1 Разум и чувства. Как любили известные политики

С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Разум и чувства. Как любили известные политикиСкачать


Автор: Фолиянц К.

Как он отреагировал на бескровную попытку самоубийства – неизвестно, но самолюбие его было явно удовлетворено. И он наконец оказал Еве более серьезные знаки внимания: Адольф купил своей любимой дом в самом престижном квартале Мюнхена, подарил не одну собаку, как она мечтала, а сразу двух черных шотландских терьеров Штази и Негуса и стал ежедневно звонить ей, а при случае и писать записочки. По его приказу новый дом был так перестроен, что комнаты любовников соединялись роскошной ванной.

К этому времени он и сам понял, что очень дорожит Евой – она привнесла в его жизнь то, чего ему прежде не хватало: спокойствие, умиротворенность, нежность, тепло и, наконец, энергию юной, цветущей, влюбленной женщины. Ева идеально подходила Гитлеру и по внутренним своим качествам, и по внешним – она воплощала собой идеал истинно арийской женщины.

Но даже прочувствовав свою любовь и привязанность к Еве, Гитлер по-прежнему держал ее в стороне от своей «общественной» жизни. Он особо настаивал, чтобы его Патшерль (это немецкое нежное обращение означает что-то вроде нашего «пусик» или «киска») не участвовала в политических делах. Ее имя было запрещено упоминать в официальной прессе национал-социалистической Германии. (А другой прессы тогда в Германии уже не существовало.) Когда фотография Евы неожиданно появилась в чешском журнале, да еще с подписью «Гитлеровская маркиза Помпадур», Адольф весьма серьезно отчитал Хоффмана. Главным тезисом устроенного разноса было: «Что бы ни происходило в моем доме, это не должно стать достоянием гласности!»

Истинная жизнь и сущность первого фашиста Германии должна быть сокрыта от любых посторонних глаз. К тому времени Гитлер уже пришел к власти, и народ должен видеть в своем вожде кристально чистого человека, который выше всех слабостей, недостатков и вообще идеален. Народ также должен быть уверен, что этот идеальный человек только и делает, что печется о благе народном и ни о чем другом не помышляет. Говорят, Гитлер настолько вымуштровал Еву, что она даже наедине называла его «мой фюрер».

Конечно, Ева не сидела взаперти – она бывала и на выставках, и в театре, и в кино, ходила на прогулки, принимала у себя друзей. А однажды Гитлер сжалился над ней (или ему надоело слушать ее упрашивания) и взял ее с собой на прием у герцогини Виндзорской, приехавшей с мужем в Бергхоф. Потом он и сам был не рад, что «сжалился»: Ева, не умолкая, говорила о бывшем короле Англии Эдуарде, который ради любимой женщины отрекся от короны. Ева всячески давала ему понять, что у них с бывшей миссис Симпсон (а ныне герцогиней Виндзорской) очень много общего и Гитлер мог бы уже перестать зацикливаться на своем партийном авторитете и тоже совершить поступок ради любимой женщины, то бишь ради нее, Евы. Гитлер слушал, но никаких намеков понимать не желал…

Но это был пока единственный прием, на котором ей довелось побывать. Например, на официальные приемы у Муссолини ее не приглашали, хотя сам дуче был бы наверняка не против. Еве дозволялось присутствовать только на митингах, демонстрациях и, конечно же, на «триумфальном шествии» нежно любимого фюрера.

Когда к ним в дом приходили важные гости, Гитлер отсылал свою ненаглядную на «женскую половину». И Ева сидела у себя и слушала веселые голоса, смех и музыку. Или же Адольф целыми ночами вел серьезные разговоры с другими важными гостями. А она все сидела в своей комнате…

Свое нежелание вводить Еву в политические круги Гитлер искупал подарками. Постепенно у нее собралось несколько шкафов платьев, дорогих шуб и прочих дамских туалетов. Осуждавший мотовство в других, фюрер ни в чем не отказывал Еве (когда дело касалось вещей). Еще в 1933 году он преподнес ей роскошный турмалиновый гарнитур. Ева необычайно дорожила этим первым дорогим подарком и частенько одевала его на выход. Дарил ей Адольф и просто деньги, как говорится, «на шпильки».

Заботился он и о безопасности Евы. Охранник из войск СС с двумя волкодавами сопровождал ее всегда и везде.

С другой стороны, Гитлер как истинный представитель немецкого народа назначил свою любимую управляющей в доме – да-да, не милой хозяйкой уютного дома, а именно управляющей. Он следовал закону об обязательной трудовой повинности. Под ее началом теперь официально находились эсэсовец Кенненбергер, выполняющий в доме роль мажордома, его сварливая жена, не желавшая подчиняться Еве, слуга Ханс и служанка Лизи. Лишенная возможности заниматься любимым спортом и прочими молодежными развлечениями, Ева не увлеклась, например, чтением или музицированием, а все свое свободное время, которого у нее было хоть отбавляй, посвятила совершенно бессмысленному занятию: Ева составляла подробнейший каталог своего гардероба. Неглупая красивая женщина в самом расцвете сил часами описывала каждую свою вещь, зарисовывала ее, отмечала, когда, где, за какую цену эта вещь была куплена, и перечисляла, с чем и как эту вещь следует носить. Замечательное времяпрепровождение для сорвиголовы…

По некоторым свидетельствам, жилище фюрера и Евы было обставлено достаточно скромно, поскольку рейхсканцлер «ценил простоту в домашней обстановке»… Вообще-то дом только внешне выглядел обычным, внутри он таким отнюдь не являлся. Скажем, та самая роскошная ванна, которая соединяла (или разъединяла) комнаты хозяев, была отделана каррарским мрамором и краны в ней были не простые, а позолоченные. Да и весь дом был полон музейных редкостей. Но личные комнаты были действительно обставлены более просто и удобно для жизни.

В комнате Евы стоял большой полукруглый диван с уютными подушками, над диваном висела довольно странная картина – обнаженная женщина стояла на коленях, откинув голову назад. По всей видимости, это была сама Ева. В той же комнате, но на противоположной стене, висел и портрет фюрера. Именно с этого портрета сделали открытку, которая расходилась миллионными тиражами. Комнату Евы с комнатой фюрера связывала не только ванная, но и телефон. Они всегда могли позвонить друг другу…

Святая святых дома – спальня Гитлера – тоже была обставлена по принципу «простоты»: только кровать, столик, шкаф и книги. Из спальни был выход на большой балкон, на котором дозволялось бывать только самому Адольфу и Еве. По словам самого Гитлера, на этом балконе он частенько любовался звездами до глубокой ночи…

Адольф давно уже искренне считал, что знает все и вся лучше других, а потому, не смущаясь, давал советы по любому поводу. Он учил и Еву – чему только мог. Главарь нацистов давал ей всевозможные советы по уходу за кожей, чтобы «его Патшерль» всегда была белоснежно-молочной. А Ева всегда показательно следовала его советам. Она вообще была послушной девочкой.

Отслеживал Гитлер и всяческие правила этикета. В его доме все должно было быть исключительно, как в лучших домах самых утонченных аристократов. В частности, Адольф следил за правильной сервировкой стола, и избави боже, если вдруг что-то ставилось не должным образом. Еве он поручил аранжировку цветов.

За обедом Гитлер и Ева пили минеральную воду или яблочный сок – напитки, которые Гитлер считал очень полезными для организма. За едой разговоры велись только на отвлеченные темы, о делах и о политике говорить было не принято. На обед отводился целый час, затем Гитлер с Евой, как правило, отправлялись на прогулку. Летом они любили ездить на автомобиле по загородным дорогам. Когда Еве становилось жарко или просто надоедало сидеть в машине, она отправлялась искупаться. Тогда эсэсовские машины наглухо перегораживали все близлежащие дороги, а сами эсэсовцы «очищали» место купания. И Ева, раздеваясь догола, шла купаться. Гитлер располагался на травке со свежими газетами или документами и донесениями. Некогда желавший утопиться в водах Дуная, Адольф боялся воды. К тому же он очень заботился о своем здоровье и не хотел рисковать своей драгоценной жизнью – у него и так было слабое горло и постоянный грудной кашель.

Зимой прогулки были нечастыми, Гитлер с Евой предпочитали посидеть у камина. Обычно Гитлер вещал о своих планах мирового господства – он очень любил поговорить о себе, о своих гениальных задумках, о своих потрясающих свершениях.

Что же касается интимных отношений Гитлера и Евы, то о них известно лишь со слов обслуживающего персонала, который всегда отличается невероятной приметливостью. Личные помощники Гитлера, офицеры СС Отто Гюнше и Хайнц Линге, арестованные советскими солдатами в мае 1945 года, десять лет провели в наших тюрьмах и не раз допрашивались по личному приказу Сталина, который очень хотел знать мельчайшие детали жизни Адольфа Гитлера.

Гюнше был личным адъютантом Гитлера, Линге – его камердинером. А потому видели и знали они достаточно. Эти два бравых офицера-эсэсовца поведали следующее.

Вечером, в ожидании призыва от любимого, Ева выпивала полбутылки шампанского (единственно для большего куража), а когда за ней наконец присылали, торопливо шла к нему…

«Когда Гитлер слышит голос своей возлюбленной, он радостно спешит ей навстречу. Гитлер ведет ее в свой кабинет, где наготове стоят горячий шоколад и чай, коньяк, шоколадные конфеты, фрукты и охлажденное шампанское. Часами оба они находятся в комнате. Однако до любовных утех дело так и не доходит: Гитлер по обыкновению читает вечернюю газету, а Ева лакомится шоколадными конфетами». Однажды в спальне Гитлера произошло нечто и вовсе странное. Любимец фашистской партии и германского народа сидел в кресле и читал книгу, а все это время обнаженная спортивная Ева… выполняла возле него акробатические упражнения.

О том, что Гитлер к этому времени был уже почти импотентом, ясно из письма Евы Браун подруге: «Я не получаю от Адольфа как от мужчины ничего».

Говорят, что измученная и подавленная такой жизнью Ева решилась изменить Гитлеру с художником Рудольфом Кеплером. Кеплер – в отличие от Гитлера, весьма состоявшийся художник, – по слухам, не только стал любовником Евы (и как это он только осмелился?), но и принялся рисовать ее обнаженной (абсолютный самоубийца). Рудольф якобы принимал всевозможные меры предосторожности, чтобы его «работы» не попали кому-нибудь на глаза, и в результате собственноручно уничтожил все «опасные картины». Но, видимо, было уже поздно. Легенда гласит, что вскоре художника Кеплера нашли в собственной постели застреленным из пистолета.

На наш взгляд, эта легенда – сплошное «народное творчество». Вообразите Еву Браун, крадущуюся в сопровождении дюжего эсэсовца с двумя волкодавами на любовное свидание с неким Рудольфом… И вряд ли Адольф простил бы своей подруге подобное предательство. А ведь они потом еще долго были вместе. До самой смерти.

Нет, Ева Браун находила себе другие развлечения. Помимо составления каталога, о котором мы уже писали, она увлекалась фотографией – работа у Генриха Хоффмана явно не прошла даром. Адольф подарил ей самую современную аппаратуру, и Ева стала своего рода «фотописцем» жизни «самого великого человека Германии и всей земли», а также и «бытофотографом» окружающей «домашней» жизни. Со временем она освоила портативную кинокамеру и снимала очень неплохие любительские фильмы, которые затем показывала своему фюреру. Ее фотографии очень нравились Гитлеру, некоторые он даже советовал Хоффману «приобрести у фройляйн Браун за соответствующий гонорар для дела пропаганды». И, как бы между прочим, говорил: «Да такая работа стоит тысяч двадцать!» Хоффман, понятно, покупал фотографии и печатал с них открытки.

Кстати, Гитлер и сам был фотографом. Хоть и несколько своеобразным. Он часто фотографировал Еву обнаженной, но только со спины, чтобы ее не узнали, если снимки попадут в чужие руки.

Как всякая женщина, Ева хотела иметь детей, но Адольф был категорически против: «Никаких детей и никаких тайных или незаконных родов!» – твердо заявил он. Быть может, он не любил детей вообще; быть может, опасался сильной привязанности, которая отвлечет его от великого дела партии; быть может, дети не вписывались в героический образ вождя нации, который он создал для себя по древним германским сагам… Еве он говорил: «Из меня вышел бы плохой отец семейства. И вообще потомки гениев редко наследуют их выдающиеся качества». Особенно его пугала возможность рождения дочери: «Да вы представьте меня – отцом маленькой девочки!»

Действительно, такое сложно представить!

Гитлер, конечно, держал Еву в стороне от посторонних глаз, однако люди из ближайшего окружения фюрера довольно часто с ней общались. И всегда с подчеркнутым уважением. Точно так же относилась к ним Ева Браун. И она, и соратники Гитлера прекрасно понимали, что не следует раздражать друг друга. Однако с женами соратников теплых отношений не получалось. Эти фрау смотрели на неофициальную пассию фюрера свысока – их утонченные души возмущало, что она переодевалась до семи раз в день и к гостям выходила только с полным набором украшений: ожерелье, брошь, браслет, часы с бриллиантами. И весело злословили у нее за спиной из-за того, что в ее пропуске было написано: «секретарша» и ей даже полагалось ежемесячное жалованье в 450 марок. Если бы они знали, что в 1938 году, замышляя захват Австрии, Адольф Гитлер написал завещание и самым близким человеком назвал в нем именно Еву Браун, они бы наверняка перестали презирать его «неофициальную» любовницу. Между прочим, перед особо рьяными любительницами перемывать Еве косточки Гитлер закрыл двери своего дома.

Чтобы как-то компенсировать ограничение общения и неуважительное отношение к себе, Ева шила платья у самой дорогой портнихи Берлина, белье заказывала в Париже, туфли во Флоренции, а драгоценности покупала самые роскошные. У нее уже был свой «Мерседес», но на день рождения (ей тогда исполнилось двадцать семь лет) Гитлер подарил ей один из первых «Фольксвагенов».

И надо сказать, противостояние с другими партийными фрау пошло Еве только на пользу – она стала настоящей дамой, элегантной, с изысканными манерами, так что многие считали, что фройляйн Браун «затмевает всех женщин в окружении Гитлера». Правда, окружение, где она могла кого-то затмевать, было не очень велико… Ей, наверно, хотелось большего признания. Когда Йозеф Геббельс, идеолог фашизма, в очередной речи заявил: «Фюрер всецело занят судьбой нации, и у него нет личной жизни», она обиженно фыркнула: «Я, оказывается, не личная жизнь!»

В начале 1939 года Ева переехала в квартиру в Новой рейхсканцелярии. Она уже стала вести себя с Адольфом более солидно, заботилась о его внешнем виде, при случае советовала переменить галстук или шляпу, требовала от камердинера (офицера СС Хайнца Линге) ежедневно наглаживать фюреру брюки…

Осенью того же года, когда германские войска вступили в Польшу, Гитлер заявил: «До победы я буду носить только военную форму, а в случае поражения уйду из жизни!»

При слове «поражение» бедную Еву чуть не хватил удар. А ведь она так жизнерадостно уверяла своих сестер, что «все закончится подписанием мирного соглашения и веселыми песнями»! «Если с ним что-нибудь случится, – в тревоге воскликнула Ева, – я тоже умру!»

В одном из писем она писала Адольфу: «Ты знаешь, я тебе говорила, что если с тобой что-то случится, я умру. С нашей первой встречи я поклялась себе повсюду следовать за тобою, также и в смерти. Ты знаешь, что я живу для твоей любви».

Военные действия, о которых столь долго мечтал Гитлер, развивались совсем не так, как он предполагал, сидя у камина. И чем хуже шли дела на фронтах, тем чаще Гитлер являлся к Еве в поисках утешения и отрешения от пугающих мыслей. Тревоги и волнения сблизили их настолько, что Гитлер почти перестал скрывать свои отношения с Евой.

Но тут события на фронтах заставили фюрера перебраться в его штаб-квартиру «Волчье логово». А в июле 1944 года на него было совершено покушение. Гитлеру повезло, он уцелел. А Ева, узнав о покушении на любимого, была на грани нервного срыва. Она взяла себя в руки, только когда он позвонил и сказал, что с ним все в порядке. Выслушав Адольфа, она истерично закричала в трубку: «Бог спас тебя!»

А через несколько дней они увиделись. И она вновь оказалась на грани нервного срыва – ее любимый Адольф был почти неузнаваем: волосы поседели, руки дрожали, он хуже видел и еще хуже слышал, непрекращающиеся головные боли отнимали последние силы. Верная Ева сделала все, чтобы поддержать его. Но тучи над головой фашистского главаря все сгущались, советские войска упрямо шли к Берлину, и атмосфера в рейхсканцелярии становилась все тяжелее.

Гитлер приказал срочно строить бомбоубежище. Осенью 1944 года Ева села писать завещание. На восьми страницах она скрупулезно перечислила все свое движимое и недвижимое имущество – дом, машины, драгоценности, шубы, картины великих художников… – и разделила все между родственниками и подругами.

В феврале Ева и Адольф переехали в полуразрушенный Берлин, в бункер рейхсканцелярии. Ильзе, любимая старшая сестра, отправилась вместе с ними. Однажды утром она пришла к Еве и рассказала ей свой сон: будто Ева стоит, охваченная пламенем, а вокруг нее – полчища крыс. Напуганные сестры долго молчали, размышляя о пугающем неведомом будущем…

А потом пришла весна 1945 года. Советские войска были на самых подступах к Берлину. Перепуганные до смерти офицеры гитлеровского генштаба бежали, прихватив, кто сколько смог. Преданные Гитлеру войска героически сражались за великую Германию и великого фюрера. А фюрер, сидя на шестнадцатиметровой глубине под землей, все никак не мог решиться покончить с собой. Он несколько раз торжественно прощался со всеми приближенными, запирался в своей комнате… и выходил обратно, так и не сумев выстрелить в себя. Он уже понял, что все его имперские планы рухнули – мир не позволил себя захватить и покорить. И не помогли никакие оккультные действа – в этой схватке добра со злом опять победило добро.

Однако Адольф не оставлял мысли совершить акт добровольного ухода из жизни – это так соответствовало его понятиям о «чести». И правда, зачем отвечать за содеянное? Он принес столько горя, столько страданий, столько ужаса людям… Какая уж тут честь.

Ева Браун полностью разделяла точку зрения Адольфа Гитлера. Она сказала, что если надо умереть, то она будет вместе с ним.

20 апреля 1945 года Гитлеру исполнилось пятьдесят шесть лет. Невеселое было празднование… А через два дня он сказал тем, кто еще оставался с ним: «Война проиграна… Я убью себя».

Еще через шесть дней сбылась мечта Евы Браун. 29 апреля в три часа тридцать минут ночи она стала фрау Гитлер.

В тот день по приказу Геббельса в бункер рейхсканцелярии доставили чиновника, который заведовал актами гражданского состояния. И он удостоверил своей подписью, что Ева Браун, спутница Адольфа Гитлера с 1933 года, имеет «арийское происхождение и не страдает никакими наследственными заболеваниями». Ева и Адольф наконец поженились – их отношения были официально узаконены. На брачном документе жена Гитлера в первый и последний раз в жизни поставила свою подпись: «Ева Гитлер, урожденная Браун».

Свадьбу провели как полагается, с соблюдением специально разработанного нацистского ритуала. Подписи новобрачных засвидетельствовали Геббельс и Борман, ближайшие соратники Гитлера. Когда кто-то из них по привычке обратился к Еве, назвав ее «фройляйн», она улыбнулась в ответ: «Зовите меня теперь просто фрау Гитлер!» Несмотря на весь ужас происходящего, Ева была по-настоящему счастлива.

В кабинете фюрера восемь гостей поздравили «молодых». Совершенно разбитый, едва живой, новобрачный еле держался на ногах, левая его рука подергивалась, а молодая жена светилась счастьем – стройная, с белоснежной кожей, в черном обтягивающем платье, любимом платье фюрера…

Адольф Гитлер по достоинству оценил мужество Евы Браун, в самые страшные минуты жизни пожелавшей стать его женой. И в тот же день он продиктовал свое «Политическое завещание»: «Немецкий народ оказался недостойным возглавляемого мною движения. Может быть, лет через сто новый гений воспримет мои идеи и национал-социализм возродится из пепла. А сейчас, когда мое земное бытие подходит к концу, я решил взять в жены девушку, которая доказала мне свою многолетнюю верную дружбу и прибыла в осажденный город, чтобы разделить мою судьбу. Мы оба предпочитаем смерть позору бегства или капитуляции. По своему желанию и будучи моей супругой, она принимает смерть». Последняя фраза завещания фюрера звучит так: «Завещаем немедленно предать наши тела огню в том месте, где на протяжении двенадцати лет служения моему народу я выполнял большую часть моих повседневных обязанностей».

Все это странное празднество, свадьба перед самой смертью, похоже, должно было создать особое, подходящее настроение для следующей не менее значимой и торжественной церемонии – «героического» ухода из жизни. Последний вагнеровский аккорд: умереть, но не сдаться врагу. И забрать с собой любимую женщину. А венчать все должен был погребальный костер. Чем не древнегерманская сага?

Вообще-то, очистительный огонь был им нужен не только для величественности. К этому времени они уже знали о страшной смерти Муссолини и его любовницы Клары Петаччи. Как вы помните, итальянские партизаны привезли трупы дуче и Клары в Милан и повесили там на площади на крюках. Ни Адольфу Гитлеру, ни Еве Гитлер такого, конечно же, не хотелось…

Ева пробыла замужем сорок часов.

Перед смертью она раздала свои вещи прислуге и секретаршам (даже в такую минуту она не забыла о бережно собираемом гардеробе).

Потом Ева вошла в кабинет мужа и закрыла за собой дверь. Он ждал ее. В бункере раздался выстрел. Охрана вбежала в кабинет. Мертвый фюрер сидел за столом, он выстрелил себе в рот. Рядом на софе лежала мертвая Ева Гитлер. Возле нее был брошен ее собственный личный пистолет. Она не смогла застрелиться и проглотила ампулу с цианистым калием. Ей было тридцати три года.

Трупы молодоженов вынесли во двор, положили в бетономешалку, облили бензином и подожгли.

Все это действительно похоже на какую-то легенду о несчастных влюбленных. Он выстрелил в себя… Она выпила яд… Ева (ее имя переводится как «жизнь») приняла смерть на могиле вождя… Он забрал ее на тот свет, как некогда в древности великие воители забирали свое оружие, коней, пленников и своих женщин. Все так символично, так мифологично. И страшно.

На этом, собственно, можно было бы и закончить. Однако предложим напоследок вашему вниманию очередную почти голливудскую версию случившегося. Гитлер, кстати, был большим любителем приключенческих историй…

«Известный независимый американский исследователь Третьего рейха И. Мельхиор, служивший во время Второй мировой войны в специальном подразделении стратегической службы и во фронтовой контрразведке, после окончания военных действий долгое время занимался розысками гитлеровских военных преступников в Европе. По его мнению, Гитлер не мог допустить гибели Евы, поэтому в последний месяц существования рейха начался срочный поиск двойника Браун.

Сам фюрер имел нескольких двойников, из которых самым удачным, практически полностью имитировавшим его внешность, являлся Густав Велер.

И вот, в одном из многочисленных берлинских лазаретов сумели отыскать женщину, удивительно похожую на Еву Браун. В это время в бункере вместо фюрера уже находился Густав Велер. Трудно сказать, с кем провели свадебную церемонию: с Гитлером или Велером. Спустя несколько часов «супруги Гитлер» скрылись за массивными стальными дверями кабинета фюрера. А затем из спальни, примыкавшей к кабинету, вынесли находившуюся без сознания женщину в одном нижнем белье. Ее переодели в платье Евы, и эсэсовец раздавил во рту жертвы ампулу с ядом. Через минуту безжалостно застрелили Велера, одетого в форму Гитлера, и оставили трупы в кабинете.

Борман лично передал подлинную Еву под опеку оберштурмфюрера СС Виллибальда Охана, который вывел ее к подземному гаражу на улице Геринга. Там ждал закрытый “Мерседес”…» Вот такая история. Хотите – верьте, хотите – нет.

Последнее танго. Хуан и Эвита Перон

Судьба Эвиты Перон может показаться специально придуманной, но стоит только попытаться вообразить все происходившее с ней – понимаешь, что

такое

нарочно не придумаешь. И дело не в истории очередной Золушки – это-то бывает не так уж и редко, к тому же Эвита не очень походила на милое сказочное создание. Для «взлета» она использовала старый как мир способ – древнейшее женское ремесло, короче, к вершинам власти она добралась, перебираясь из одной постели в другую. В этом тоже нет ничего необычного. Но вот то, что ей удалось сделать, придя к власти – действительно необычно. А то, что случилось с Эвитой Перон после смерти – и вовсе невероятно. Звучит шокирующе, но даже смерть не смогла покончить с этой женщиной…

А «сообщником» смерти стал не кто иной, как муж Эвиты – президент Аргентины Хуан Перон.

Хуан Доминго Перон родился в Лобосе 8 октября 1895 года в небогатой иммигрантской семье. Окончив учебу, он поступил в национальную военную академию и благодаря усердию и способностям быстро продвинулся по службе до должности преподавателя военной истории. Затем честолюбивого, молодого, обаятельного и статного офицера назначили на пост военного атташе в Чили и Италии. Военная разведка, секретные миссии… Встречи с лидерами фашистской Италии и нацистской Германии… В результате Перон по самую макушку проникся идеями фашизма и нацизма. Когда же в Европе началась война, он стал одним из руководителей так называемой Группы объединенных офицеров (они называли себя весьма оригинально – «Молодые орлы»), которые выступали под лозунгом «За великую Аргентину», провозглашали свою страну самой великой на южноамериканском континенте, от души приветствовали нацистов и буквально боготворили Муссолини. Правящий президент Рамон Кастильо им, естественно, не нравился – он был антифашистом. Офицеры составили заговор…

В июне 1943 года заговорщики (при самом горячем участии ярого фашиста Перона) совершили государственный переворот. К власти пришел генерал Педро Рамирес, который сразу же круто взялся за правление: разогнал парламент, запретил многие политические партии, ввел жесткую цензуру, вычистил из армии оппозиционно настроенных офицеров. Перон стал своего рода «серым кардиналом» при новом правительстве и занял очень важные посты министра труда (1943–1944), военного министра и вице-президента (1944–1946). Будучи министром труда, Хуан постарался использовать все свои способности и обаяние, чтобы привлечь на свою сторону лидеров рабочих профсоюзов – и это ему удалось. Два года тесного общения с рабочими не прошли даром, Перон хорошо понял, что им требуется. И повел их к «светлому будущему», пообещав установить в стране социальную справедливость. Он действительно провел много реформ и ввел разные льготы, только все его старания отнюдь не улучшали экономику страны. Но об этом ни он, ни рабочие не думали, а предприниматели, которые видели, к чему ведет подобная «политика», не решались выступить против военной диктатуры открыто. Много позже специалисты, изучавшие экономику Аргентины, писали по поводу «деятельности» Перона: «Все это было своеобразной формой благотворительности Перона. Он заставил рабочий класс почувствовать собственное достоинство и свое значение в национальной жизни Аргентины. Задача состояла не в том, чтобы дать власть рабочему классу, а чтобы подкупить его и дать власть Перону».

К концу 1945 года рабочее движение приобрело широкий размах, а Перон получил полную поддержку рабочего класса. Бывший преподаватель военной истории хорошо разбирался в ситуации.

К этому времени в Европе война закончилась, фашистские диктаторские режимы приказали долго жить, и в Аргентине стали раздаваться голоса в защиту демократии. Эти тихие голоса постепенно крепли, а затем в стране начались демонстрации. Население (любимые Пероном рабочие) требовало соблюдения прав человека. Смута проникла даже в ряды военных, и тогда Хуан понял, что его время пришло. В те годы «важнейшим из искусств» было радио, вот им-то Перон и воспользовался – на всю страну прозвучал его призыв к «решительным действиям». И рабочие откликнулись. А Хуана Перона арестовали за призыв к общественным беспорядкам.

И вот тут на сцену Истории вышла она – Эвита Дуарте, любовница полковника Перона. Говорят, во время ареста Хуан не оказал ни малейшего сопротивления, но зато Эвита устроила солдатам незабываемую сцену: она дралась и отвратительно ругалась. Когда же Перона увезли, рассвирепевшая женщина кинулась на радио (где, между прочим, работала) и взбудоражила всю страну, а особенно те самые профсоюзы, с которыми так дружил Хуан. Аргентинский народ и на этот раз не подкачал – на улицы вышла ревущая от возмущения толпа. Два дня в Буэнос-Айресе творилось что-то невероятное, и в конце концов Перона отпустили.

А на выборах 24 февраля 1946 года его избрали президентом Аргентины. Теперь пришла его очередь круто браться за правление. Новоявленный президент кардинально изменил традиционную экономическую и социальную политику Аргентины. Этот любимец рабочих, мастер обещаний, которые никогда не выполнялись, ввел такое количество льгот и натворил столько, что довольно быстро привел Аргентину к экономическому краху. Девять лет у власти сделали президента Перона и его жену сказочно богатыми, а страну почти нищей. Чтобы добиться таких «блестящих» результатов, господин президент и госпожа президентша обратились к опыту своих фашистских кумиров: свобода слова в стране была ограничена, образовательная система да и вся прочая жизнь подчинены «интересам и задачам Перонистской партии». Эта партия была создана в 1947 году, и люди были вынуждены в нее вступать (все это до боли напоминает происходившее в Советском Союзе). Иными словами, Хуан Перон стал диктатором.

А вот теперь поговорим о госпоже президентше.

Мария Эвита Ибаргурен была много моложе своего мужа – она родилась 7 мая 1919 года в местечке Лос-Тольдос провинции Буэнос-Айрес. (В некоторых источниках говорится, что на самом деле она родилась в 1917 году – тогда разница с будущим мужем у нее получается двадцать два года, совсем как у Гитлера с Евой Браун.) Как и огромное множество детей в Аргентине, Эвита была незаконнорожденной – ее отец, Хуан Дуарте, владелец небольшой скотоводческой фермы, прижил пятерых детей со своей служанкой Хуаной Ибаргурен. Эвита была младшим ребенком в этом странном «семействе».

Ферма Хуана почти не приносила дохода, Хуан Дуарте предпочитал не работать, а пить, а потому законная жена давным-давно бросила его, хотя официально и не развелась – католическая церковь такое не приветствует. Оставшись без жены, дон Хуан и сошелся со своей служанкой. Когда же он допился до смерти, официальная вдова Дуарте тут же объявилась и служанку уволила. Хуана с детьми перебралась в небольшой городок, где стала зарабатывать на жизнь шитьем и домашними обедами. Со временем сеньора Дуарте (взявшая себе без всяких на то прав фамилию «мужа») открыла пансион.

Пансион сеньоры Дуарте, еще не старой женщины, пользовался успехом. Поначалу у нее столовалось несколько вполне добропорядочных граждан тихого провинциального городка. Затем число клиентов – в основном холостяков из военных и мелких чиновников – увеличилось. Популярности пансиона способствовали четыре подрастающие дочери сеньоры Хуаны – Элиза, Бланка, Арминда и младшая Эвита. Мать, понятное дело, мечтала о лучшей доле для своих детей и стремилась выгодно выдать дочерей замуж. Похоже, мечты сеньоры Хуаны обладали поистине мистической силой…

Старшая Элиза вышла замуж за офицера местного гарнизона; Бланку посватал довольно состоятельный землевладелец; Арминда, никогда звезд с неба не хватавшая, стала женой лифтера магазина, где работала продавщицей; а Мария Эвита…

Младшая дочка не торопилась замуж – насмотревшись журналов о кино, начитавшись о красивой жизни, она решила стать актрисой, звездой кинематографа. В ней явно возобладала испанская кровь (с материнской стороны), ее не устраивала пресная провинциальная жизнь, Мария Эвита мечтала о другой судьбе.

Все, кто рассказывает об Эвите, непременно передают легенду из ее детства. Насколько легенда соответствует действительности – неизвестно, а звучит она так: «В первый раз Эвита Дуарте удивила близких, когда ей исполнилось всего лишь двенадцать лет. Помогая матери в пансионе, Мария Эвита протирала пол на кухне. На плите кипело оливковое масло, каким-то образом девочка задела кастрюлю и перевернула ее на себя. На ее дикий крик в кухню вбежала мать и в ужасе закрыла глаза руками: обожженные лицо и руки ребенка были кроваво-красного цвета. Врач местной больницы сказал, что на месте ожогов останутся большие и глубокие шрамы и рубцы. Но прошел месяц, хирург снял бинты – и ахнул: под ними сияла гладкая белоснежная кожа. Это было настоящим чудом!» В Аргентине светлая белая кожа считается признаком аристократической породы. После многие отмечали, что прекрасная, ослепительно белая кожа Марии Эвиты была ее главным украшением.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы


Deprecated: Methods with the same name as their class will not be constructors in a future version of PHP; EasyTpl has a deprecated constructor in /home/s/syntonesru/syntone-spb.ru/include/components/tpl/easytpl.php on line 2

Наши Партнеры