1 Стратегии семейной терапии. Терапия Милтона Эриксона в контексте семейной терапии

С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Стратегии семейной терапии. Терапия Милтона Эриксона в контексте семейной терапииСкачать


Автор: Эриксон М., Хейли Дж.

В1943 году жена одного из моих учеников обратилась ко мне, изложивсвою проблему так: «Передо мной и моим мужем стоит оченьсложная проблема. Мы очень любим друг друга. Сейчас он находится навоенной службе, изучая там медицину. Он окончит курс в 1945 году, имы надеемся, что к тому времени война закончится. После того, как ондемобилизуется, мы хотим завести ребенка, но я боюсь этого. У моегомужа есть братья и сестра, и происходит он из очень хорошей семьи. Я— единственный ребенок в семье. Мой отец очень богат, у негоесть предприятия в Чикаго, Нью-Йорке и Майами. Скоро он приедет домойи навестит меня.

Моямать посвятила себя общественной жизни. Она постоянно занятаорганизацией мероприятий в Нью-Йорке или Лондоне, Париже или Италии.Меня воспитывали гувернантки. Они занимались со мной с самого раннегодетства, потому что моя мать не могла позволить, чтобы ребенок мешалее общественной жизни. Кроме того, она считала, что гувернанткагораздо полезнее ребенку, так как специально подготовлена для того,чтобы иметь дело с детьми. Мне не часто доводилось увидеть свою мать.

Когдая еще не ходила в школу, мать, если она только появлялась дома,устраивала многолюдные вечера, и меня вытаскивали из детской, чтобыпродемонстрировать мои хорошие манеры и то, как я умею рассказыватьдетские стишки. Гости восхищались, а после этого я должна былаубраться со сцены. Мать

253

всегдапокупала мне подарки — например, прекрасных кукол, — накоторые можно было только смотреть, так как они были слишком хороши,чтобы играть ими, и обычно они лежали на полке. Она никогда неподарила мне ничего такого, с чем можно было бы играть. Когда матьслучайно оказывалась дома, я была для нее всего лишь объектомвыставки.

Отецмой был совершенно другим. Когда он был дома — а он старалсявсегда приезжать тогда, когда мог подарить мне несколько днейдетства, — он водил меня в цирк, на праздники, рождественскиеелки, и даже на обеды в разные рестораны, где я могла сама заказатьвсе, что только приходило в голову. И я по-настоящему любила отца, ноего доброта заставляла меня сильно тосковать о нем, когда его не былорядом со мной.

Когдая подросла, меня послали учиться в пансион. Летом я ездила в самыелучшие детские лагеря. Все у меня было самое лучшее. И в конце концовменя послали учиться в такую школу, где я научилась вести светскиеразговоры и вообще говорить правильные вещи. Ученицам того класса,где я училась, разрешалось посещать вечера младшекурсников вколледже, и там я познакомилась со своим будущим мужем. Мы сталипереписываться, затем встречаться все чаще и чаще; и, наконец, мойотец согласился на наш брак, но моя мать сначала тщательно изучилародословную моего жениха, прежде чем дать согласие на брак. Онатщательно планировала грандиозную свадьбу, и была до глубины душиоскорблена, когда мы с мужем просто уехали. Я знала, что просто несмогу выдержать то общественное мероприятие, которое моя матьсобиралась сделать из моей свадьбы. Она наказала меня за наш отъездтем, что сама уехала в Париж. Отец же сказал нам: «Отлично,ребята!» Он, в сущности, никогда не одобрял светскую жизнь моейматери.

Атеперь моя проблема состоит в том, что я очень боюсь заводить детей.Мое детство было несчастным,

254

ябыла очень одинока. Вокруг не нашлось никого, кто бы заставил моихгувернанток выполнять их обязанности как следует, и они воспринималименя как некое надоедливое существо. Подруг у меня вообще не было. Итеперь я очень боюсь иметь детей и не знаю, что с ними делать. Ядействительно не знаю ничего хорошего о детстве. Но я хочу детей, моймуж тоже этого хочет, и мы оба хотим быть счастливыми, и чтобы детибыли счастливы. Муж послал меня к вам. Вы можете загипнотизироватьменя и устранить мои страхи?»

Ядумал над этой проблемой несколько дней, а потом решил использоватьгипноз, причем использовать таким образом, который в данном случаемог бы быть полезным. Сначала мне нужно было проверить возможностимолодой женщины как гипнотического субъекта. Она оказаласьсомнамбулой, к тому же очень чувствительной по отношению к любымвнушениям. Обнаружив это, я загипнотизировал ее и добился возрастнойрегрессии до периода «где-то между четырьмя и пятью годами».Я дал ей инструкцию, что сразу же после регрессии к этому возрастуона «спустится вниз в гостиную, где увидит незнакомогочеловека, который заговорит с ней».

Онарегрессировала удачно и посмотрела на меня широко раскрытымиудивленными глазами ребенка, спросив: «А вы кто?» Яответил: «Я — Человек из Февраля, друг твоего отца. Ясижу здесь и жду, когда он придет домой, потому что у меня к немудело. Не поговоришь ли ты со мной, пока я буду ждать?» Онаприняла предложение и рассказала мне, что у нее день рождения вфеврале. Она ждала, что отец пришлет ей на день рождения хорошиеподарки, а может быть, даже сам приедет и привезет их. Она говориласовершенно свободно на уровне четырех-пятилетней девочки, котораябыла довольно одинока и своим поведением выказывала Человеку изФевраля явную симпатию.

255

Примерночерез полчаса я сказал, что пришел ее отец и я буду говорить с ним, аона сейчас пойдет к себе наверх. Когда я уйду, она спустится вниз ксвоему отцу. Она спросила, вернется ли Человек из Февраля снова, и язаверил ее в том, что она увидит его снова, но не раньше июня. ОднакоЧеловек из Февраля появился и в апреле, и в июне, и незадолго до ДняБлагодарения, и перед Рождеством. Между появлениями Человека изФевраля я пробуждал пациентку и вел с ней какие-то необязательныеразговоры.

Япредложил пациентке встречаться в течение нескольких месяцев, иногдапо два раза в неделю. У нее обнаружилась спонтанная амнезия насобытия, происходившие в трансе, но в регрессивных гипнотическихсостояниях я разрешал ей вспоминать предыдущие визиты Человека изФевраля. Проводя с пациенткой первые беседы, я позаботился о том,чтобы собрать информацию о важных датах ее жизни, чтобы Человек изФевраля случайно не помешал своим приходом произойти какому-либоважному событию в ее жизни.

Терапияпродолжалась. В состоянии транса пациентка проживала год за годом, иинтервалы между появлениями Человека из Февраля постепенноувеличились, так что, когда ей исполнилось четырнадцать, она началавстречать его «случайно» в тех местах, в которых ей вдействительности случалось быть. Часто Человек из Февраля появлялсяза несколько дней до какого-то важного события в ее жизни. Когда еевозраст приближался к двадцати, она продолжала встречаться сЧеловеком из Февраля, находя в этом удовольствие и беседуя с ним отом, что обычно интересует подростков.

Помере того как я все больше и больше узнавал о моей пациентке и онавспоминала все больше событий из своего детства, я смог перемещать еев определенное время. И теперь Человек из Февраля появлялся занесколько дней до какого-нибудь действительно

256

важногособытия в ее жизни и разделял с ней ожидания этого события. Или же онмог встретиться с ней через несколько дней после этого события ивспоминать о нем вместе с ней.

Спомощью этого метода оказалось возможным внедрить в ее памятьощущение того, что ее понимают, а также чувство, которое возникает,когда делишься с реальным человеком своими переживаниями. Она могласпросить Человека из Февраля, когда она снова его увидит. Если онатребовала подарков, ей приносились только недолговечные вещи. Тогда унее появлялось чувство, что она съела леденец или только что гуляла сЧеловеком из Февраля в цветущем саду. Поступая так, я обнаружил, чтоуспешно расширяю ее воспоминания о прошлом, добавляя к ним чувства,характерные для эмоционально удовлетворительного детства.

Помере продолжения терапии пациентка, находясь в обычном бодрствующемсостоянии, становилась все более уверенной в том, что она сможет бытьхорошей матерью. Время от времени она спрашивала, что я с ней делаю всостоянии транса, поскольку она чувствовала все большую уверенность втом, что знает, как обращаться с детьми любого возраста. Внезависимости от того, находилась она в трансе или в бодрствующемсостоянии, я всегда отвечал ей, что не надо помнить то, что возникаетв состоянии транса так, чтобы осознавать значение произнесенных тогдаслов. Надо помнить свои эмоции, наслаждаясь ими, и разделять их сдетьми, которые, возможно, у нее будут.

Черезмного лет я узнал, что она родила троих детей и радуется тому, какони растут и развиваются...

Глава 6. Рождение детей ивзаимодействие с ними

Рождениеребенка создает отцов, матерей, бабушек, дедушек, дядей, теть иоказывает влияние на всю систему семьи. Ребенок может стать желаннымпополнением семьи или принести с собой дополнительные трудности. Онможет сплотить семью или разрушить ее. Если присутствовали какие-либосомнения относительно устойчивости брака, то с рождением ребенка ониусиливаются. У членов семьи появляются новые обязанности. Супружескиеотношения также меняются. Женщина, в свое время выбравшая себемужа-подкаблучника, после рождения ребенка вдруг может ощутить себялегко ранимой и нуждающейся в мужской опеке. Такие новые требованияжен часто удивляют таких мужей. Если тещи и свекрови до сих пор небыли допущены в дом, теперь они появляются там в качестве бабушек, иэто, несомненно, оказывает влияние на отношения между супругами. Еслив этот период появляются какие-либо эмоциональные проблемы, то ихследует рассматривать в контексте изменившихся отношений врасширенной семье.

Послерождения ребенка симптомы чаще всего появляются у матери. Она можетстать депрессивной, совершать странные действия, что обычнодиагностируется как послеродовой психоз, или же вести себя такимобразом, который тревожит окружающих. Если центром внимания являетсямать, а не целостная семейная ситуация, ее обычно помещают впсихиатрическую больницу, при условии, что нарушения поведения у неедоста-

9 М. Эриксон, Дж. Хейли

258

точновыражены. Этот подход, как обычно считают, представляет собойконсервативное лечение с целью защиты здоровья матери и ребенка. Покаона находится «в заключении», ей помогают понять, почемуона заболела, став матерью. С точки зрения семейной психотерапии,госпитализация представляет собой радикальное вмешательство в семью,чаще всего с неблагоприятными последствиями.

Тутсовершенно не учитывается результат госпитализации, еслирассматривать его в целостном семейном контексте. Пренебрегать могутсамыми очевидными проблемами, такими, например, как вопрос о том, ктобудет заботится о новорожденном, пока мать находится впсихиатрической больнице. Обычно ребенка включают в какую-либосемейную подгруппу. Часто отец забирает ребенка в свою родительскуюсемью, где за ним ухаживает его мать. Ребенок в данном случаевключается в семейную систему таким образом, что его мать оказываетсяизолированной от семьи. Когда мать возвращается из психиатрическойлечебницы, она обнаруживает, что ее ребенок стал членом другой семьи.Как правило, женщина начинает бороться за то, чтобы вернуть своегоребенка, или же она может беспомощно наблюдать как за ее ребенкомухаживают другие. Когда мать снова помещают в больницу, то причинойэтого обычно считается нарастание трудностей, связанных с рольюматери. То, что ее снова помещают в больницу именно тогда, когда онаначинает злиться и отстаивать свое право на заботу о ребенке, непринимается во внимание; равно как и то, что ее беспомощность —это реакция на недоверие к ней родственников. В таких случаях мужначинает метаться между женой, на которую эксперты навесили ярлыкпсихически больной, и матерью, которая успела привязаться кноворожденному. Когда его мать предъявляет обоснованную жалобу на то,что ее внука будет воспитывать бывшая пациентка психиатрическойбольницы, он теряется. Госпита-

259

лизацияв психиатрическую больницу может заставить супружескую пару свернутьс нормальной колеи развития и таким образом лишь усложнить проблему,вместо того чтобы ее разрешить.

Нижеследующийпример иллюстрирует кризис семьи в период рождения ребенка.

Женщинадвадцати с лишним лет родила своего первого ребенка, после чего еепсихическое здоровье резко расстроилось. Она рыдала, заявляя, что онаничтожество, потому что не в состоянии позаботиться о своемноворожденном ребенке. Когда пришло время выписки из больницы, онапо-прежнему выглядела расстроенной, апатичной и все время рыдала.Сразу после выписки муж предпочел отвезти свою жену к своимродителям, а не в их собственный дом. Живя с родителями мужа, женаначала лечиться у районного психиатра. После нескольких недельбезрезультатных встреч с ним она была помещена в психиатрическуюбольницу на обследование. В истории болезни записано: «Помещениев стационар ускорилось тем, что однажды утром она приняла Десять илидвенадцать таблеток аспирина, что очень встревожило ее мужа и егородителей, с которыми они жили вместе. Ранее предполагалось, чтопосле выписки из роддома они будут жить в собственном доме, но этооказалось невозможным» . После двухнедельного лечения впсихиатрической больнице ей стало несколько лучше, но «этоулучшение скорее всего было лишь демонстрируемым для того, чтобыскорее выписаться из больницы».

Несколькораз в неделю она ходила теперь на индивидуальную психотерапию, однаконесколько раз психотерапевту пришлось прийти к ней домой, поскольку«она ссылалась на то, что ее состояние не позволяет ей прийти кпсихотерапевту». На сеансах психотерапии она рыдала и называласебя неудачницей. Через четыре месяца безрезультатного леченияпсихиатр послал ее на консультацию к двум своим

260

коллегам.Один поставил диагноз: «шизоффективные нарушения у недостаточнозрелой личности», и счел показанным электрошоковое лечение,поскольку при использовании психотерапии больная не продвигалась квыздоровлению. Другой психиатр поставил другой диагноз: «Истерическаяструктура характера с включением обсессивно-компульсивных элементов»,но вместе с тем он считал, что здесь «имеется максимумпсихотических факторов». Этот психиатр направил ее напсихологическое обследование, и психолог дал заключение об«отсутствии психотических факторов». Она дала всего триответа на десять карт.

Послевсех этих консультаций психиатр направил ее ко мне на гипноз, чтобыопределить, возможно ли ослабление симптома, или же, по меньшей мере,прояснение причин ее болезни. При этом она продолжала посещатьиндивидуальную психотерапию.

Припервой же встрече с ней стало ясно, что она не является хорошимгипнотическим субъектом. Поэтому речи о гипнозе быть не могло.(Впоследствии я узнал, что по дороге ко мне она сказала мужу: «Никтоне сможет меня загипнотизировать!»)

Посколькуженщина могла лишь рыдать, я пригласил в кабинет ее мужа и сталразговаривать с ними обоими. И жена стала меньше плакать и большеговорить — она была вынуждена делать это, потому что.ей женужно было поправлять мужа, рассказывающего о ее состоянии.

Мужоказался приятным молодым человеком, который работал у своего отца.Состояние жены его и пугало и вместе с тем вызывало недоумение. Онотметил, что несмотря на утверждение жены о том, что она не всостоянии заботиться о ребенке, она прекрасно справляется с купаниеми кормлением ребенка. Тут жена прервала его, чтобы сказать, нет, онане может этого делать и что именно поэтому за ребенком полностьюухаживает его мать. Она сказала также, что не чувствует, что ребенок«действительно ее»,

261

посколькуона за ним не ухаживает. Когда муж приходит домой с работы, он, чтобыпоговорить о ребенке, идет не к ней, а к своей матери, и ониобсуждают между собой поведение ребенка в этот день.

Ивсе это происходит потому, что она так неадекватна и неполноценна,сказала она перед тем, как зарыдать с новой силой.

Этупроблему можно рассмотреть с различных точек зрения. Если в центревнимания будет находиться только жена, то следует предположить, чтоиз-за определенных событий в ее жизни материнство вызывает у неетревогу и страдание. Лечение в таком случае должно быть направлено нато, чтобы помочь ей понять, что означает для нее рождение ребенка, исвязать нынешнюю ситуацию с прошлыми ситуациями и подсознательнымиидеями.

Еслиже расширить угол зрения, то в ситуацию можно будет включить и мужа.Это был приятный молодой человек, который, возможно, не хотелпокидать свою родительскую семью и брать на себя ответственность,присущую взрослому человеку. Он работал на своего отца, и, какоказалось, был не в состоянии противоречить своей матери иподдерживать свою жену, когда между ними возникал спор.

Проявляясвою несостоятельность, жена склоняла мужа к принятию большейответственности в браке. Он же отреагировал тем, что передал этуответственность своей матери.

Еслиже рассмотреть целостный семейный контекст, то окажется, что молодаяпара жила в ненормальной ситуации. Их собственный дом оставалсяпустым, а мать мужа выполняла роль матери ребенка, вместо ролибабушки ребенка. Настоящая мать все больше и больше отдалялась отмужа и семейного круга, в то время как муж возвращался к роли сына,живущего в лоне родительской семьи.

262

Еслипосмотреть на эту проблему более широко, то цель лечения становитсяочевидной: надо, чтобы молодая пара переехала в свой собственный дом,и мать начала заботиться о ребенке так, как это делают нормальныематери. Если же это произойдет не сразу, то будет лучше нанятьслужанку, нежели пользоваться помощью кого-либо из родственников, таккак впоследствии, когда мать выздоровеет, служанку можно будет простоуволить, в то время как родственников будет не так-то легко убедить втом, что все уже в порядке и помощь их более не нужна.

Дляразрешения проблемы этой молодой пары, была применена простаяпроцедура в стиле Эриксона. Поскольку жена считала себя в даннойситуации беспомощной, я разговаривал, обращаясь к мужу, она же простоучаствовала в разговоре, делая поправки и высказывая возражения.Разговор касался их планов на будущее, и муж сказал, что онинадеются, в конце концов вернуться к себе домой. Жена со слезамисогласилась с ним. В ответ на мой вопрос, муж также сказал, что онвсегда может на пару недель освободиться от работы, чтобы помочь женеухаживать за ребенком, когда они переедут в свой дом. Поскольку стем, что надо возвращаться домой, были согласны все, то оставалосьлишь определить срок, когда это произойдет. Довольно резко я спросилмужа: «Не рано ли будет, если вы вернетесь домой в среду?»Среда наступала через два дня. Муж довольно нерешительно согласился,предположив, что это возможно. Жена перестала рыдать и началапротестовать, утверждая, что два дня — это недостаточный срок,потому что дом был закрыт в течение многих месяцев и там надо какследует убрать. В ответ на мой вопрос муж сказал, что он сможет взятьдва выходных дня и посвятить их подготовке дома к переезду. Женарассердилась и сказала, что они не успеют, поскольку детскую нужноотремонтировать и, кроме того, сделать еще очень многое. Но япродолжал

263

настаиватьна том, что они смогут переехать уже в среду. Она упрямо отстаиваласвое. Так продолжалось некоторое время, пока она не сказала сердито,что до субботы все равно у них ничего не получится. Компромисс былдостигнут и все согласились с тем, что надо переезжать в четверг,причем жена была довольна тем, что ей удалось снять среду с повесткидня. В течение трех последующих дней жена была так занята уборкой иремонтом, что у нее не осталось времени на осознавание самого фактапереезда. Родители мужа были поставлены перед свершившимся фактом имогли лишь помочь им с переездом.

Мужухватило всего недели, чтобы помочь жене приспособиться. Через неделюон вернулся на работу. Молодая мать прорыдала несколько дней, но приэтом ухаживала за ребенком очень хорошо. Через две недели она нетолько перестала плакать, но и выразила полную уверенность в том, чтоона способна быть матерью, и уверенность эту она оправдывала своимидействиями. Психиатра она больше не посещала.

Притаком способе лечения может встать вопрос о том, была ли вдействительности разрешена проблема, если мать теперь вела себянормально. Что породило симптом и что ожидает эту женщину в будущем?Впоследствии состояние этой женщины оставалось нормальным, а еемладенец вырос и превратился в здорового, счастливого ребенка (какимон и был в период депрессии матери). Что же «скрывалось»за симптомом, осталось неизвестным.

Этотслучай является примером того, как удивительно быстро можно вылечитьчеловека, если разделять эриксоновскую предпосылку о том, чтоотдаленная цель терапии должна быть и непосредственной целью. Есликонечная цель «лечения» состоит в том, чтобы женщинаначала ухаживать за своим ребенком в своем собственном доме, живя смужем, готовым взять на себя ответственность за семью, то следуетпредпринять не-

264

медленныедействия, направленные на достижение этой цели. Цель не может бытьдостигнута, пока не преобразована жизненная ситуация, и проблемасостоит именно в создании более нормальной жизненной ситуации. Чтобыв семье изменить положение вещей, не обязательно лечить всех членовсемьи, предписывая им терапию, как это представляют себе некоторыесторонники семейной терапии. Очень часто терапия с одним из членовсемьи может изменить все, или же, как в этом случае, пара можетпереместиться в нормальную ситуацию. Для этой пары нормальной быласитуация самостоятельного ухода за младенцем. Они нуждались лишь впомощи для преодоления кризиса, препятствующего переходу на этустадию.

Послерождения ребенка наступает длящийся несколько лет период ухода замаленькими детьми и вхождения в сложную роль родителей. Хотя и в этотпериод бывают проблемы, чаще всего кризисы возникают при достижениидетьми школьного возраста, когда у них становится больше обязанностейперед обществом. В этот период как дети, так и родители делают своипервые шаги к расставанию друг с другом.

Проблемыдетей в этот период чаще всего связаны с несоответствием ранеевыработанного внутри семьи поведения новым внешним обстоятельствам.Широко распространены проблемы, которые возникают в результатенеспособности ребенка ходить в школу. Причины этого могут скрыватьсядома, в школе или же во взаимодействии дома и школы. Обычно причинытрудностей надо искать в семье, но это совсем не означает, что из-запроблемы ребенка на лечение следует брать всю семью. Это простоподразумевает, что психотерапевт в своей работе должен учитыватьположение в семье.

Приработе с детьми Эриксон использовал множество процедур. Иногда онпривлекал к лечению родителей или же просто просил сотрудничать сним, выполняя определенные действия. Но он мог и совершенно

265

исключатьродителей из процесса лечения и объединяться с ребенком противродителей и против всего остального мира.

Критическоезначение «игры» в эриксоновской терапии становитсянаиболее очевидным при его работе с детьми, но это отнюдь не игроваятерапия в обычном смысле этого слова. Так же как и при работе совзрослыми, Эриксон не ставит себе цели помочь ребенку понять, что ончувствует по отношению к своим родителям, или понять значение своихпереживаний. Цель Эриксона — преображение. При работе с детьмион использовал и гипноз, но следует отдавать себе отчет в том, чтоэто был совершенно необычный гипноз. Он почти никогда не использовалобычную процедуру наведения транса, а просто реагировал на ребенка,используя его язык и видение ситуации, рассматривая это как частьгипнотической техники. Сейчас мы приведем пример техники, где Эриксонвзаимодействовал со своим собственным ребенком (он часто рассказывалслучаи со своими собственными детьми, чтобы продемонстрировать то илииное свое утверждение).

ТрехлетнийРоберт упал с лестницы, рассек губы и вогнал передний зуб в десну. Онистекал кровью и громко кричал от боли и страха. Мы с женой поспешилиему на помощь. Едва увидев, как он лежит на земле, рыдая, с полнымртом крови, можно было понять, что ситуация требует принятиянеотложных и правильных мер.

Никтоиз нас не попытался поднять его. Вместо этого, как только он сделалпаузу для того, чтобы набрать в легкие воздуха для нового рыдания, ябыстро сказал ему очень просто, твердо и с сочувствием: «Ужасноболит, Роберт. Тебе просто ужасно больно». И сразу же, безмалейших колебаний, мой сын понял, что я знаю, о чем говорю. Он могсогласиться со мной, и он знал, что я тоже полностью согласен с ним.

266

Поэтомуон мог теперь слушать меня и доверять мне, поскольку я показал полноепонимание ситуации. В педиатрической гипнотерапии самое важное —это такое обращение к пациенту, которое давало бы ему возможностьсогласиться с вами и уважать вас за то, что вы можете так правильно иполно понять ситуацию, как он понимает ее со своей точки зрения.

Затемя сказал Роберту: «И будет еще болеть». Сделав этопростое утверждение, я выразил в словах его страх, подтвердил егопонимание ситуации, еще раз показал, что я хорошо понимаю все это иполностью соглашаюсь с ним, поскольку в этот момент единственное, чтоон мог предвидеть, это ждущие его впереди страдания и боль.

Следующийшаг для него и для меня состоял в том, чтобы сделать следующееутверждение в тот момент, когда он делал вдох: «И ты оченьхочешь, чтобы перестало болеть». И снова мы находились в полномсогласии, и я оправдывал и даже поощрял его желание. И это было егожелание, исходящее изнутри и представляющее собой настоятельнуюпотребность. Определив всю ситуацию таким образом, я мог теперьпредложить утверждение, которое могло быть принято с некоторойвероятностью. Это было такое внушение: «Может быть, оно скороперестанет болеть, через минутку или две». Это внушениеполностью согласовывалось с его собственными желаниями ипотребностями, поскольку оно сочеталось со словами «может быть,перестанет», оно не противоречило его собственному пониманиюситуации. Таким образом, он мог принять идею и начать реагировать нанее.

Кактолько он начал это делать, я перевел его внимание на другойважнейший аспект, важный для него как для страдающей личности иимеющий психологическое значение для всей этой ситуации в целом. Этоперемещение внимания само по себе играло важную роль в измененииситуации.

267

Прииспользовании гипноза в лечебных Или других целях наблюдаетсятенденция делать слишком сильное ударение на очевидном и неоднократноподчеркивать уже выполненные внушения, вместо того чтобы создаватьситуацию ожидания, в которой могут возникнуть желаемые реакции.Каждый боксер знает, насколько вредной может оказатьсяперетренированность. И каждый продавец знает, как опасно запродатьбольше, чем имеется в наличии. Те же самые человеческие качествавлияют и на применение гипнотической техники.

Следующимшагом в процедуре, использованной во взаимодействии с Робертом, былопризнание того значения, которое травма имела для самого Роберта, —осознание боли, потери крови, телесных повреждений, потерицелостности нормального нарциссического самоуважения и чувствафизического благополучия, так необходимого каждому человеческомусуществу.

Робертзнал, что ему больно, что он травмирован, он мог видеть на землепятна свежейкрови, ощущать ее вкус во рту и видеть свои измазанныекровью руки. Однако, подобно всем другим человеческим существам всвоем несчастье он хотел видеть нарциссический знак отличия, стремясьвместе с тем к нарциссическому комфорту. Никто не хочет страдать отпустяковой головной боли — если уж болит голова, то пусть этобудет страшная, ужасная головная боль, которую сможет вынести толькоодин страдалец. Любопытно, насколько искусной и успокаивающей можетбыть человеческая гордость! Итак, внимание Роберта должно было бытьнаправлено на две вещи, жизненно важные для него в этот момент. Этобыло сделано с помощью следующих утверждений: «Смотри, на землеужасно много крови! Интересно, это здоровая, хорошая, красная кровь?Мама, посмотри внимательно и скажи. Я думаю, что это кровь именнотакая, но я хочу, чтобы и ты убедилась».

268

Вданном случае ценности, важные для Роберта, утверждались несколькодругим способом. Ему необходимо было знать, что его несчастье вглазах других тоже выглядит катастрофически, как и в его глазах. Ноон нуждался также и в том, чтобы ему представили осязаемоедоказательство того, что он может сам себя оценить по достоинству.Выслушав мое замечание об «ужасном количестве крови»,Роберт снова мог признать, что я умно и со знанием дела оцениваюситуацию, принимая его собственные, пока не выраженные, но тем неменее реальные потребности. Вопрос о качестве крови возник в связи спсихологическим значением этой травмы для Роберта. В ситуациисерьезной травмы у человека прежде всего возникает непреодолимаяпотребность в компенсирующем чувстве благополучия. В соответствии сэтим мы с его мамой рассмотрели кровь на земле и оба выразили мнение,что это хорошая, красная, здоровая кровь. Таким образом, мы убедилиего не только на уровне эмоций, но и на уровне исследованияреальности, обучая его этому.

Нозатем мы дали Роберту понять, что благоприятное заключение о егокрови надо еще подтвердить, рассмотрев кровь на белом фоне раковины вванной комнате. К этому моменту Роберт перестал плакать, и его боль истрах отступили на задний план. Вместо этого он явно заинтересовалсяпроблемой качества крови. Мать помогла ему встать и пройти в ваннуюкомнату, где умыла его, чтобы посмотреть «правильно ли водасмешивается с кровью», придавая ей при этом «правильныйрозовый цвет». Затем мы снова внимательно проверили кровь накрасноту с последующим благоприятным заключением, а воду послеумывания — на розовость, к выраженной радости Роберта по поводутого, что его кровь была такой хорошей, красной и здоровой и присмешивании с водой придавала последней правильный розовый цвет.

Затемочередь дошла до вопроса о том, правильно ли кровоточит его рот иправильно ли он опухает.

269

Тщательныйосмотр к нашему и Роберта удовлетворению снова показал, что все, чтопроисходит во рту, является хорошим и правильным и доказывает, чтоимеет место реакция здорового организма. Затем встал вопрос осращивании губы. Поскольку это легко могло вызвать негативную реакциюребенка, контекст, в котором это было ему преподнесено, тоже былнегативным, предотвращая, таким образом, его возможную негативнуюреакцию. Вместе с тем это позволяло получить еще один важныйрезультат, и я с сожалением сказал, что вряд ли при сращивании губыему удастся получить много швов, и, к сожалению, он даже сможет ихсосчитать. Похоже на то, что он не получит даже и десяти швов, а онумел считать до двадцати. Я сожалел также и о том, что у него небудет и семнадцати швов, как у его сестры Бетти Элис, или двенадцати,как у его брата Алена. Но все-таки, и это его успокоило, у него будетбольше швов, чем у его братьев Берта и Ланса и у сестры Керол. Такимобразом, текущая ситуация была представлена так, что Роберт получилвозможность разделить со своими старшими братьями и сестрами общиепереживания и, тем самым, почувствовать себя наравне с ними и дажевыше их. Таким образом, он оказался подготовлен к тому, чтобывстретить хирургическое вмешательство без тревоги и страха, но снадеждой на то, что ему удастся помочь хирургу, и с желаниемвыполнить свое задание, то есть убедиться в том, что он сможетсосчитать швы. Таким образом, не требовалось больше никаких утешений,равно как и внушений об отсутствии боли. К разочарованию Роберта,потребовалось всего семь швов, но хирург сказал ему, что для сшиваниябыла использована нить из новейшего и лучшего материала, который былнедоступен его братьям и сестрам, и, кроме того, хирург сообщил ему,что шрам будет иметь необычную форму буквы W— первой буквы названия папиного колледжа. Таким образом,недостаточное количество швов было компенсировано.

270

МилтпонЭриксон, Лжей Хейли

Можетвозникнуть вопрос о том, был ли здесь использован гипноз. В сущности,гипноз в данном случае использовался с самого первого момента, иочевидным это стало, когда мальчик посвятил все свое вниманиемедицинским процедурам — всем по очереди, проявляя при этоминтерес к ним и испытывая удовольствие.

Вданном случае ни разу не было сделано фальшивого утверждения, а такженикто не пытался утешать мальчика, высказывая суждения,противоречащие его чувствам и пониманию ситуации. С самого начала яобъединился с ним, опираясь на его понимание, а затем, шаг за шагом,мы рассматривали и определяли жизненно важные для него элементыситуации, и эти определения должны были либо заведомо удовлетворитьего, либо заслуживать того, чтобы он их принял. Роберт в этойситуации находился в роли заинтересованного участника, правильнореагирующего на каждую предложенную идею.

Этотпример так типичен для Эриксона, что он может служить эмблемой егоподхода как ко взрослым, так и к детям. Сначала он полностьюпринимает позицию пациента, в данном случае говоря: «Страшнобольно, Роберт. Ужасно болит». Затем он делает утверждение,противоположное по содержанию ободрению или утешению — онговорит: «И будет еще болеть». Многие могут принять этоза негативное подкрепление или за предложение оставаться в состояниистрадания. Для Эриксона же это — способ присоединения кпациенту, создания таких взаимоотношений, при которых возможноизменение его состояния, в чем и состоит цель. Когда такие отношенияустанавливаются, он может теперь делать шаг к изменению, говоря:«Может быть, через минутку или две это перестанет болеть».

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы


Deprecated: Methods with the same name as their class will not be constructors in a future version of PHP; EasyTpl has a deprecated constructor in /home/s/syntonesru/syntone-spb.ru/include/components/tpl/easytpl.php on line 2

Наши Партнеры