1 Стратегии семейной терапии. Терапия Милтона Эриксона в контексте семейной терапии

С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Стратегии семейной терапии. Терапия Милтона Эриксона в контексте семейной терапииСкачать


Автор: Эриксон М., Хейли Дж.

Покая говорил, девушка краснела, бледнела и ёрзала. В том, что я ейсказал, не было ничего оскорбительного или обидного, но онавосприняла это как что-то ужасно неприятное. Но я был человеком,которого она весьма уважала и который сразу же заметил, что онасексуально привлекательна, и сказал ей об этом.

Черезнекоторое время она действительно похудела и очень вежливо рассказаламне, что влюбилась в человека много старше ее, и что этот человек еюсовсем не интересуется. Я сказал ей, что влюбившись в этого человека,она сделала ему огромный комплимент. Теперь, научившись делатьмужчинам приятное, она вполне может обратить внимание на мужчинусвоего возраста. Но она должна еще некоторое время сохранять своечувство к пожилому человеку. Впоследствии она потеряла интерес ко мнеи обручилась с мужчиной соответствующего ей возраста. Когда Эриксониспользует свою сексуальность таким образом, он аккуратноотслеживает, чтобы подобное отношение к нему не стало суррогатоместественных отношений с мужчиной. Если влюбленность возникла, онасоответственно должна быть направлена на подходящий объект изсоответствующего социального окружения девушки.

Рассматриваяпроблемы периода ухаживания, обычно думают о молодежи, однакопроблемы этой стадии развития могут сохраняться в течение многих лет.Чем старше человек, тем труднее ему преодолеть проблемы

этойстадии. Теряя готовность рисковать в поисках партнера, женщина можетвести себя так и иметь такой внешний вид, что возможность привлеченияпартнера становится минимальной. Мне кажется, что, чем более прочностоит женщина на пути к периферической позиции, тем болеедраматические потрясения необходимы для того, чтобы она изменила свойобраз жизни. Иногда Эриксон производит такие изменения очень быстро,организуя интенсивные, но безопасные отношения пациентки с мужчиной,что дает ей импульс к риску вступления в нормальные интимныевзаимоотношения.

КЭриксону обратилась женщина, которую рекомендовали ее единственные вмире друзья — супружеская пара, хорошо знакомая с Эриксоном. Ейбыло тридцать пять, и она была чуть более, чем приятно, пухлой. Хотяу нее было широковатое, но очень приятное лицо, каждый, кто видел еевпервые, скорее всего думал: «Господи, почему бы ей не вымытьлицо, не причесать волосы и не надеть платье вместо мешка?!»

Онаробко вошла в кабинет и, держась скованно и отсутствующе, объяснила,что чувствует себя надломленной и близкой к отчаянию. Она всегдахотела выйти замуж и иметь детей, но у нее никогда не было дажедруга. Так она проучилась в колледже, и ее свободное время тогда былозанято уходом за матерью-инвалидом. Она знала, что ее вес несколькопревышает норму, но чувствовала, что некоторые мужчины любят пухлыхдевушек, поэтому не видела в этом причины своего одиночества. Онабыла умна, культурна, интересна в общении, но близка к отчаянию,потому что ей было уже тридцать пять лет и надо было быстро что-тоделать. Она сказала, что психотерапию с ней нужно провести оченьбыстро, потому что ей предложили работу в отдаленном городе и там всебудет по-другому — или надо отказаться от этого предложения;поэтому здесь требовалось вмешательство весьма резкое. Кроме того, еефинансы были ограничены.

Этаженщина была превосходным работником, и ее начальник держал ее толькоиз-за того, что качество ее работы было изумительным. Она былахолодной, отчужденной, замкнутой. Она дружила только с вышеупомянутойсупружеской парой, и в общении с ними она была прекраснойсобеседницей с высоким интеллектом и широким спектром интересов. Онанавещала их раз в месяц, а остальное время проводила дома наедине ссобой. Она носила очки в стальной оправе и не делала макияжа, у неене было ни одного платья по фигуре, а цвета у платьев были самымиужасающими. Она не отличалась аккуратностью, никогда не причесываласькак следует; шея и уши у нее были, как правило, грязными, ее ногтичасто были черными от грязи. Если кто-то обращал внимание на это, оназамораживала его своим холодным безразличным поведением. Эриксонрассказывал:

Ясказал этой женщине: «Вы хотите, чтобы я провел с вамипсихотерапию, и хотите, чтобы я сделал это быстро, поскольку выдоведены до отчаяния. Хотите ли вы, чтобы я действовал по-своему?Считаете ли вы, что сможете это вынести? Я могу провести с вамипсихотерапию быстро, тщательно и эффективно, но для вас это будет,скорее всего, шоковым переживанием». Она сказала, что чувствуетсебя достаточно близко к отчаянию, чтобы принять все что угодно. Ясказал ей, что она должна продумать мое предложение в течение трехдней и решить, действительно ли она хочет для себя такойпсихотерапии, которая будет достаточно неприятной, чтобы помочь ей. Язаверил ее, что результаты будут превосходными, но, чтобы выдержатьвсе это, от нее потребуется большая сила духа. Это будет простопсихотерапевтическое изнасилование, и это будет нужным, поскольку онарасполагает очень коротким промежутком времени. (Слово«изнасилование» я употребил не случайно, имея при этом ввиду много целей.) Я сказал ей далее, что она

должнадать обещание не прерывать психотерапию и тщательно выполнять каждоезадание, которое я ей дам — неважно, в чем оно будетзаключаться. Прежде чем дать такое обещание, она должна продумать всепоследствия, особенно неприятные, которые возможны в случае принятиямоих условий. Через три дня она вернулась и обещала выполнить все моитребования.

Иу нас состоялась долгая беседа, которую я начал вопросом: «Какойсуммой денег вы располагаете?» Она сказала, что у нее тысячадолларов, и она готова отдать их сразу же. Я попросил ее выписать чекна семьсот долларов и быть готовой потратить эти деньги на себя,причем весьма непредвиденным образом. Затем я сказал, что ей нужнокупить зеркало, портновский метр, весы и таблицу соотношенийрост-вес. Дальнейший трехчасовой разговор был посвящен критическомуобзору ее внешнего вида, причем, критикуя ее, я старался привести какможно больше наглядных свидетельств. Я осмотрел каждый ее ноготь и вдеталях описал количество и качество грязи под ним. Держа перед нейзеркало, я заставил ее вслух описать грязь на ее лице и шее, и потокипота. С помощью двух зеркал она смогла увидеть и описать грязь наушах. Я критически прокомментировал состояние ее непричесанных волос,ее ужасное платье с его кричащим цветом... Мы рассмотрели все, чтотолько поддавалось зрению. Мы обсудили все это, предполагая, что тутона может все исправить без помощи профессионала. Мы пришли к выводу,что, поступая таким образом, она сознательно пренебрегала собой, вчем была коренным образом не права.

Затемя дал ей мочалку и попросил вымыть одну сторону шеи, а потом взятьзеркало и сравнить вымытую и грязную стороны шеи. Это ее страшносмутило. Я завершил встречу утверждением о том, что она была простожалкой тупицей. Но я запретил ей делать покупки до тех пор, пока онане получит особых указа-

ний.Она должна была просто продолжать работать, но продумывать все, что ясказал, будучи откровенной с собой. Я назначил ей встречу через двадня, предупредив, что следующая встреча будет такой же долгой, ивозможно, еще более неприятной.

Наследующую встречу она пришла без опоздания, войдя в кабинет робко исмущенно, в ожидании, что же произойдет с ней на этот раз. Она былабез макияжа, но выглядела гораздо более ухоженной, чем в прошлый раз,исключая покрой платья и слишком яркий цвет плаща. Конечно, посленашей прошлой встречи она пошла домой и тщательно вымылась. Я одобрилчистую сторону ее шеи и, значит, одобрил ее чистое тело. За ееробостью скрывались сомнения относительно того, что же я будуосматривать на этот раз.

Ятщательно проанализировал нашу прошлую беседу и перемены, которые онаповлекла. Я говорил об этом холодно и отчужденно. Затем я попросил ееприготовиться понять нечто новое, крайне важное, но до сих пор непостигнутое и не принимаемое во внимание ею несмотря на то, что этотпредмет имеет огромное значение для нее, как живого существа. Онабольше не сможет этим пренебрегать или не обращать на это внимания;она никогда не сможет забыть об этом «нечто», котороеявляется очевидным для всех, кто с ней общается. Оно будет постоянноприсутствовать в ее сознании, заставляя ее вести себя нормально ииспытывая от этого приятное чувство. Я предупредил ее, что открою ейэто, когда она соберется уходить. Когда беседа подошла к концу, и онапошла к двери кабинета, я сказал, что хочу, чтобы она кое-чтосделала. Она стояла напряженная в ожидании моих слов. Я сказал: «Вытеперь уже никогда не сможете забыть о том симпатичном пучке волос,что растет у вас между ног. Сейчас вы пойдете домой, разденетесь и,оставшись совершенно голой, встанете перед зеркалом, и увидите трипрекрасных символа женственности. Они всегда с вами, куда бы

выни направились, и с этого момента вы никогда не сможете забыть обэтом».

Наследующую встречу она явилась точно к назначенному времени и былаочень смущена. Без всяких предисловий я сказал ей: «У васотложены деньги для осуществления некоторых наших целей. Сейчас выпойдете в магазин, найдете там консультанта по вопросам красоты иоткровенно скажете ей, что вы несчастная тупица и ничего не знаете отом, как надо ухаживать за собой, и что вы хотите, чтобы она научилавас всему, что вам нужно. Это будет очаровательная, добросердечная,понимающая женщина. Разрешите ей делать <; вами все, что оназахочет. Вы будете очень довольны тем, что познакомились с ней, ипроцесс обучения будет для вас волнующе приятным». Через тринедели в вашей организации будут танцы, и вас, как обычно, пригласят.Вы должны пойти. Чтобы приготовиться к этому, вы сейчас же запишитесьв танцевальный кружок и научитесь танцевать как следует. Консультантпоможет вам выбрать ткань на платье, в котором вы пойдете на танцы.Возьмите эту ткань и обратитесь к миссис X.Она прекрасная портниха, и вы объясните ей, что вы хотите, чтобы онаруководила вами при пошиве этого платья. От начала до конца высошьете это платье своими руками. В следующий раз мы встретимсятогда, когда вы зайдете ко мне по дороге на танцы».

Наэтот раз она была действительно хорошо одета. Она была смущена,красива и макияж был сделан со вкусом. Она сильно похудела, былаприятно оживлена и очаровательно смущалась. Через три месяца послепереезда в другой город она познакомилась с преподавателем колледжа.Через год они поженились. Сейчас у них четверо детей.

Оченьчасто Эриксон предписывает своим пациентам самые обыкновенныепроцедуры (например, обучая их одеваться или танцевать), и все этопроисходит

нафоне эмоционального потрясения, что дает человеку импульс квыполнению тех процедур, которыми он до сих пор пренебрегал. При этомЭриксон максимально использует как свои возможности, так ивозможности окружающих его людей. В приведенном случае он использовалсебя для того, чтобы заставить излишне скромную женщину приготовитьсяк интимным отношениям с мужчиной, а это предполагало обсуждениевещей, о которых обычно не говорят вслух. Он использовал также исвоих знакомых: портниху и консультанта по вопросам красоты.

Приводимаядалее дискуссия о техниках краткосрочной терапии, состоявшаясянесколько лет назад, может дать более подробное представление как опроблемах молодой женщины, так и о способах, с помощью которыхЭриксон эти проблемы разрешал. Молодой человек, пытавшийся понять иприменить подход Эриксона, представил ему серию случаев и попросилего описать, как бы он действовал в каждом из этих случаев.

Хейли:Комне прислали девушку, страдавшую от очень сильных предменструальныхболей и судорог. В течение восьми дней каждого месяца она чувствоваласебя совершенно разбитой и лежала в постели. Она страдала этим лет счетырнадцати. Я встречался с ней два раза и отнюдь не приобрелуверенности в том, что могу ей хоть чем-то помочь. Но каким-тообразом я чувствовал, что проблема ее не очень сложна. Менструации унее начались в двенадцать лет, что вполне нормально. Во время войны,когда ей было тринадцать, она попала под бомбежку. Она наблюдала всесвоими глазами, но тому району города, где она находилась,бомбардировка ущерба не нанесла. После этого в течение года у неевообще не было менструации. Она вернулась в Штаты со своей матерью, ив четырнадцать у нее снова начались

менструации,но теперь они были очень болезненными, С тех пор во время менструацииона страдает от жутких болей.

Эриксон:Она— хорошенькая девушка? Хейли:Да.

Эриксон:Аона тоже так считает? Хейли:Да,но нельзя сказать, что она вполне уверена в том, что она хорошенькая.Она работает над своим внешним видом немного слишком усердно.Эриксон:А вычто думаете об этом? Хейли:Чтоя об этом думаю? Ну, я считаю, что ей двадцать восемь, и она незамужем, и почему это так, она сама не знает.

Эриксон:Новсе-таки она хорошенькая девушка? И еще она усердно украшает себя.Видите ли, в краткосрочной терапии очень важно учитывать свойтелесный образ. Под этим выражением я подразумеваю: как человеквоспринимает самого себя? Какие образы у него возникают, когда ондумает о своем теле? Она — хорошенькая девушка, усиленностарающаяся сделать себя еще более красивой. Она говорит вам, что унее неполноценный образ собственного тела. Хороший образ собственноготела предполагает не только физический аспект, но и аспектфункциональный, а также существование личности внутри тела. Отдает лиона себе отчет в том, что знать о своих красивых глазах — этохорошо. Знает ли она, что совершенно нормально осознавать тот факт,что подбородок у нее несколько тяжеловат? Хорошо ли для нее иметькрасивый рот, но при этом чуть асимметрично расположенные уши? Знаетли она о том, что неправильности ее лица придают ей индивидуальнуюпривлекательность?

Хейли:Выбы именно так все это ей и представили? Эриксон.Всеэто именно так и должно быть ей представлено. Видите ли, этихорошенькие девушки совершенно себя не ценят. Они не понимают, чтопытаются оценивать себя с точки зрения других

людей.И они обычно выбирают какой-то признак, который затем используют длятого, чтобы неопровержимо доказать себе, что они нехороши.

Этадевушка с болезненными менструациями «-что она думает о своемтеле? Может быть, у нее слишком широкие бедра или толстые лодыжки?Возможно, волосы на лобке у нее слишком редкие, или слишком прямые,или слишком курчавые? Или там есть что-нибудь еще? Там может бытьчто-то очень болезненное для осознания. Может, у нее слишком большаягрудь или слишком маленькая? Может, соски не такого, как надо, цвета?Проводя краткосрочную терапию, вы с самого начала должны определить,каков у данного человека образ собственного тела — независимоот того, кто перед вами, мужчина или женщина. Хейли:Икак вы это определяете? Эриксон:Иногда,поговорив с пациентом несколько минут (особенно если это девушка), яспрашиваю о том, каковы ее самые привлекательные черты, и спрашиваюпочему. Я спрашиваю об этом прямо и непосредственно. Вы начинаетеосмотр с кожи головы и заканчиваете подошвами. Это просто объективныйосмотр. Вы действительно хотите знать, каков у человека образсобственного тела, и вы производите физический осмотр этого образа.

Хейли:Японимаю. Эта девушка несколько преувеличенно заботится о том, чтобывыглядеть женственно, ее локоны тщательно уложены именно вот так,макияж именно такой и серьги именно такие. Эриксон:Другимисловами, в ее образе собственного тела не хватает чего-то именноженственного, и поэтому она должна подчеркивать внешние признакиженственности. Чем же нехороши, как она думает, ее гениталии? Видитли она какой-то дефект в своих бедрах, груди, фигуре, лице?

Хейли:Акак пациенты воспринимают такое объективное рассмотрение ихгениталий? Смотрят ли они на это так же объективно, как вы?

Эриксон:Ониделают это сами для меня. Допустим, ко мне приходит девушка, и линияее прически изогнута. На следующий раз, когда она ко мне приходит,она причесана немного иначе, но изгиб средней линии остается. А выдолжны стремиться к тому, чтобы узнать, как она воспринимает своигениталии. Хейли:Еслилиния прически изогнута, вы должны стремиться узнать именно это?

Эриксон:Да.Поскольку надо помнить, что мы знакомы со своим физическим «Я»настолько близко, что никогда не оцениваем эту близость сознательно.Как можно определить, носит ли женщина накладную грудь?

Хейли:Яне знаю, но, возможно, мне поможет в этом оценка пропорций ее тела.

Эриксон:Сейчася вам это продемонстрирую. Я прошу женщину сесть прямо и представить,что у нее на правом плече сидит комар, затем я прошу ее прихлопнутьего. Сначала я покажу вам, как я это сделаю. (Демонстрирует, некасаясь рукой груди). А сейчас я покажу вам преувеличенным образом,как это сделает она... Видите, она отведет локоть на такоерасстояние, которое соответствует размеру ее груди. Хейли:Да,понимаю. Если она носит накладную грудь, то она ее заденет.

Эриксон:Да.Если у нее маленькая грудь, практически ее нет, она сделает это также, как я, а если у нее большая грудь, она отведет локоть далеко.Хейли:Этопростой тест.

Эриксон:Да,очень простой. Если я вижу пациентку с ущербным образом собственноготела, я обычно говорю: «Существует множество вещей, о которыхвы мне не хотите рассказывать — так и не рассказывайте.Существуют очень многие вещи, непосредственно вас касающиеся, которыевы не хотели бы со мной обсуждать». Таким образом, она получаетразрешение скрыть все на свете. Но она пришла обсудить со мной нечтодля нее важное! И вот она начинает рассказывать то об одном, то одругом. И при этом всегда

присутствуетмысль: «Ну, об этом говорить вполне прилично». И неуспевает она закончить свой рассказ, как расскажет обо всем. И окаждом, вновь раскрываемом факте она будет думать примерно так: «Ну,в действительности, это не так уж важно, чтобы это скрывать; я могуиспользовать разрешение на тайну на более важных вещах». Этопростая гипнотическая техника. Надо заставить их реагировать на мысльо сокрытии, а также реагировать на мысль о раскрытии. Хейли:Японимаю.

Эриксон:Скрываянечто важ'ное, они, в сущности, меняют порядок предъявления фактов, идля сокрытия этого вполне достаточно.

Хейли:Этозаставляет их также подумать о том, что же они обычно скрывают.Раньше они как-то не думали об этом...

Эриксон:Уменя была пациентка, крутившая несколько любовных интрижек. Онаслишком переживала по этому поводу, чтобы свободно о них рассказать.И вот вы даете ей разрешение скрыть все, что она захочет. Она знает,что вы не знаете про эти интрижки. И она начинает думать: «Ну,про интригу №1 вполне можно рассказать. И про №5 можно рассказать. Ноне про №2, ее надо исключить. И вот она рассказывает про №4, №6, №3,№7... за исключением №2. Она исключила второй номер. А в сущности,она исключила4теперь все интриги, кроме первой, поскольку она не называла их попорядку. Хейли:Этопросто игра слов.

Эриксон:Ноподсознание делает это, а вы должны это учитывать. Поэтому вывнушаете им, чтобы они исключали все, что хотят скрыть, и они этоделают. Но вы также внушаете им, чтобы они говорили, и они опять жеэто делают. Но и скрывают они и рассказывают реактивно. Пока онисобираются скрывать, вы должны побуждать их к сокрытию. Обсуждаяобраз собственного тела, то есть то, как вы видите себя, какой высебе представляетесь, когда смотрите на себя мысленным взором, что выдумаете

особственном теле и как его воспринимаете, вы, конечно же, не захотитерассказать мне о некоторых частях вашего тела, но остаются еще идругие части — те, о которых вы захотите поговорить. Например,ваш подбородок и рот. Вы можете подумать даже о ваших лодыжках. Выможете подумать о собственном животе и о волосах на голове... (Ауслышав слова «волосы на голове», как вы думаете, сколькодевушек подумают о девственности?) Определенная часть ваших волос —как вы ее воспринимаете и что вы чувствуете по этому поводу? Хейли:Этотоже игра слов?

Эриксон:Нет,это игра с фактом существования гени-тальной канавки. Определеннаячасть волос находится именно там.

Хейли:Очевидно,вы делаете это не только для того, чтобы изучить образ собственноготела у пациента, но и для того, чтобы заставить пациентов тщательноосознавать собственное тело.

Эриксон:Заставлятьосознавать их свое тело: «И когда вы здесь сидите, вы думаете отом, какой аспект собственного «Я» вы должны предложитьдля обсуждения...»

«Когдавы здесь сидите» — это, по-видимому, переходная фаза. Нона чем вы сидите? И какое тело вы хотели бы иметь? Такое тело,которое вполне устроило бы женщину с другим типом личности, или жетакое тело, которое было бы приятно именно для вашей личности? Имного ли вы знаете об этом? Хейли:Естественно,учитывая мою ориентацию, мне было интересно узнать историю появлениясимптома. Меня интересовало, почему с 13 до 14 лет у девушкипрерывался менструальный цикл? Эриксон:Да,и тут бы я поговорил с ней о бренности жизни, тела и о том, что еетело может внезапно и жестоко прекратить свое существование. И обугрозе смерти. Это тело обречено на превращение в прах, и каждыйменструальный период приближает ее к смерти, а это очень болезненно.

Хейли:Этоиной способ восприятия менструации. Эриксон:Новы знаете, он работает. Хейли:Да-да,я знаю, но менструация говорит ей также, что она женщина и небеременна. Я думал примерно об этом.

Эриксон:Вывоспринимаете менструацию в рамках мужского мышления.

Хейли:Акак воспринимает это женщина? В рамках старения?

Эриксон:Очем думает каждая женщина? Когда она достигнет определенноговозраста, она перестает менструировать. Поэтому для нее как личностиэто нечто совсем иное. Внутри ее личностного пространства менструацияпредставляет собой нечто жизненно важное. ..

Выпросто подумайте, как женщина воспринимает свой день рождения, когдаей исполняется двадцать пять. Это — не двадцатипятилетнийюбилей, это — юбилей в четверть века... А как она чувствуетсебя по поводу своего тридцатилетия? Она навсегда прощается с темвременем, когда ей было двадцать... И эта страшная дрожь прирасставании — расставании с четвертым десятилетием? Адвадцатипятилетний юбилей — это юбилей в четверть века, и этойчетверти века придается огромное значение от Аризоны до Массачусетса.

Таккогда она прекратила менструировать? Хейли:Ввозрасте тринадцати лет. Когда ей было три года, она потеряла своегоотца. Впоследствии, во время бомбежки она потеряла и отчима, которыйтогда отправился на фронт. В его отсутствие мать развелась с ним. Итогда у девочки не только прекратились менструации, но и появилисьприступы головокружения и тошноты по утрам, и это продолжалось втечение многих месяцев. Это выглядело так, будто она стараласьзаменить потерянную семью другой, своей собственной. Мне казалось,что ее состояние имитировало беременность.

Эриксон:Онапотеряла своего отца, когда ей было три года, и отчима во времябомбежки. Если бы ей было три года, она могла бы ждать возвращенияотца. А как она могла представить свое состояние в три года?

Хейли:Вывосприняли ее состояние, как регрессию? Эриксон:Да,потому что в возрасте трех лет (как она понимала это в четырнадцать)она действительно могла с нетерпением ждать, когда отчим снова придетдомой. А сейчас из-за этой бомбежки город не функционирует, порядок вдоме нарушен, и ее функция тоже нарушена. Она ведь — частьцелого. Хейли:Да,она описывала это так, как если бы все перестало функционировать.Может быть, она и не употребляла этих слов, но смысл ее описания былименно таким. Она перестала ходить в школу, встречаться с подругами,видеть отчима и так далее. Эриксон:Да,она еще не выросла, чтобы ходить в школу, ее забрали бы из школы. Онабыла слишком маленькой для школы и слишком маленькой, чтобыменструировать.

Хейли:Почему,когда менструации появились снова, они стали болезненными?

Эриксон:Почемубы нам не предположить, что это была закономерная болезненность?Хейли:Чтовы имеете в виду?

Эриксон:Перваяменструация может появиться легко и естественно, не вызывая никакихособенных ассоциаций. Так что первая менструация может бытьбезболезненной. Потом вы прерываете функцию, и через некоторое времяона появляется неожиданно и внезапно. Потеря функции была оченьболезненной, и ее появление может напомнить о той боли, которая былапережита в результате потери любви, и прибавьте еще сюда нормальнуюмышечную реакцию. Так что это закономерная болезненность. Вы ломаетеруку, ее помещают в гипс, и постепенно вы привыкаете к гипсу. В одинпрекрасный момент гипс снимают, но вы ста-

раетесьдержать руку в прежнем положении — иначе она болит. Хейли:Да.

Эриксон:Да,и это тоже закономерная боль. Боль в неиспользуемом органе. Тем неменее вы хотите, чтобы ваша рука двигалась нормально, но она у васболит не оттого, что вы имеете конфликты. Почему прерванныйменструальный цикл, возобновляясь, должен нести с собой боль? Этотфакт уже сам по себе мог испугать ее и поднять вопрос: «Можетбыть, теперь так будет всегда?» И она начинает ждатьболезненных менструаций. Каждый раз она имеет целый месяц для того,чтобы предвидеть болезненную менструацию и проверить предвидение.

Хейли:Яуверен, что именно этим она и занимается — проводит весьмесяц в ожидании боли. Эриксон:Да,и каждый раз она получает еще одно доказательство. В беседе с ней ябы задал примерно такие вопросы: «Каков именно ваш цикл? Какмного прокладок в день вы используете? Регулярны ли менструации?Начинаются ли они обычно по утрам? Может, они начинаются днем илиночью? Или тут нельзя обнаружить никакой закономерности?»Хейли:Обычнорегулярно и по утрам. Эриксон:Ябы обратил особое внимание на вопрос: «Сколько прокладок?»Ведь это — очень интимный вопрос. «Промокают ли прокладкинасквозь, или вы меняете их, как только они становятся влажными?»Она уже сказала, что менструации регулярны и начинаются по утрам. «Ачто бы вы почувствовали, если бы менструация началась днем раньшетого срока, чем вы ожидали? А если бы не утром, а ночью? Что бы вытогда почувствовали?»Первое,что я хотел бы здесь изменить — это время появления симптома.Хейли:Высчитаете, что, если вы измените время, то вам удастся что-то сделатьс болью? Эриксон:Еслимне удастся сделать это со временем, то боль перестанет бытьожидаемымсобытием.Нео-

жиданноесобытие безболезненно, поскольку появляется внезапно. Поэтому этумысль надо укрепить в ее сознании. В данный момент она слишком занятавопросами типа «сколько прокладок, промокают ли они насквозь»,поэтому внушения, касающиеся перемещения симптома во времени, до еесознания не дойдут. Хейли:Станутли внушения более эффективными из-за того, что они пройдут мимосознания? Эриксон:Онанаходится на таком расстоянии от вас, что может свободно вас слышать.Она слышит все, что вы говорите; она и пришла затем, чтобы говорить свами; она собирается слушать, используя для этого как сознание, так иподсознание. А вы просто отдаете себе отчет в том, что это так. «Ачто бы вы почувствовали, если бы менструация началась неожиданноночью?» Заметьте, что я использую здесь слово «чувствовать»— чувствовать можно не только боль. Хейли:Да-да,я понимаю.

Эриксон:Итак,я заменил ей чувство боли, которое возникало как реакция наменструацию, другим чувством. А теперь давайте займемся общимподходом к болезненным менструациям.

Многиеврачи и психотерапевты не учитывают прав пациентки, и они стараютсяизбавить девушку от болезненных менструаций, не давая ничего взамен.Если какая-то девушка приходит ко мне и просит избавить ее от болипри менструациях, я четко ей объясняю, что она хочет избавиться отболи при менструациях настолько, насколько она сама об этом знает.Несомненно, в ее жизни могут возникнуть обстоятельства, когда онабудет нуждаться в этом болезненном периоде. Возможно, ей понадобитсяуклониться от какого-нибудь мероприятия, и тогда она сможетиспользовать этот аргумент. Быть может, ей понадобится отложитьэкзамен. Или ей захочется иметь дополнительный выходной день.

Такчто на это можно посмотреть весьма реально. Она хочет избавиться отболи, а боль ей удобна. Бес-

сознательноегораздо разумнее сознания. К вам приходит девушка, просит избавить ееот боли при менструации, и вы жизнерадостно внушаете ей, что онасвободна, а ее бессознательное знает, что проблемы-то вы не поняли. Вданный момент вы говорите ей как менструирующему существу, что онаможет быть свободной от боли, но она твердо знает, что собираетсявыходить замуж, беременеть и таким способом прерывать свойменструальный цикл, и, значит, ни одно из ваших внушений несформулировано так, чтобы соответствовать последующей истории ееменструации.

Онаотвергнет предложенное вами избавление от боли, поскольку вы не учлиестественный ход событий. Ее подсознание остро понимает это и простосмеется над вами, потому что вы предположили, что ее менструальныйцикл никогда не прервется. Но он прервется. Она может заболеть.Возможно, она уже когда-то болела, и болезнь нарушила регулярностьменструаций. И бессознательное, обратившись к вам за помощью, хочет,чтобы вы рассматривали ее как личность, которая встретится в жизни стем-то и тем-то. Если вы даете ей право на болезненную менструацию,как на способ сообщить мужу тот факт, что она хочет новую шубу, то выдаете ей право на то, чтобы сохранить эту боль, равно как и на то,чтобы избавиться от нее. Теперь это — ее собственный выбор; выничего не отбираете у нее насильно, ничего такого, что она считала бысвоим. Вы просто предлагаете ей возможность устранения боли, если этов данной ситуации удобно, либо сохранение ее, если она сейчас нужна.Тут дело обстоит обычно так же, как и тогда, когда вы побуждаете ихскрывать.

Хейли:Новедь все это верно относительно большинства симптомов, не так ли? Этоверное отношение к симптомам?

Эриксон.Этоверное отношение к симптомам. Вот пациентка тридцати лет, котораясосет большой палец и расцарапывает соски и пуп до тех пор, пока тамне

появятсяцарапины. Она делает это с детства. Она хотела бы прекратить это ипоэтому обратилась к психотерапевту. Я сказал ей, что не будупроводить с ней психотерапию, а просто вылечу меньше, чем за тридцатьсекунд. Она знала, что это невозможно. Но она хотела узнать, как яэто сделаю за тридцать секунд, и я сказал, что все, что она должнаделать, это говорить «да». (Она знала, что это ничего неизменит.) «Вы будете говорить «да» и иметь в виду«да». В следующий раз, когда вы захотите поцарапатьсоски, я хочу, чтобы вы сделали это. Вы придете ко мне в кабинет,откроете грудь и сделаете это. Сделаете ли вы это?» Онасказала: «Да», а затем добавила: «Вы знаете, что яникогда этого не сделаю, никогда». И она имела в виду: «Яникогда не сделаю этого». Она говорила о том, что никогда несделает этого у меня в кабинете. Хейли:Да.

Эриксон:«Да,конечно, вы никогда не сделаете этого». Ее подсознание знало, очем идет речь, и переместило всю интенсивность в отрицание. Хейли:Возвращаяськ образу собственного тела и к нашей пациентке — что вы делаететогда, когда приходите к выводу об ущербности образа собственноготела?

Эриксон:Чтоя делаю? Одна девушка пришла ко мне, потому что была очень нервной,пугливой, тревожной и неуверенной в себе. Она не любила людей и людине любили ее. Она была настолько стеснительной, что с трудом выходилаиз дома. Она боялась людей и, если обедала в ресторане, то покупалагазету, чтобы спрятаться за ней. Домой она возвращалась парковымиаллеями, чтобы ее увидело меньше народа. Она всегда ходила в самыедешевые закусочные, чтобы люди не могли смотреть на нее и презиратьее. Ну и, кроме этого, она совсем не стоила того, чтобы на неесмотреть. Я заставил ее нарисовать автопортрет, как бы проверяя ееспособности к рисованию. Вот ее портрет, видите? Хейли:Ничегоне понимаю. Простое собрание частей.

Эриксон:Вконце терапии она нарисовала автопортрет в полный рост в обнаженномвиде. Сначала она нарисовала голову, потом — все остальное.Хейли:Ичто же вы сделали в период между первым и вторым рисунками? Каковспособ преодоления ущербности образа собственного тела? Эриксон:Предварительноя осведомился, действительно ли она хочет, чтобы я проводил с нейпсихотерапию, и будет ли она сотрудничать со мной в процессе терапии.Она ответила, что у нее нет выбора, и я согласился с ней. Онадействительно не имела выбора, но если уж она пришла ко мне, то естьсовершила первый, самый трудный шаг, то попытка поменятьпсихотерапевта означала бы, что этот самый трудный первый шагпридется делать заново. Это убедило ее в том, что она должна остатьсяу меня. Хейли:Японимаю.

Эриксон:Онане осознавала, что я поставил преграду ее возможным попыткам уйти отменя. Но этот барьер был поставлен. И я сказал ей, что психотерапиябудет направлена на все ее функции как человеческого существа, чтопредполагает не только то, как она работает и ходит по улицам, но ито, как она ест, спит, отдыхает.

Чтопредполагает еда? Еда предполагает последующее мочеиспускание идефекацию. Попробуйте-ка есть, не делая этого. Каждый ребенок знает,что человек ест, и раньше или позже он должен сходить в туалет. Этоодна из самых фундаментальных вещей, и вы всегда помните об этом. Ядал ей понять это на примере еды. Все ее функции как человека —существа, которое ест, спит, работает, отдыхает; и это включает всебя все. Я хочу знать все, что вы можете мне сказать, и все, о чем ятолько могу подумать. Хейли:Этоочень хитрая фраза, не так ли? Вы бы хотели знать все, что она можетсказать вам... Это пугающее утверждение, но опасность тут жеустраняется.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы


Deprecated: Methods with the same name as their class will not be constructors in a future version of PHP; EasyTpl has a deprecated constructor in /home/s/syntonesru/syntone-spb.ru/include/components/tpl/easytpl.php on line 2

Наши Партнеры