вспомнить о том, насколько тесно переплетена история игрушек иистория воспитания ребенка. Лучшей иллюстрацией этой переплетенностиявляется, на мой взгляд, история игрушек в Америке со времен прибытияевропейцев на материк. Первые пуритане считали, что игра есть«бесполезное» и «непрактичное» занятие; детямбыли запрещены какие бы то ни было развлечения, и целенаправленносозданные игрушки фактически отсутствовали в этом мире. Дети самитайком создавали куколок из тряпки и веревки или мячи, набитые мелкойстружкой, — эти игрушки приходилось прятать от взрослыхпод страхом серьезного телесного наказания. Когда нравы смягчились идетям разрешили играть хотя бы по воскресеньям, существовало мнение,что игрушки должны быть «высокоморальными». Ребенку моглиподарить искусно выполненный Ноев ковчег со ста парами тварей, но замысль поиграть с этими тварями в бродячий цирк можно было схлопотатьрозгой: разрешалось только разыгрывать сцену создания ковчега ивосхождения на него. Дети считались исчадиями ада, и взрослые несомневались, что воспитывать ребенка означало выбивать из неговрожденные сатанинские наклонности, первородную греховность: любоепроявление свободы воли виделось признаком возобладания дьявола надмаленькой душой. Детские книги того времени, рассчитанные на 5 —8-летнего читателя (а скорее, слушателя), хорошо иллюстрируютситуацию: "Расплата за грехи", "Маленькиечревоугодники", "Чистое зло", "Отправка в ад"и "Опасная игра" запугивали детей до судорог, до ночныхкошмаров, в свою очередь считавшихся домогательствами со стороныдьявола и лечившихся поркой. На протяжении многих веков взрослымсовершенно не приходило в голову, что игрушки должны хоть как-тосоответствовать наклонностям ребенка: очень часто девочка получала вподарок куклу, которую ей тут же запрещалось трогать руками, чтобы неиспортить. В соответствии с тем как проходила эволюция теорийвоспитания, проходила и эволюция представлений о детской игрушке.Игрушки по-прежнему носили «воспитательный» характер, ноуже не боролись с врожденным грехом в ребенке, а защищали еговрожденную же невинность (на мой взгляд, один из самых занимательныхвывертов христианского мировоззрения) и готовили его к жизни вовзрослом мире. Но все-таки вплоть до конца пятидесятых годов (Барби,вспомним, родилась в 1959-м) ребенок фактически не имел шансовсамостоятельно выбирать игрушки себе по душе; только в начале второйполовины XX века произошла семейная революция, приведшая квозникновению ребенка-покупателя и к так называемой последующейкоммерциализации детства: у ребенка появились свои деньги. Причинтому было множество, но в качестве главной, видимо, следовало быуказать послевоенный восторг перед стабильностью 1950-х и глубокуюубежденность родителей, что как мальчики, так и девочки должны смалых лет учиться узнавать цену деньгам. родители начали выдаватьотпрыскам карманные деньги — с регулярностью крошечной зарплаты— и приучать ребенка к мысли, что за некоторые своиудовольствия он платит сам. Те из создателей игрушек, кто сумелоценить детей как новую покупательную силу, вырвались вперед намного, много лет. Среди них была и компания "Маттел".

Всю историю существованияэтой компании — и всю историю существования Барби — можноописать именно как историю изумительного рыночного чутья, гениальныхмаркетинговых стратегий и следования конъюнктуре, —следования до того бессовестного, что порой цинизм некоторых вариацийБарби заставляет разумного наблюдателя неловко поперхнуться. Еепроизводители всегда владели удивительным искусством лавировать междуреальными запросами детей и представлениями родителей о том, какимиэти запросы должны быть. Барби эволюционировала вместе спредставлениями родителей о воспитании и вместе с возникновениемкласса детей-потребителей, самостоятельно выбирающих себе развлечениявне зависимости от полезности и ценности. Сегодня эта кукла полностьювписывается в современную концепцию воспитания, в идеале готовящуюребенка к высокой социальной адаптированности, гибкости,самостоятельности, карьерных достижений, «популярности»,разыгрыванию сюжетов «успеха», и при этом вполнеявляется, по мнению многих родителей, целомудренной воспитательнойигрушкой, беспрецедентной "ролевой моделью" для маленькихдевочек. Но в то же время Барби умудряется быть для тех же девочекобъектом самых нецеломудренных проекций и самых дерзких фантазий овзрослой жизни, — фантазий, приводящих иногда кзамечательным, а иногда и ко вполне печальным последствиям. Иногдамне кажется, что эта кукла вступает с маленькими девочками — ееобладательницами — в некий сложный заговор, скрытый отвзрослых: давай отведем им глаза, пусть считают, что, купив меня вкачестве «Барби-любит-фитнес», они привьют тебе любовь кздоровому образу жизни; лишь бы они оставили нас в покое, а уж тогдамы с тобой сами решим, чем себя занять.

Глава вторая

ИГРЫ С ИСТОРИЕЙ: ПРЕДТЕЧИ БАРБИ

Такая близость Барби и еемаленьких подопечных, способность этой куклы так плотно входить в ихмир, объясняется в первую очередь умением ее создателей черпатьвдохновение в истории отношений девочек с их куклами. Само рождениеэтой куклы было результатом серьезного переосмысления того, что в50-х годах — и даже раньше — предлагал девочкамсоздаваемый взрослыми кукольный рынок, и того, что сами дети вреальности хотели бы видеть в своей искусственной компаньонке. Чтобыпонять феномен Барби нам, таким образом, придется проделать тот жесамый путь, который проделала в свое время Рут Хендлер, и понять, чтопредшествовало возникновению "пластиковой принцессы".

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы

Наши Партнеры