1 Искусство быстрых изменений: Краткосрочная стратегическая терапия

С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Искусство быстрых изменений: Краткосрочная стратегическая терапияСкачать


Автор: Нардонэ Дж., Вацлавик П.

Для тех. кто знаком с работами Мплтона Эриксона. концепция языка предписаний не представляет собой ничего нового, если не считать ее предназначения. Во второй половине своей профессиональной карьеры Эриксон в целях достижения терапевтического изменения все чаще использовал прямые предписания поведения, не вводя пациента в состояние транса. Будучи настоящим мастером по обходу сопротивления, он оставил нам важнейшее правило: «Изучи и используй язык пациента».

Это тоже яв.ляется радикальным отклонением от классической психотерапии, в которой на начальном этапе лечения большое количество времени посвящается попыткам обучить пациента новому «языку» — системе понятий той школы терапии, к которой относится терапевт. Только когда пациент начнет мыслить в терминах этой эпистемологии, формируя на ее основе представление о самом себе, своих проблемах, своей жизни, — в результате таким образом структурированной работы можно будет добиться терапевтических изменений. Что и говорить, подобный процесс может занять много времени. В гипнотерапии имеет место обратное явление; терапевт изучает язык пациента, его конструкцию реальности (как мы сегодня можем это назвать) и затем делает внушение на этом же языке, сводя таким образом сопротивление (и затраченное время) до минимума.

23

Изучение языка предписаний — за пределами его использования в терапии — мы находим в работах австрийского философа Эрнста Малли. В своей книге Grundgesetze des Solleiis (1926) Малли развил теорию желаний и предписаний, которую он назвал «деонтической» логикой. Другой важный вклад в развитие этого предмета можно найти в работе британского философа Джона Л. Остина (Austin J. L., 1962). В своих знаменитых Гарвардских лекциях (1955) он выделил определенную форму коммуникации, которую назвал «перформативным5 речевым актом» («performative speech act») или «перформативным

высказыванием» («performative sentence»). «Термин пе.рформаптвпът может быть использован множеством способов и в различных сочетаниях, так же как и термин императивный. Естественно, термин происходит от

глагола perform**, который обычно сопровождает существительное action: это означает, что произнесение высказывания уже само по себе является выполнением действия, а не только речью в ее обычном понимании» (с. б).

Например, когда я говорю, что он обещает вернуть мне книгу завтра, я описываю (на языке индикатива7) действие, речевой акт. осуществляемый этим человеком. Но если я говорю «я обещаю вернуть книгу завтра», утверждение «я обещаю» само по себе является обещанием, действием. В терминологии Остина первый пример (описание) определяется как констатация, в то время как второй пример — исполнительный вербальный акт. В четвертой лекции Остин подчеркивает разниц}' между утверждениями «я бегу» и «я извиняюсь». Первое является простым вербальным отчетом об определенном действии; второе является само по себе действием, является извинением. Можно привести и

24

другие примеры из повседневной жизни: «я беру эту женщину в законные супруги»: «я называю этот корабль "Королева Елнзавета"л; «я оставляю эти часы в наследство моему брату». Во всех этих перечисленных вербальных актах и в бесчисленном множестве других, им аналогичных, достигается конкретный результат, в то время как высказывание «наступает зима» не вызывает реального наступления зимы. Естественно, для того чтобы осуществить и сделать эффективным «перформативный» вербальный акт. необходимо конкретизировать много предварительных условий. Например, разочарования и обманы прошлой жизни могут вызвать у меня сомнения в обещании: нельзя просить извинения в саркастическом, высмеивающем тоне; церемония названия корабля должна быть процедурой, принятой в данной культуре. Но в том случае, когдАэти условия реализуются, тогда посредством перформативного высказывания в буквальном смысле создается реальность; и любой человек, который впоследствии, говоря о корабле «Королева Елизавета», называл бы его «Иосифом Сталиным», считался бы в некотором смысле ненормальным.

Здесь я лишь поверхностно коснулся работы Остина в этой специфической сфере лингвистики, то есть только слегка намекнул на его идею о том, «как словами делать вещи». Однако я надеюсь, что и такое краткое цитирование показало плодотворность идей Остина п их значение для нашей работы. Удивительным феноменом человеческого ума являются так называемые «предсказания, которые самореализуются», известные неортодоксальным терапевтам и агентам биржи, но не тем, кто занимается составлением метеорологических прогнозов: воображаемый эффект вызывает конкретные последствия; будущее (а не прошлое) определяет настоящее; предсказание события приводит к его осуществлению (, 1988). Я уверен в том. что язык предписаний будет играть центральную роль в структуре современных терапевтическнх техник. Естественно, он всегда занимал это место в гипно-

25

терапии. В самом деле, что есть гипнотическое внушение, если не предписание вести себя «как если бы» что-то действительно имело место'7 В результате это «что-то» возникает (то есть становится реальным), как будто оно было действительно выполнено. Но это же эквивалентно заявлению, что предписания могут в буквальном смысле конструировать реальность гг что именно онгг — как это происходит со случайными событиями, — могут оказывать воздействие не только на человеческие жизни, но и на космическую, и на биологическую эволюцию. В связи с этим многое можно было бы сказать по поводу самоорганизации, то есть о том. что Пригожий (Рп§о§ше, 1980) называет рассеивающими структурами; однако этот предмет превосходит мою компетенцию и выходит за рамки данной работы. Но почему же существует такое значительное различие между тем, что возникает изнутри меня самого, и тем импульсом, что приходит извне? На этот вопрос можно ответить по-разному, но ни один из ответов не является убедительным. То, что это так, не является секретом: в нашей собственной жизни нам случается создавать те же самые проблемы, которые наши так называемые пациенты создают в своей жизни.

Тем не менее, вернемся к Паскалю — в его поведенческой норме есть три слова, заслуживающие внимания: «Веди себя так, как если бы ты уже верил». Эти слова ясно показывают немного притворный характер начального этапа терапевтического вмешательства подобного типа. И именно этот притворный характер порождает сомнения. В основном, выдвигается следующее возражение: даже если вмешательство и окажется успешным, тем не менее его эффект не может быть длительным. Это же только притворство! Рано или поздно, и скорее — рано, оно столкнется с жесткими фактами реальности и будет побеждено. А вот и контр-артумент: идея ввести внутрь ситуации гипотезу «как если бы» и тем самым достигнуть конкретных результатов совсем не нова. Она относится как минимум к 1911 году, когда немецкий философ Ханс Вайхингер

26

опубликовал свою работу, название которой переводится как «Философия "как если бы"»6. Если бы важность этих идей не была признана Альфредом Адлером (и, в меньшей степени. Фрейдом), то их применение в нашей сфере могло бы было быть названо терапией как если бы, или терапией «запланированных случайных событий».

То. что Вайхингер излагает примерно на восьмистах страницах, содержит в себе поразительное количество примеров, взятых как из разных отраслей науки, так и из повседневной жизни. Эти примеры показывают, как мы всегда действуем, опираясь на недоказанные положения, которые, несмотря на это. приводят к конкретным, практическим результатам. Не существует и никогда не будет найдено никакого доказательства того, что человек действительно обладает свободным суждением и, следовательно, отвечает за свои действия. Но как бы то ни было, мне не известно ни одного общества, культуры или цивилизации, прошлой или настоящей, в которой люди не вели бы себя как если бы это было на самом деле, поскольку без такого практичного притворного положения был бы невозможен сам социальный порядок. Идея квадратного корня из минус единицы является совершенно притворной. Ее не только невозможно интеллектуально вообразить, но она и нарушает основные принципы арифметики: тем не менее математики, физики, инженеры, компьютерные программисты и другие специалисты без особых волнений включили это притворство в свои уравнения, приходя к очень конкретным результатам, таким как. например, современная электроника.

Правила и модели взаимодействий, которые семейный терапевт или системный терапевт думает, что наблюдает со всей очевидностью, лишь читаются им в наблюдаемых феноменах — они не присутствуют там па самом деле. Тем не менее, проведение терапии как если бы эти модели су-Die Philosophic des Äls-Ob.

27

шествовали, может привести к конкретным и быстрым результатам.

Таким образом, вопрос больше не заключается в том. «какая терапевтическая школа права», а в том, «какое положение как если бы приводит к лучшим конкретным результатам».

Возможно, мы близки к упадку догмы. А может быть и нет. Во всяком случае, можно заявить, что в эволюции нашей науки этот способ концептуализации и попытки решения человеческих проблем перспективен и начинает завоевывать внимание, поскольку традиционные техники решения проблем, кажется, достигли пределов своей полезности.

Мы начинаем применять такие методы и в том случае, который может быть определен как специфическая патология больших систем. Их применение к некоторым самым срочным и угрожающим проблемам нашей планеты — поддержание мира или сохранение биосферы — кажется не такой уж утопией. Тем не менее подобные попытки слишком часто компрометируются теми же основными ошибками, которые обуславливают провал клинической работы, а именно: представлением о том, что раз проблема имеет такие гигантские пропорции, то некоторые шансы на успех может иметь лишь в такой же степени титаническое и трансцендентное решение. Но все как раз наоборот! Если посмотреть на историю последних веков, начиная с Французской революции или даже с Инквизиции, то мы увидим, что каждый раз без исключения прямым результатом грандиозных и утопических попыток улучшить мир становились наихудшие жестокости. То, что Карл Поппер называет политикой маленьких шагов, неприемлемо для идеалистов и идеологов. Помните афоризм, который часто цитировал Грегори Бейтсон: «Кто хочет делать добро, должен делать его в маленьких частностях. Всеобщее благо — это алиби патриотов, политиков и мошенников». Чтобы убедиться в этом, достаточно понаблюдать за природой. Большие изменения всегда приводят к катастрофам.

28

Негэнтрогшя (или анотропия, как предпочитает называть ее. во избежание двойного отрицания, мой афинский друг Георг Василиу) работает терпеливо, молчаливо, маленькими шагами; тем не менее, она является силой, поддерживающей эволюцию, самоорганизацию и все увелішиваюшуюся сложность вселенной. Я думаю, что если мы. терапевты, начнем считать себя «служителями негэнтротш», то мы выполним нашу функцию оптимальным образом — лучше, чем когда мы выполняем ее в качестве предполагаемых «улучшателен мира» или «туру». Хайнц фон Форстер (1973) определил эту функцию в своем этическом императиве: «Действуй всегда /пак, чтобы увеличить возможность выбора».

Много веков назад эта точка зрения была выражена в одной замечательной истории.

Суфий Абу Бакр после своей смерти явился во сне одному из своих друзей. «Как обошелся с. тобой Бог?» — спросил его друг. Суфий ответил: «Как только я предстал перед Его троном, Он спросил меня: «Знаешь, почему я прощаю тебя?» Я сказал; «Из-за моих добрых деяний?» — и Бог ответил: «Нет, не за это». Я спросил: «За мое. искреннее обожание?» — и Бог сказал: «Нет». Тогда я спросил: «Из-за моего паломничества и моих странствий в поисках знаний и с. цепью просвещения других людей9» — и Бог вновь ошве/т/л: «Нет, не. за все. это». Тогда я спросил Его: «Господи, почему же тогда Ты простил меня?» И Он ответил: «Ты помнишь, как однажды морозным зимним днем ты гулял по улицам Багдада и увидел голодного котенка, который отчаянно искал защиты от ледяного ветра, и ты пожалел его, поднял его, положил себе за пазуху и принес к себе домой?» Я ответил: «Да, Господи, помню». И Бог сказал: «Поскольку ты был добр к этому котенку, Лбу Бакр, я прощаю тебя» (5с1ііішне1, 1983, 16).

29

Глава 2. «ЕРЕСИ» СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПОДХОДА: ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ

Золотое правило:

Не должно судишь люден но их мнениям, но по тому, что эти мнения из них делают. Г. К. Лихтенберг. Книжечка утешен ни

Настоящая тайна мира заключается не е невидимом, а в том, что на виду. О. Уайльд. Афоризмы

Думаем, что на данном этапе читателю уже стало ясно, насколько изложенное выше вступает в прямой конфликт с традиционными концепциями психотерапии, и насколько тот. кто руководствуется представленными идеями и теоретическими перспективами, является самым настоящим «еретиком» по отношению к теории и практике классической психотерапии.

Именно так оно и есть, мы тоже считаем, что стратегический подход к терапии психических и поведенческих

расстройств яв.ляется «ересью» по отношению к большей части психотерапевтических моделей.

В связи с этим, прежде чем углубиться в детальное изложение, представ.ляется необходимым четко отметить на

карте точки главных отличий этого «еретического» способа мышления по отношению к теоретико-прикладной

ортодоксальности, существующей в современной панораме психотерапии.

30

Первая ересь

Чтобы познать истину, необходимо представить себе, множество фальши. Нею что такое истина? В религии — это просто пережившее других мнение. В науке — это последнее, сенсационное открытие. В искусстве — это наше, последнее состояние, души. О. Уайльд. Афоризмы

Терапевт, следующий стратегическому подходу к человеческим проблемам, может справедливо считаться «еретиком» (еретик, в этимологическом смысле слова, есть «тот, кто имеет возможность выбора»), поскольку он не позво.ляет заключить себя ни в клетку ригидной модели, интерпретирующей «человеческую натуру», ни в клетку ригидного и ортодоксального психологического и психиатрического моделирования. Стратегический подход к терапии, прямо обращаясь к современной конструктивистской философии (Bannister, 1977; Elster, 1979; Glasersfeld, 1979, 1984;Foerstei\ 1970,1973,1974,1987; Kelly, 1955,Matiirana, 1978;Piaget, 1970. 1971. 1973;Riedl. 1980; Stolzenberg, 1978: Varela, 1975, 1979; Watzlawick, 1981; Watzlawick, 1976. 1981) основывается на констатации невозможности любой отрасли науки предложить какое-то одно абсолютно «верное» и «окончательное» объяснение реальности, и на констатации того, что эта реальность, напротив, в значительной степени определяется пунктом наблюдения исследователя (субъекта).

Существует не одна-е.дннешвенная реальность, но множество реальностей, в зависимости от пункта наблюдения и от инструментов, использованных для этого наблюдения. С точки зрения этой эпистемологической перспективы отвергается любая модель, интерпретирующая и нивелирующая в абсолютном смысле натуру и поведение человека, поскольку любая модель этого типа попадает в ловушку «автореферентности» (самооправдания). Говоря словами эпистемолога Поппера. никакая теория не может найти подтверждение внутри самой себя с помощью сво-

31

их собственных инструментов и избежать при этом «невозможности фальсификации» 9. Кроме того, с помощью термина «автоиммунизируюшие теории и постулаты» Поппер элегантно выразил феномен, относящийся к тем теоретическим моделям, которые иммунизируют сами себя от возможности фальсификации. Это такой тип теорий, которые являют собой самые настоящие замкнутые, всевктючающие системы, внутри которых можно найти объяснение всему. Однако именно в силу этой их характеристики такие теории возвышаются до уровня религиозных концепций, но не являются моделями научного познания. Как заметил Бейтсон (1984): «Наука — это способ восприятия, организации и осмысления наблюдаемого при построении субъективных теорий, ценность которых не является окончательной».

Д.ля клинициста теория должна быть не неопровержимой истиной, а серией гипотез относительно окружающего мира, частичными точками зрения, полезными для описания и организации наблюдаемых фактов и для воспроизведения терапевтического успеха, но подлежащими коррекции в случае неуспеха. В связи с этим полезно вспомнить, что

По этому поводу полезно напомнить читателю, что «начиная с 1931 года, когда Геделы основываясь на Principia Mathematica, опубликовал свою знаменитую теорему неразрешимости, нам пришлось расстаться с надеждой на то, что любая система, достаточно сложная, чтобы включить в себя арифметику (или. как показал Тарский. любой достаточно сложный язык), могла бы доказать свою логичность внутри своей собственной структуры. Такое доказательство может происходить только извне и должно основываться на дополнительных аксиомах, предположениях, понятиях, сравнениях и т.д.. которые изначальная система не может создать или доказать, а сами они. в свою очередь, доказуемы лишь прибегая к еще более широкой структуре, и так далее по бесконечно регрессирующей цепи метасистем, метаметасистем и так далее. Согласно основным постулатам Principia Mathematica, любое утверждение о каком-либо множестве (а доказательство логичности является такого типа утверждением) предполагает все элементы множества и, следовательно, не может быть, не должно быть выражением этого множества» (Watzlawicketal., 1974.38).

32

«именно психологами, посвятившими себя изучению того, как мы познаем, введено понимание того, что человеческие существа в качестве "мыслящих организмов" воздействуют не непосредственно на встречаемую ими реальность, а на перцептивные преобразования, формирующие их опыт в окружающем мире. Следовательно, "категории", "схемы", "определения", "выводы", "эвристика" и язык составляют различные системы представлений, с помощью которых мы можем реализовывать различные конфигурации и объяснения мира. Так же как — если этот пример допустим — телескоп и радиотелескоп предлагают различное представление об одних и тех же небесных телах и об их свойствах» (8а1ущі еРюгаета/., 1988,7). Стратегическое мышление не основывается на теории, которая, описывая «человеческую натуру», развивает понятия поведенческого и психиатрического «здоровья» или «нормы» в отличие от патологии, как это происходит в традиционных теориях психотерапии. Напротив, стратегическое мышление интересует функциональность человеческого поведения в случае экзистенциальных проблем и проблем взаимоотношений с другими индивидами, в терминах восприятия и отношений, которые каждый индивид переживает по отношению к самому себе, к другим людям и к окружающем}' миру. Стратегическое мышление интересуется объектами (субъектами) не «в себе», а «в отношениях», поскольку мы убеждены в невозможности изъятия субъекта из контекста взаимодействий. Обращаясь к знаменитой метафоре фон Глазерсфельда: находясь перед замочной скважиной, нас интересует не замочная скважина «в себе» — ее натура и внутренняя конституция, нам интересно лишь найти ключ, который ее открывает.

В фокусе внимания стратегического терапевта находятся отношения, или, лучше сказать, взаимозависимые отношения, которые каждый человек переживает с самим собой, с другими людьми и с окружающим миром. Заданной целью является их хорошее функционирование не в 3 - 5878

33

общих н абсолютных терминах нормальности, а в терминах персональной реальности, различающейся от индивида к индивиду' и от контекста к контексту.

Таким образом, стратегии всегда приспосабливаются к ситуации, а не ситуация адаптируется к соответствующим теориям.

Следовательно, «ересь» заключается в переходе от «закрытых» теоретических систем к «открытым» теоретическим системам, от концепции «научной истины» к концепции «вероятности»; от детерминизма «линейной зависимости» к пластичности «круговой зависимости»; от «ортодоксальности» к «методологическому сомнению».

Другими словами, по нашему мнению, совершается переход от подхода верующего фидеиста к подходу свободного от иллюзий исследователя, убежденного в том. что главный критерий оценки и проверки терапевтической модели заключен не в ее «теоретической архитектуре» или в «глубине» предпринятого ею анализа, но в ее эвристической ценности и ее способности к реальному вмешательству, измеряемой в терминах эффективности и быстроты решения проблемы, к которой она применяется. 2. Вторая ересь

Человек в такой степени совершенствуем и подкупаем, что может сойти с ума с помощью своего разума. Г.К Лихтенберг. Книжечка утешений

С этой точки зрения (следующая ересь) задача терапевта заключается не в анализе «глубинного» и не в поиске

причин проблемы с целью выявления скрытых истин, а в том. чтобы понять, как действует проблема и как

можно изменить затруднительную для субъекта, пары или семьи ситуацию. Осуществляется переход от

содержания к процессам, для чего важно скорее знать, как делать, нежели знать, почему.

Иначе говоря, роль терапевта заключается в том, чтобы помочь пациенту решить проблему и чтобы пациент с

помощью этого опыта стал способен адекватно решать дру-

34

гие проблемы, которые могут встретиться в дальнейшем. Сначала разрушается «колдовство» проблемы, а затем пациент обучается построению собственных способностей не поддаваться другому «колдовству» или дисфункциональным системам восприятия и действия.

В этой связи в зоне особого интереса находятся исследования и теории, относящиеся к «изменению», к тому, как оно происходит спонтанно и как его можно вызвать осознанно (\Уагг1а\\г:1ск еЛ а1., 1967, 1974). Следовательно, особое внимание уделяется нашему восприятию реальности и практическим аспектам наших взаимоотношений с этой реальностью: тому, как с помощью этих процессов создаются проблемные ситуации и, наконец, тому, как с помощью тех же самых процессов становится возможным эти проблемные ситуации разрешить. Отправным пунктом служит убеждение в том, что психическое или поведенческое расстройство субъекта определяется его восприятием реальности: его точкой зрения, которая обуславливает, как он воспринимает (или .лучше — конструирует) реальность, на которую он реагирует дисфункциональным или так называемым «психопатологическим» поведением. Зачастую дисфункциональное поведение является, по мнению субъекта, его наилучшей возможной реакцией в определенной ситуации.

Это означает, что зачастую именно «предпринятые попытки решения» поддерживают или обостряют проблемы ОУаЫаччск ег а!., 1974).

Терапевтическое вмешательство заключается в сдвиге точки зрения субъекта с ее изначальной ригидной и

дисфункциональной перцептивно-реактивной позиции на позицию более гибкую, неригидную и с большими

перцептивно-реактивными возможностями. (Здесь уместно вернуться к конструктивистскому и «этическому»

императиву фон Форстера: «Всегда веди себя так, чтобы увеличить возможность выбора».)

Изменение перспективы приводит к изменению в восприятии реальности, которое изменяет саму эту реальность.

определяя таким образом изменение всей ситуации

35

и реакции на нее. Вышесказанное означает, что следует сделать более пластичным, неабсолютистским восприятие и реакции субъектов — таким образом, чтобы они были в состоянии решать проблемные ситуации, избегая ригидности и упорного повторения ошибок. Иначе говоря, субъект приобретает способность бороться с проблемой, разрабатывая целый спектр различных стратегий ее решения, начиная с применения той стратегии, которая кажется наиболее подходящей, но оставляя за собой право заменить ее другой, если первая не действует, пока не будет достигнуто решение проблемы. Как хорошо было известно Ницше много десятилетий назад: «Все, что абсолютно, принадлежит патологии», — следовательно, даже если в определенной ситуации некий способ показал себя эффективным в решении проблемы, в другой, новой ситуации он может только усложнить ее.

И действительно — ригидная перцептивно-реактивная система проблемного субъекта часто проявляется в упорном использовании одной стратегии, которая кажется ему способной решить проблему или которая в прошлом была эффективной при решении схожих проблем, но это приводит лишь к постоянном}' воспроизведению самой проблемы.

Такая ригидная перцептивно-реактивная система10 может также выражаться в использовании одного или нескольких «хороших» решений, которые универсально применяются к различным проблемам с очевидным результатом нерешенности последних, все более осложняющихся растущей неуверенностью в возможности их решить. Может показаться странным и парадоксальным, но часто именно усилия, направленные на изменение ситуации, поддерживают ее неизменной или усугубляют ее проблематичность. В обоих случаях человек ведет себя как герой следующего анекдота.

Пьяница ищет под фонарем потерянный ключ. Прохожий предлагает ему свою помощь, и они долго и безуспешно ищут

Способ восприятия реальности и соответствующие ему реакции пациента. — Прим. пер.

36

ключ под фонарем. Немного утомившись, прохожий спрашивает пьяного, потерял ли он ключ именно здесь. «Нет. я потерял его там», — отвечает пьяница и показывает в темноту. «Тогда почему7 ты ищешь здесь?» — спрашивает прохожий. «Потому что здесь светлее», — отвечает пьяный. Как писал Оскар Уайльд: «Именно наилучшие намерения приводят к наихудшим последствиям».

Из вышеизложенного становится ясно, что первой терапевтической акцией должно стать разрушение ригидной перцептивно-реактивной системы пациента через разрушение механизма «предпринятых попыток решения», поддерживающих проблему, и разрушение запутанности межличностных взаимодействий, выстроенных на этой основе. В результате этого изменения происходит когнитивная переоценка ситуации и пережитого опыта. Что касается терапевтических процедур и процессов, то на этом этапе мы добрались до следующей «ереси» по отношению к ортодоксальной психотерапевтической теории и практике. 3. Третья ересь

Чтобы подвергнуть испытанию реальность, ее нужно заставить ходить по натянутой проволоке, и только тогда будет можно ее судить, когда она станет акробатом. О. Уайльд. Афоризмы

Представляется очевидным, что там. где используется радикально отличающаяся от классических психологических и психиатрических концепций теория относительно устойчивости и изменяемости человеческих проблем, становятся также совершенно отличными от классических форм психотерапии соответствующие ей процедуры (стратегии, направленные на провоцирование изменений) и процессы (эволюционные фазы изменения).

Это различие объясняется тем фактом, что на уровне терапевтических процедур и процессов стратегический

подход является результатом применения в области клиничес-

37

кой практики математической теории логических типов (Whitehead. Rüssel, 1910—1913), теории систем и современной кибернетики (Wiener, 1947; Ashby. 1954, 1971; Bateson. 1956, 1964. 1967, 1972; Foerster, 1974). и он основывается на концепции круговой причинности, обратной связи между причиной и следствием и на принципе прерывистости изменения и роста.

С этой точки зрения, которую из-за ограниченного объема книги мы не можем здесь изложить11, представляется абсурдным общепринятое убеждение в том, что проблемы и трудности, созревавшие в течение длительного периода, требуют для своего решения столь же длительного терапевтического вмешательства. Абсурдно и убеждение в том. что приносящие множество страданий, сложные человеческие проблемы требуют столь же сложного и выстраданного решения. В то время как за основу берется уверенность, что система не может найти решения проблемы внутри самой себя, не избегая периодического повторения и производя при этом только изменение первого типа, но не изменение второго типа 12, которое и является конкретным решением проблемы. Такое изменение требует выхода из системы, скачка на другой уровень, который невоз-

^ * Рекомендуются следующие работы: Вацлавик П. и др. Прагматика человеческих коммуникаций. М.. 2000. Id., Change, 1974. Bateson G. Mente e natura, 1980.

^ «Существует два разных типа изменений: один из них проявляется внутри данной системы, оставляя неизменной саму систем}', в то время как другой тип, когда он проявляется, изменяет саму систем}'. Приведем пример такого различия в терминах поведения: человек, котором}' снится кошмар, может многое делать во сне: бежать, прятаться, бороться, кричать, прыгать в пропасть и т.д., но никакой переход от одного из этих действий к другому не может положить конец самому7 кошмару. Мы будем называть такое изменение изменением первого шипа.

Единственный способ выйти из кошмара предполагает изменение от состояния сна к состоянию бодрствования. Состояние бодрствования больше не является частью сна, а представляет собой переход к совершенно другому состоянию. Мы будем называть такое изменение изменением второго шипа» (Watzlawick, 1974. 27).

38

можно осуществить внутри самой системы, где находится проблема.

Здесь мы. чтобы пояснить данный «концентрат» концепций и ссылок и наше понимание термина «изменения» в терапии, неизбежно рискуя повториться, должны привести цитату из книги «Изменения» (Watzlawick, Weakland. Fisch, 1974), тем более что эта работа является основополагающей для стратегического подхода к терапии. Для □ более углубленного теоретического знания рекомендуется чтение данной работы.

По нашему7 мнению, не существует .лучшего примера, иллюстрирующего стратегический подход к решению

проблем и его фундаментальное отличие от других форм терапии, чем «задача с девятью точками».

В задаче дается девять точек (см. рис. 1). Точки нужно соединить четырьмя прямыми линиями, ни разу не

отрывая карандаша от бумаги. Читатель, который никогда не встречался с этой задачей, может взять лист бумаги

и попытаться найти ответ, не продолжая чтения и не заглядывая в приведенное на рис. 2 решение.

Рис. 1

«Почти все те. кто пытается в первый раз решить эту задач}', вводят в качестве необходимой части ее решения гипотезу, которая делает решение невозможным.

Эта гипотеза заключается в том, что точки образуют квадрат, и что решение должно находиться внутри этого квадрата; это условие самозадается решающим задачу субъектом, и никоим образом не присутствует в инструкции». Этот квадрат является частью ригидной логической схемы субъекта, заключающей в себе систему возможных реше-

39

Эта гипотеза заключается в том, что точки образуют квадрат, и что решение должно находиться внутри этого квадрата; это условие самозадается решающим задачу субъектом, и никоим образом не присутствует в инструкции». Этот квадрат является частью ригидной логической схемы субъекта, заключающей в себе систему возможных решений внутри запирает его внутри заданного им самим квадрата


Рис. 2. Решение.

«Лишь немногим удается самостоятельно решить задачу девяти точек. Те. кто пасует после неудачных попыток решения, обычно поражаются его простоте. Нам кажется здесь очевидной аналогия со многими ситуациями реальной жизни. Каждый из нас уже побывал запертым в подобных ситуациях, и не имеет никакого значения, пытались ли мы найти решение спокойно и рассудительно или же. что более вероятно, в поиске решения мы исступленно ходили по замкнутому кругу. Но, как уже было упомянуто, только находясь внутри «клетки», только с точки зрения изменения первого типа решение может показаться неожиданным, удивительным, неконтролируемым. С точки зрения из-

40

менения второго типа для решения необходимо просто переструктурировать множество исходных данных в другое множество такого же логического типа. Первое множество содержит в себе правило, что задача должна быть решена внутри предполагаемого квадрата; тогда как второе множество такого правила не содержит. Другими словами, решение можно найти, исследуя гипотезы о точках, а не сами точки. Или же, пользуясь философскими терминами, становится очевидным, что совсем не одно и то же — считать себя пешками в игре, правила которой мы называем реальностью, или же считать себя игроками в игре, правила которой, как нам известно, являются «реальными» только в той мере, в которой мы их установили и приняли, да к тому же еще нам известно, что мы можем их изменять» (Watzlawick etah, 1974, 39).

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы


Deprecated: Methods with the same name as their class will not be constructors in a future version of PHP; EasyTpl has a deprecated constructor in /home/s/syntonesru/syntone-spb.ru/include/components/tpl/easytpl.php on line 2

Наши Партнеры