С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Стратегии семейной терапии. Терапия Милтона Эриксона в контексте семейной терапииСкачать


Автор: Эриксон М., Хейли Дж.

Вслучае вмешательства родственников психоаналитическое лечениеподвергается опасности, и надо сказать, что мы совершенно не умеем сней бороться. Мы вооружены для борьбы с внутренним сопротивлениемпациента, считая это сопротивление неизбежным. Но как мы можемзащитить себя против сопротивления внешнего? Заставить родственниковвести себя определенным образом, давая им какие-либо объяснения,невозможно, как невозможно заставить их держаться подальше от всегоэтого дела. Им нельзя и довериться, поскольку в этом случае мырискуем потерять пациента, который совершенно справедливо требует,чтобы человек, которому он доверяет, принимал в разногласиях егосторону. Любой, кто знает кое-что о распрях, раздирающих семью, неудивится, узнав, что аналитик обнаруживает, что самые близкие кпациенту люди заинтересованы, скорее, в том, чтобы он оставалсятаким, каков он есть, а не в его выздоровлении. Родственники недолжны противопоставлять свою агрессию действиям профессионала. Нокаким образом можно заставить людей, недоступных вашему влиянию,принять эту позицию? И мы естественным образом приходим к выводу, чтосоциальная атмосфера и степень развития непосредственного окруженияпациента значительным образом влияют на результат лечения.

382

Этодовольно печальный вывод относительно действенностипсихоаналитического лечения, если даже мы можем объяснить львинуюдолю наших неудач подобными внешними факторами! Это признание Фрейдав собственной неспособности взаимодействия с семьями очень любопытно.Далее там же он писал: «За несколько лет до войны, когда притокпациентов из разных стран сделал меня независимым от злой или добройволи моего родного города, я взял за правило никогда не принимать налечение пациента, который не был бы независимым от других во всехсуществующих отношениях. Понятно, что далеко не каждый психоаналитикможет позволить себе поставить пациенту такие условия». Такоеограничение существенным образом дискриминирует пациентов, которыесвязаны с другими людьми посредством какой бы то ни было зависимости.

ИМесмер, и Фрейд считали, что они знают, что следует делать с каждымотдельным пациентом, но не знают, что делать с родственниками,несмотря на то, что Фрейд соглашался с тем, что лечение может бытьбезрезультатным, если психотерапевт не найдет способов успешноговзаимодействия с семьей. Оба, и Месмер и Фрейд, имели дело с молодымидевушками, и каждый из них обнаружил, что родители реагировали налечение отрицательно, прерывая его.

Пытаясьобъяснить это загадочное поведение родителей, каждый из них ищетобъяснения в соответствии с собственными взглядами. Месмер считал,что родители мисс Парадиз боятся потерять ее пенсию, а такжеподозревал, что против него плетутся какие-то интриги. Фрейд нашелобъяснения в попытках скрыть аморальное сексуальное поведение матери.Столкнувшись с подобной проблемой, другие психотерапевты объяснили быситуацию, исходя из некоторых других предпосылок. Но однако в нашевремя в сотнях случаев обнаруживался факт, что такой тип реакцииродителей на успешное лечение молодого пациента с тяжелыминарушениями

383

психическогоздоровья распространен чрезвычайно широко. Причины такой реакции вкаждом из случаев не исчерпываются причинами финансового илиморального характера. Такой тип реакции обусловлен более общимипричинами. Когда ребенок достигает возраста, в котором он можетпокинуть дом и начать самостоятельную жизнь, «проблема»заключается не в ребенке, а в кризисной стадии развития, которойдостигла семья. Взаимодействие с родственниками существеннонеобходимо для лечения, поскольку в них и заключается проблема. Ислучай Фрейда, и случай Месмера могли бы быть восприняты современнымисемейными психотерапевтами как типичные для той стадии развитиясемьи, когда дети вырастают и начинают покидать дом. В этот периодпоявляются новые проблемы, обостряются старые, и психотерапевт,вмешивающийся в ситуацию, имеет дело не с отдельным человеком, а сцелой семейной системой. Проблемы этой фазы могут проявляться вразличной форме. До сих пор в нашей книге мы делали упор на проблемумолодого человека, который пытается достичь независимости отродителей и начать собственную самостоятельную жизнь. Когда этопроисходит, родители должны отдаляться от своего ребенка и здесь мырассмотрим именно эту сторону проблемы. Человек не толькоединственное существо, приобретающее новых родственников по линиижены или мужа, но и единственное существо, которое должно преодолетькрайне резкий переход от отношения к своим детям как к предметузаботы, до отношения к ним как к равным. Когда дети вырастают иначинают независимую жизнь, в семье должны наступить существенныеизменения.

Месмеруи Фрейду не хватало именно идеи о том, что «симптомы»являются подсознательными сделками между людьми, удовлетворяющимимногие потребности, в том числе защитные. Выздоровлению юноши илидевушки сопротивляются на только родители. Сопро-

384

МилтонЭриксон. Джей Хейли

тивляетсяи сам пациент, пока психотерапевт не сделает что-либо с его семьей.Чем больше сопротивляется пациент, там более велика вероятность того,что с его выздоровлением в семье может произойти катастрофа. Еслипосмотреть на ситуацию с этой точки зрения, то станет ясно, какиеспособы следует использовать для ее реального разрешения.Психотерапевт может осуществлять вмешательство кризисного типа,собрав всю семью вместе, либо он может взаимодействовать с семьейчерез мать, отца, ребенка, родственников, или же использовать всеспособы вмешательства одновременно. Но если он попробует упрочитьситуацию, госпитализируя ребенка или выписывая ему лекарства, то,вероятнее всего, потерпит неудачу. А если он сосредоточит свои усилияна всей семье и на продвижении ребенка к нормальной жизненнойситуации, в которой он будет продолжать связь со всей семьей, то,скорее всего, достигнет успеха. Взаимодействуя с семьей на этойстадии ее развития, Эриксон использовал разнообразные методы. Мывыбрали один из случаев, когда он лечил молодую девушку, чтобысопоставить его способ вмешательства со способом Месмера и Фрейда.Эриксон описывал эту ситуацию так:

Однаждыотец привел ко мне свою дочь, молодую девушку. У нее было остроешизофреническое состояние. Всю первую неделю отец находился придочери, но мать не приезжала, чтобы забрать ее домой. Затем я увиделмать. Затем я устроил дело таким образом, что дочь осталась, а ееродители уехали обратно на побережье.

Этамолодая женщина страдала от избыточного веса. Бедра у нее былиневообразимо толстые. Она была загружена своими переживаниями,смутными фантазиями и плохо осознавала, что вокруг нее происходит.Тактильные ощущения у нее не координировались со зрительными. Она немогла воспринимать зрительно

385

Согласноее рассказу, мать ненавидела ее с самого детства. Мать всегдапользовалась отсутствием отца, чтобы шлепать ее. Мать все времяговорила ей, что она уродливая и у нее нет будущего, а ее отецнехороший и эгоистичный человек. Мать утверждала, что в молодости онабыла очень красивой, но этот несчастный ребенок совершенно испортилвсю ее красоту. Моя проблема состояла в том, чтобы научить девушкуосознавать тот факт, что она была хорошенькой и что ей не следуетпереедать. Я выразил свое любопытство по поводу того, что запрекрасные бедра могут скрываться под этой оберткой из жира.Поговорив с матерью, я узнал, что она не хотела ребенка и, когда оназабеременела, это не понравилось ни ей, ни ее мужу. Мать давалапонять дочери, насколько нежеланным ребенком она была. Она дажесмеялась, когда купала девочку и называла ее при этом жирным иуродливым ребенком. Беседуя с дочерью о матери, я назвал мать жирнойнеряхой. Я спросил ее, почему бы, черт побери, ее отцу не приструнитьэту жирную неряху, которая так пронзительно орет и бьет ребенка,который должен был быть порождением того, что называется счастливымисексуальными отношениями. Пока я говорил все это, пациентканапрягалась, и, когда она напряглась в достаточной мере, я отвлек еевнимание, спросив: «Удобно ли лежит ваш локоть на поручнекресла?» Таким образом я запускал поисковое поведение. «Да,конечно, вы не можете найти поручень кресла, вы можете найти еготолько лишь локтем. Поскольку вы можете найти его локтем, вы можетепросто наслаждаться. Локоть может найти поручень кресла, а вы можетенайти свой локоть». Таким образом, я продолжал развивать ееспособность к тактильным ощущениям.

Чтобывызвать ее эмоции, я критиковал ее мать, и, когда она в ответ на этодостаточно напрягалась, я расслаблял ее, переключая ее внимание. Я нехотел перевозбуждать ее эмоции и поэтому позволял ей раз-

13 М. Эриксон, Дж. Хейли

386

рядитьих так, как она этого хотела. Я мог вызвать эмоции, затем отвлечь ее,и, таким образом, эмоции у нее появлялись только там, где мне этобыло нужно. Затем я снова начинал критиковать ее мать, усиливая ееэмоции, а затем снова отвлекал ее. Я мог сказать, что, если бы ееотец хотел завести любовницу, когда жена отвергала его в сексуальномплане, я посчитал бы этот поступок достойным одобрения. Я вызывал ееэмоции, и она могла связать их с потребностями ее отца, а также с ееправами. Все напряжение ее эмоций сосредоточилось на праве ее отцавступить в сексуальные отношения с любой женщиной, которую онвыберет, включая ее мать. В действительности, конечно, ее отецникогда не изменял жене, но мать не раз говорила пациентке, что онделает это постоянно. Возбуждая ее эмоции и упоминая затем права ееотца, я хотел, чтобы внутренне она встала на его защиту и на защитуего прав, таким образом с ним идентифицируясь. С матерью ей былоидентифицироваться трудно, разве что в плане избыточного веса идругих нехороших вещей. Но ее отец был хорошим человеком, и когда онаначала защищать его права, то начала тем самым идентифицироваться совсеми его достоинствами. Вы начинаете защищать мои права и что жепроисходит? Вы становитесь моим союзником. Вы становитесь частьюменя.

Причтении этого описания представляется, что Эриксон сосредотачиваетсятолько на дочери, как могли бы это сделать и другие психотерапевты,пренебрегающие семейным контекстом. В той мере, в какой дочь быласвязана со своими родителями, она не могла достичь самостоятельности,не нарушая жизни своих родителей. В подобных случаях, если состояниепациента или пациентки улучшается, родители обычно прерывают лечение,заболевают или разводятся. И это не вопрос восприятия дочериродителями, а их реальные жизненные реакции на ее выздоровление,которое привело бы к тому, что она перестала бы быть средствомобщения

387

междуними. Однако Эриксон не просто работает с одной лишь дочерью. Работаяс ней, он продолжает взаимодействовать с родителями, помогая им темсамым пережить выздоровление дочери. Он продолжал свое описание так:

Ясказал отцу, чтобы он пока пожил отдельно от жены. Он мог время отвремени возвращаться к ней, когда она находилась в хорошемрасположении духа, и вступать с ней в сексуальные отношения. Он могоставаться даже неделю или две, если отношения оставались хорошими.Мать прекрасно играла в гольф и во многих отношениях была прекраснымпартнером. Я устроил так, что мать регулярно мне звонила, пока ялечил ее дочь. Она использовала меня как некоторую фигуру отца,который мог разговаривать с ней строго, но объективно. Когда онаделала что-то плохое, она звонила мне и рассказывала об этом, а ядолжен был дать ей розог по телефону. Таким образом, работая сдочерью, я поддерживал контакт с ее родителями.

Япроделал большую работу, чтобы дать девушке понять, что ее завернутоев жир тело прекрасно. Я мог хвалить ее тело, рассказывать, как онопрекрасно, хотя до сих пор оно было сокрыто не только под одеждой, нои под слоем жира. Она не видела красоты своего тела, и я рассказывалей об этом, потому что это было нечто абстрактное, о чем я могговорить свободно. Я дал хорошую нарциссическую оценку ее грудей,живота, бедер, бугорка Венеры, гладкой, мягкой кожи на внутреннейповерхности бедер, скрытой под слоем жира. Я был очень заинтересован,чтобы обнаружить, что за прекрасная девушка скрывается под слоемжира.

Сейчасона замужем, причем счастливо, и летом у нее должен родиться ребенок.Она вышла замуж за приятного молодого человека, и я одобрил ее выбор.Девушка спросила меня: «Должна ли я пригласить на свадьбумать?» Она боялась, что мать устроит на

388

МилтпонЭриксон. Дже.й Хейли

свадьбеистерику с рыданиями. Она может начать поносить жениха и родителейжениха, а также собственного мужа. Но она считала, что должнапригласить мать. Я ответил: «Выложите матери все, как есть.Скажите ей, чтобы она села, заткнулась и слушала вас. Затем с твердойрешимостью вы объясните ей, что вы приглашаете ее на свадьбу, но тамона должна показать себя хорошей матерью, но хорошей согласно вашемуопределению, уравновешенной, прилично себя ведущей, вежливой».Девушка действительно выложила матери все как есть, и та пришла вужас. На свадьбе мать вела себя превосходно.

Совершенноясно, что подход Эриксона в данном случае состоит в том, чтобыпровести семью через эту фазу развития. Вместо того, чтобысосредоточиться исключительно на девушке и заставить тем самымродителей прервать лечение, когда ей станет лучше, онсосредотачивается также и на ситуации родителей. Вместе с тем онработает над недостатками девушки, устанавливает длительные отношенияс отцом и матерью, поддерживая их таким образом, и реорганизуетсупружеские отношения, заставляя отца выехать из дома, а затемпоявляться в доме тогда, когда ему захочется. Вместо того чтобыпозволить родителям спонтанно разъехаться, когда девушка выздоровеет,что происходит во многих случаях, Эриксон заранее устраивает разъезд,изымает девушку из семьи и устраивает ее брак, а затем сновасоединяет родителей уже на новых основаниях.

Эриксонне собирает всю семью на регулярные встречи, как это делают многиедругие психотерапевты. Иногда он собирает всю семью вместе, иногданет. Поначалу семейные психотерапевты пытались воздействовать насемью в целом, проводя совместные встречи для всей семьи, но востальном оставляя положение прежним. Когда этот подход оказалсянесостоятельным, многие семейные психотерапевты рекомендовали изы-

389

матьребенка из семьи, помещая его в нормальные условия жизни, например, вотдельную квартиру или пансион (но не в психиатрическую больницу),пока продолжался курс семейной терапии. Оказалось, что кризис,вызванный необходимостью отрыва юноши или девушки от семьи,невозможно разрешить простыми совместными беседами, если ребенок приэтом остается жить дома. Эриксон учил в этих ситуациях выбиратьподход, при котором сплоченность семьи не становилась главной целью вданной ситуации. Эриксон отвергал идею о том, что во время семейнойпсихотерапии ребенку следует жить в семье, «чтобы он могнаучиться иначе взаимодействовать со своими родителями». Онговорит: «Может ли молодой человек или молодая девушкаоставаться жить в такой семье и при этом действительно научитьсявзаимодействовать со своими родителями по-другому? В течение всейсвоей жизни он учился тому, как не взаимодействовать с нимипродуктивно и успешно. Ведь он приобрел столько тонких навыков иовладел таким огромным количеством способов непродуктивноговзаимодействия с ними. Обычно я организую ситуацию так, что молодойчеловек покидает семью в то время, как я продолжаю работать сродителями».

ИногдаЭриксон встречается со всей семьей для того, чтобы изменить способвзаимодействия ребенка и родителей, хотя чаще всего он встречается сними отдельно и очень редко — вместе. Из примера, в которомЭриксон работал сразу с несколькими членами семьи, решая при этомотносительно легкую проблему, видно, как быстро он заставил родителейи молодую девушку взаимодействовать более зрелым образом, уважая приэтом друг друга.

Комне пришли отец, мать и дочь, и я пригласил их всех вместе зайти вкабинет. Остальные дети в этой семье выросли и жили отдельно. Этобыла самая млад-

390

МилтонЭриксон, Дж&й Хейли

шаядочь, и она обладала самым бурным темпераментом, какой только можнопредставить. Родители тоже выражали свои эмоции самым бурнымспособом, и все трое были совершенно неспособны слушать друг друга.

Когдая увидел все это, я попросил их сесть и говорить по одному. Ядобавил, что, когда говорит один человек, у остальных двоих ртыдолжны быть закрыты. Я попросил дать полный отчет о ситуации сначалаотца, затем мать и дочь. Сейчас я не помню в точности порядок, вкотором я захотел их выслушать, иногда я варьирую этот порядок. Но вданном случае мне было нужно, чтобы дочь высказалась последней.

Итак,каждый из них выразил свои чувства, а остальные двое слушали. Затем ясказал: «Хорошо, дайте мне подумать». Через пару минут яповернулся к дочери и сказал: «А сейчас я даю тебе пять илидесять минут, ты можешь понаблюдать за минутной стрелкой на часах.Продумай все, что ты хочешь сказать своим родителям, приятное,неприятное и нейтральное и продумай также, в каком порядке ты будешьвсе это говорить. Выскажись откровенно, прямо и честно. Я также будунаблюдать за часами. Это займет у тебя около десяти минут. Я считаю,что для размышления тебе будет достаточно этого времени. Тогда тыбудешь знать, как ты используешь последующие десять минут».

Предполагалось,что я заставил ее подумать, что она хочет сказать, но вдействительности я менял ситуацию. Фактически я сказал: «Когдаистекут десять минут, ты будешь знать, что ты будешь делать впоследующие десять минут». И девушка изменилась именно такимобразом.

Поистечении десяти минут она сказала: «Я уже сказала все, чтохотела им сказать, а они даже не слушали меня. Но они знают, что яэто сказала, и я тоже знаю об этом. Нет смысла все это повторять».Я сказал девушке: «Не возражаете ли вы против того, чтобы выйтии подождать в другой комнате?» Она вышла, а я обратился кродителям: «Совпадает ли с

391

вашиммнением то, что сказала ваша дочь? Она сказала, что уже высказалавсе, что имела сказать, вы ее не слушали и потому нет смысла этоповторять». Затем я добавил: «А сейчас оставайтесьспокойными и продумайте это. Когда истекут пять минут, вы будетезнать, как вести себя в течение последующих пяти минут».Девушке я дал десять минут, а родителям только пять, как бысоглашаясь с ними, что они уже взрослые.

Послетого как пять минут истекли, они в сущности сказали: «Еслитолько как следует подумать, каких мы тут глупостей наговорили икакие эмоции проявили, то станет ясно, что ни один из нас не уважаетостальных. Никто из нас в этом кабинете не проявил никакого уважениядруг к другу. Вы оказались единственным человеком, проявившимуважение». Я ответил: «Должны ли мы сообщать ваше мнениедочери?» Они сказали, что она это знает так же, как это знаютони.

Япозвал дочь и сказал: «Твои родители считают, что сейчас вамвсем стоит пойти домой. Они сказали, что знают теперь, что им следуетделать, а ты знаешь, что следует делать тебе. Они считают тебя такойже умной, как и они сами». Я встречался с этой семьейединственный раз. Но из других источников я знал, что с тех пор удевушки было все в порядке.

Излишняязабота и чрезмерная опека родителей обычно мешают ребенку достичьнезависимости и начать взаимодействовать с ними, как с равными.Наиболее разрушительными родителями являются не те, кто плохоотносится к ребенку, а те, кто относится к нему слишкомснисходительно и опекающе, — в таких условиях ребенку оченьтрудно стать независимым. Чем более благожелательны родители и чембольше они помогают ребенку на этой стадии жизненного цикла семьи,тем более трудной становится психотерапевтическая задача отлучениядетей и родителей друг от друга. Следую-

392

МилтонЭриксон, Джей л.ейли

щийнеудачный случай вмешательства иллюстрирует типичную проблему.

Мнепозвонил один врач и попросил, чтобы я посмотрел его сына, которыйучился в старших классах и с которым родители перестали справляться.Они купили ему машину, стереоустановку, цветной телевизор, давали емубольшие суммы денег на карманные расходы, но мальчик становился всеболее требовательным, эгоистичным и деструктивным по отношению ковсей семье.

Япообещал встретиться с мальчиком хотя бы раз в присутствии родителей.Они привели его ко мне. Я попросил его сесть, заткнуться и услышатьот родителей все самое худшее, что они могли о нем сказать. Онинеохотно рассказали мне о его плохом поведении. Пока они говорили,лицо мальчика выражало полнейшее удовлетворение. Я спросил его: «Былили они честны и точны, рассказывая все это?»

Мальчикответил: «Да нет, черт побери, они пропустили массу вещей,потому что им было стыдно об этом рассказывать. Я разорвал панталоныматери, выкрикивал все непечатные слова, которые только могли прийтимне в голову, и я пописал в кастрюлю с ужином. И знаете, что в ответна это делает мой старик? Он дает мне пять или десять долларов, амать плачет». Я ответил: «Видишь ли, твои родители хотят,чтобы я взял тебя на лечение. Я не твой отец и не твоя мать. И я немогу справиться с тобой в физическом отношении. Но ты сможешьобнаружить, что мой мозг работает гораздо лучше и быстрее, чем твой.А сейчас, если ты хочешь быть моим пациентом, ты должен будешьпринять некоторые условия. Я совершенно не собираюсь относиться ктебе по-доброму, как это делают твои отец амать.Они хотят уехать в отпуск. Они уедут на две недели, а ты останешься ибудешь моим пациентом. Ты будешь жить в хорошем отеле, недалекоотсюда. Ты будешь платить за жилье.

393

145долларов в месяц и заказывать там любую еду, которую ты захочешь. Нокаждый день ты будешь приходить ко мне на час, на два. И посмотрим,сможешь ли ты вынести некоторые вещи, которые я тебе скажу спокойно иобъективно. Я не считаю, что тебе что-либо из этих вещей понравится.А сейчас я хочу знать, сможешь ли ты вытерпеть со мной две недели,пока твои родители будут в отпуске?»

Онответил: «Я могу попытаться. С жильем и с едой понятно, а какбыть с остальными деньгами?»

Яответил: «По этому вопросу мы примем разумное решение. Я скажутебе, сколько денег ты сможешь тратить и ты эти деньги получишь. Отцуэто не понравится; возможно, и тебе это не понравится. Но ты будешьполучать 25 долларов в неделю, ни центом больше, и никаких кредитов идолгов при этом ты иметь не будешь».

Наэто он сказал: «Забавно посмотреть, что вы попытаетесьсделать». Обратившись к родителям, я сказал: «Онсогласен. А сейчас уезжайте в отпуск, а когда приедете, заходите,чтобы посмотреть, как у него идут дела». И они уехали.

Впервые дни мальчик много читал и читал хорошие книги. Мы беседовалиоб этих книгах и о том, что вообще ему надо от жизни. Он, конечно,мог бы развлекаться, делая своих родителей несчастными, но в этомслучае что бы он стал делать тогда, когда они умрут? К чему стоило быему приготовиться? Сколько денег оставит ему отец, если вообщеоставит?

Черезнесколько дней он сказал: «Знаете, платить за одну комнату содной кроватью столько денег довольно бессмысленно. Я хочу поискатьквартиру, да и работу». Он нашел квартиру и снял ее вместе сдвумя молодыми парнями. Обоим было около двадцати лет, и они работалиочень много, зарабатывая деньги для того, чтобы поступить в колледж.Они не употребляли алкоголя, наркотиков. Он стал жить вместе с ними,стал искать работу и нашел ее.

394

Затри дня до возвращения родителей он сказал мне: «Черт бы побралвсе это. После того вреда, который я причинил родителям, я еще долженкем-то становиться. Я не собираюсь больше с ними встречаться» .

Втечение двух последних дней мне не удавалось заполучить мальчика ксебе, но под принуждением он все-таки явился. Затем мне удалосьсделать так, что он пришел ко мне через день после того, как егородители вернулись из отпуска. Родители вошли в кабинет, и я сказалему: «А сейчас поздоровайся как следует со своими родителями».Он произнес непечатное слово. Я ответил: «Сними свои ботинки иноски и пройди в соседнюю комнату, сядь на пол и продумай все это».

Затемя спокойно сказал родителям: «Вы воспитывали этого мальчикатак, что такое его поведение возникло с необходимостью». Ярассказал обо всем, что мальчик делал все это время, назвал книги,которые он прочитал, рассказал, что он нашел работу и покаудерживается на ней. Затем он осознал, что родители скоровозвращаются, и он снова столкнется с этой старой глупейшейситуацией. Он отреагировал протестом, и я должен был насильно тащитьего к себе. И теперь я отказываюсь от него, как от пациента.

Родителипытались доказать мне, что в душе он очень хороший мальчик. Возможно,они были с ним слишком щедры и слишком много прощали ему. Я ответил:«Но я не могу сейчас с ним справиться. И я собираюсь дать вампонять, используя для этого самый наихудший способ, как глупо вы велисебя с ним».

Затемя сказал мальчику, который сидел на полу без носков и ботинок:«Сейчас ты пойдешь домой вместе со своими родителями. А сейчаспойди сюда, возьми свои носки и ботинки, сядь на свой стул и обуйся».Мальчик сидел, слушая с вызывающим видом.

Вкомнате наступило абсолютное молчание. Я ждал и ждал, ждал и ждал.Наконец, отец встал, взял носки

395

сботинками и дал их мальчику. Жена воскликнула: «О, нет, нетак!» Когда ее спросили, что она имела ввиду, она ответила: «Неважно что, но ты всегда уступаешь, ты всегда сдаешься».

Ясказал мальчику: «Ну, и что ты хотел бы делать сейчас? Я нехочу отвечать за ловкого хулигана, который намеренно делает пакости.Если ты хочешь сотрудничать, я буду сотрудничать с тобой. Или же тыможешь вернуться домой со своими родителями и подумать о той пустоте,которая ждет тебя в будущем. Я считаю, что тебя ждет колония длямальчиков, а затем тюрьма или психиатрическая больница, и все это неза горами».

Онответил: «Я пойду домой вместе с родителями и стану болеенезависимым. Я не буду трогать машину родителей, я буду ходитьпешком. Я устроюсь на работу и продам некоторые из своих вещей, чтобыу меня были свои собственные деньги».

Яответил: «Отлично, а теперь вернись в мотель и собери своивещи. А я поговорю с твоими родителями». После того как онушел, я сказал: «Вы, конечно, слышали, что пообещал ваш сын».Отец ответил: «Я считаю, что это прекрасно». Мать жеспросила: «Вы уверены, что он говорил всерьез?» Я ответилим: «Он со всей серьезностью пообещал вам преподнести весь мирна тарелочке с голубой каемочкой, и он еще многократно будетповторять эти обещания, используя для этого самые пылкие слова. Но ниодного своего обещания он не выполнит. Он дружит с наркоманами иворами и скоро может оказаться среди них». Мать сказала: «Яне думаю, что все закончится так плохо. Он сдержит свое слово».

Мальчикне сдержал ни одного из своих обещаний. Он вел себя все хуже и хуже,в конце концов родители были вынуждены поместить его вгосударственную психиатрическую больницу. Мальчик позвонил мне избольницы и спросил, не смогу ли я принять его на лечение. Я ответил,что я готов, но он должен для

396

этогонастроить себя так же серьезно, как настроен я. Он рассказал мне, чтопосле того, как он провел несколько недель в этом паршивом месте сэтими паршивыми людьми, питаясь этой паршивой едой, он действительноподготовился к психотерапии.

Егородители пришли ко мне, чтобы сказать, что они погубили своего сына.Я заметил, что у них есть еще двое детей и спросил, не собираются лиони относиться к ним также снисходительно, как относились к старшемусыну. Они ответили, что не собираются.

Черезнекоторое время отец позвонил мне, чтобы поблагодарить за то, что ясделал для них и пытался сделать для их сына. Он сказал, что онисобираются воспитывать оставшихся детей правильно. Отец посылал комне других пациентов.

Черезнесколько недель мне позвонил сам мальчик и сказал, что черезнесколько дней он выписывается из больницы, и спросил, не приму ли яего на лечение. Я ответил утвердительно и назначил встречу. Онудовлетворился уже тем, что дал мне надежду еще раз его увидеть, и яникогда более не встречался с ним.

Смоей точки зрения мальчик был безнадежен, но относительно родителей ясохранял надежду. Если они остались последовательными, принеся вжертву старшего сына, то это вынудило бы их остальных своих детейвоспитывать правильно. От людей, знающих эту семью, я узнал, что таконо и произошло. В данном случае Эриксон сосредоточил почти все своевнимание на мальчике. И, соответственно, с родителями работал гораздоменьше, чем обычно. Он попытался прямо и непосредственно вовлечьмальчика в продуктивную жизнь, но это ему не удалось. Если в другихслучаях Эриксон мог воздействовать на мальчика посредством одногоиз родителей, то в этом случае он этого не сделал. Какую бы функциюв семейных и супружеских отношениях ни выполняло поведение мальчика,она, эта функция, не была учтена, и Эриксон, таким образом, оказалсяв той же ситуации,

397

чтоФрейд и Месмер, воспринимая семью скорее как помеху лечению, нежеликак проблему, которую следует разрешить.

Особенностьэтого случая заключалась еще и в запутанности отношений мальчика сотцом. Если в семье имеется ребенок с нарушенным поведением, тообычно оказывается, что один из родителей излишне вовлечен в проблемыребенка и относится к нему слишком снисходительно. Другой родительостается на периферии. В процессе лечения второй родитель меняет своюпериферическую позицию на более центральную, для того чтобы ослабитьинтенсивность взаимодействия первого родителя и ребенка. Вбольшинстве случаев излишне опекающей и чрезмерно вовлеченной впроблемы ребенка является мать, а отец занимает периферическуюпозицию. В этом случае чрезмерно вовлеченным оказался отец. Можносказать, что излишнее участие отца сопровождалось защитой ребенкомотца, что выразилось в отказе мальчика покинуть отца. Однако Эрик-сонне поставил проблему таким образом.

Эриксончасто работал непосредственно с ребенком, успешно извлекая его изсемьи. Иногда он при этом заставлял молодого человека посмотреть насвоих родителей критически и самостоятельно подумать над тем, какоенаправление в жизни ему хотелось бы избрать. При этом родители отнюдьне должны были игнорироваться, но рассматривались как нечтопериферическое по отношению к интересам молодого человека. Этотподход иллюстрирует следующий пример:

Молодуюдевушку из семьи, живущей в Новой Англии, привезли ко мне в Феникс наконсультацию. Девушка попала в автомобильную катастрофу. Вместе с нейбыл ее друг. Ей были нанесены минимальные повреждения, но после этогослучая четыре семьи, в том числе семья девушки, начали преследоватьдруг друга в судебном порядке. Девушка также перенесла

395

двехирургические операции, в которых я не видел необходимости, о чем ейи сказал. Кроме того, в течение нескольких месяцев она беседовала спсихиатром о своем детстве, в чем тоже, по моему мнению, не былоникакой необходимости. Этот психиатр и направил ее ко мне, посколькуне считал, что лечение идет успешно, а также потому, что она страдалаот болей, не имеющих органических причин. Эту боль он не сумелустранить даже посредством гипноза.

Оназашла в мой кабинет удрученная и угнетенная, с левой рукой наперевязи, и было очевидно, что рука эта искалечена на всю жизнь. Онавела образ жизни инвалида, считая поэтому, что она никак не можетпокинуть своих родителей, однако при всем этом она была совершеннопсихически нормальной.

Япроводил с ней психотерапию в форме светских бесед. Мне удалосьзаставить ее критически проанализировать поведение своих родителей,младшей сестры, знания, полученные в дорогой частной школе, которуюона посещала перед тем, как поступить в колледж. До этого момента онаникогда не думала о своей жизни критически. Не думала она также и отом, что бы она хотела сделать со своей жизнью. Я заметил, чтоавтокатастрофа принесла ей несколько ушибов и пару ненужных операций,но в самом деле, чего бы ей действительно хотелось? Помнить прошлоеили подумать о предстоящих пятидесяти годах и о том, что она хотелабы сделать с ними. Я сказал ей, что будущее должно обеспечить еймногие вещи, отсутствие ссор с родителями и судебных дел. Ейследовало бы подумать о том, чем бы в жизни она могла наслаждаться.Она начала говорить о браке и отметила, что ее сестра вышла замуж замолодого человека без согласия ее родителей, а сейчас она ждетребенка. Она отметила затем, что родители ее на это согласны. Тогда яспросил ее, почему мать и отец должны соглашаться или не соглашатьсяс тем, что их дочь растет, выходит замуж и рожает детей.

399

Вконце одной из наших бесед, а это было на Пасху, я спросил у нее, неслышала ли она когда-нибудь о том, что уроженцы Новой Англии обожаютплавать зимой. Я порекомендовал ей, чтобы она пошла в бассейнпоплавать, как только вернется в мотель.

Наследующий день ко мне пришла мать девушки и сказала: «Не знаю,что вы сделали с моей дочерью. Она плавает, ныряет и очень довольнасобой. Эта не та девушка, которую я воспитывала». В этом я сматерью согласен.

Последевятнадцати часов лечения, причем некоторые встречи былидвухчасовыми, мать вместе с девушкой вернулась домой. Перед отъездомя сказал матери, чтобы она сказала своему мужу прекратить всю этучепуху о судебном преследовании по поводу автокатастрофы. Судебноедело должно быть отозвано или прекращено.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы

Наши Партнеры