1 Техники детской терапии. Психодинамические стратегии

С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Техники детской терапии. Психодинамические стратегииСкачать


Автор: Четик М.

Клинический материал: дальнейшая работа

На ранней стадии лечения Фрэда мы занимались в основном его агрессивностью, а на поздней (во второй год лечения) его сексуальными конфликтами. Его фаллические желания проявились таким образом, что их стало возможным использовать в лечении.

Сначала Фрэд был всецело поглощен трубкой, которую курил психотерапевт. Он надеется, что психотерапевт не разозлится на него (так предварил Фрэд свое замечание), если он скажет, что думает, будто это довольно плохая привычка. Разве доктор не знает, что так он может заболеть? Разве он не читал про то, как это вредно? Его отец бросил курить. Психотерапевт сказал, что мальчики часто думают о привычках доктора, когда озабочены собственными привычками. Когда были обсуждены его привычки, выяснилось, что среди них есть одна плохая: Фрэд грыз ногти. Это доставляло ему удовольствие, но он продолжал грызть до тех пор, пока его пальцы не становились воспаленными и не начинали болеть. Он не мог остановиться, даже когда мать говорила ему это сделать. Он грыз ногти, когда ему было скучно, например на уроках социологии в школе. Вместе со скукой приходило беспокойство. Несколько дней спустя он решил эту проблему. Беспокойство и скука полностью исчезали, когда он писал или его руки были чем-то заняты. Психотерапевт удивился: вот, оказывается, для чего нужны руки.

На последующих сеансах тема рук была центральной. Фрэд был крайне озабочен мытьем рук и говорил о них не переставая. Должен ли он пойти и помыть их? Он признавался в странных решениях этого вопроса. Иногда он по нескольку дней не мыл руки перед едой (делая вид, будто моет), а иногда он ловил себя на том, что снова моет руки, хотя только что уже сделал это для того, чтобы почувствовать себя лучше. Эта привычка развилась за год до его переезда в Сэйджбрук. Он случайно укололся острым карандашом, и на его ладони остался заметный след от грифеля. Он подумал о возможном заражении крови и попытался смыть след. С этой поры идея мытья рук иногда становилась очень сильной. Недавно ночью у него снова появилось беспокоящее, томительное чувство. Он встал и помыл руки, после чего ему полегчало. Фрэд был заинтересован в комментариях психотерапевта. Психотерапевт предположил, что ночью, должно быть, происходила какая-то «внутренняя» борьба. Может быть, ему необходимо было смыть что-то грязное?

Фрэда мучило много мыслей, которые вызывали у него отвращение. Он был озабочен смертью животных и постоянно вспоминал о том, как автобус переехал белку. Он не мог забыть научно-популярный фильм, которым им показывали в школе. В ходе операции у собаки удалили сердце. В кабинете по биологии он не мог смотреть на картинку, на которой в разрезе был изображен кролик. Также он беспокоился о том, что часто простужался за эту зиму. Вместе с психотерапевтом они отметили, что Фрэд озабочен ранами и своим телом, и психотерапевт сказал, что мальчики иногда беспокоятся из-за своих «привычек». Тревога, что привычка может каким-либо образом повредить организму, очень распространена. За несколько дней до этого Фрэд рассказал о повторяющемся сне: он забирался на крышу (иногда эта была крыша его дома, иногда его коттеджа в Сэйджбруке), но вдруг отвалилась одна черепица и он упал. Выяснилось, что Фрэд хотел бы залезть высоко-высоко (например, на гору, ведь это так здорово и по-мужски), но одновременно ощущал это желание как опасное.

Началось очень сильное избегание, первое в процессе психотерапии. Фрэд стал тихим и замкнутым. Время сеанса — самое мрачное время дня, он не мог дождаться, пока оно кончится. На каждом сеансе он просто ждал, когда пройдет время, и начал приходить на сеансы с опозданием (до этого он никогда не опаздывал). Психотерапевт прокомментировал это изменение: вероятно, Фрэд хочет, чтобы доктор прекратил лечение? Он боится, что доктор начнет испытывать отвращение к его отвратительным мыслям и отвратительным привычкам и выкинет его вон. По-видимому, Фрэд чувствует себя «отверженным».

Наконец, испытывая большой стыд, Фрэд рассказал о своей проблеме. Он уже давно перестал мочиться в постель, но иногда днем, при определенных обстоятельствах, вытекает несколько капель, и он ничего не может с этим поделать. Большинство людей, думал он, могут контролировать это уже между тремя и четырьмя годами. Ни у кого больше нет такой проблемы. Постепенно он рассказал о ситуациях, которые влекли за собой обмачивание: на уроке физкультуры до выполнения гимнастических упражнений, за которые выставлялись оценки; при ответе у доски перед всем классом. Он был действительно напуган предстоящей конфирмацией. Что, если это произойдет во время службы и его штаны будут мокрые? Он начал чувствовать, что определеннее действия вызывают у него сильную тревогу. Психотерапевт заметил, что в ситуации, когда ему нужно проявить свой интеллект или физическую силу, другая часть его неожиданно «ломается», «повреждается».

Психотерапевт свел вместе многие вещи: обеспокоенность Фрэда вредными привычками, от которых он не мог отказаться, его потребность в мытье рук, его страх ранения и его чувство угрозы в ситуациях, когда он чувствовал себя смелым. У мальчиков такого возраста часто появляются подобные чувства, когда они борются со своими сексуальными чувствами и сильным желанием трогать свой пенис и играть с ним.

Затем Фрэд сказал психотерапевту, что недавно мастурбировал. Он рассказал, что всегда беспокоился о том, все ли в порядке с его пенисом из-за проблем с недержанием мочи. Недавно у него были сильные боли в паховой области, а иногда у него бывают внезапные острые боли. Он слышал, что у мальчиков бывают боли, связанные с их взрослением, и открыто удивлялся тому, каким образом его плохие «привычки» могли бы повредить его телу. Фрэд и психотерапевт пришли к пониманию того, что его постоянная потребность трогать себя была вызвана постоянным желанием проверять, все ли там в порядке.

После этого пошел поток сексуальных вопросов: о человеческом строении, о его внешних и внутренних изменениях. Он размышлял о разнице между мужчиной и женщиной, о беременности, был обеспокоен проблемами эякуляции и своим низким ростом. Казалось, выражение этих мыслей принесло ему сильное облегчение. На время компульсивное желание мастурбировать снизилось и недержание мочи прекратилось. Психотерапевт чувствовал, что Фрэд сделал очень важный шаг вперед; Фрэд смог работать с фаллическим материалом.

В этот последний год лечения мы исследовали и другой аспект фаллической угрозы. Когда у Фрэда возникла ассоциация между маскулинными желаниями и достижениями в школе, он начал проявлять меньше активности.

В последний год пребывания в Сэйджбруке Фрэд сильно вырос и начал выглядеть как типичный подросток. Он менялся физически, начал интересоваться девушками и активно заниматься спортом. У него также начались некоторые проблемы в младшей средней школе, однако на сей раз они заключались не в ритуальной проверке и перепроверке работы: он просто «игнорировал» работы, которые ему нужно было сделать, он учился не слишком плохо, но явно ниже своих возможностей. Причиной этого были его сопернические чувства по отношению к отцу. Постепенно Фрэд и психотерапевт смогли понять, каким образом повлияли на Фрэда ранние садомазохистские взаимоотношения с отцом.

Теперь Фрэд открыто осуждал отца. Его отец добился успеха, не прикладывая практически никаких усилий. Он обедал целых 3 часа, целыми днями просто болтал с другими людьми, и вообще его дедушка помог отцу устроиться в жизни. Его отец на много претендует, а сам никогда не работает с бумагами, которые приносит домой. Его отец называет себя «президентом», а вся фирма состоит из одного человека. Он, Фрэд, будет другим. Он выучится настоящей профессии и будет помогать людям. Когда он узнавал, что его отца избрали президентом Объединенного фонда или назначили представителем местной республиканской партии, он всегда говорил, что они могли бы найти кого-нибудь получше.

Отношение Фрэда к его психотерапевту заметно изменилось, так же как и общее отношение к Сэйджбруку. Он начал сомневаться в компетентности психотерапевта. Он чувствовал, что каждодневный десятиминутный разговор с персоналом коттеджа помогает ему куда больше. Он начал использовать такие слова, как «тупой» и «профан», стал более прямо выражать свои мысли и вести себя вызывающе. Да, у него, естественно, есть мысли, но он не собирается делиться ими с психотерапевтом. Замечания Фрэда были крайне саркастичными. Если, например, на основе предоставленного материала психотерапевт начинал обсуждать тревоги Фрэда по поводу здоровья, Фрэд мог сказать, что у него есть замечательное решение этой проблемы: он начнет принимать витамины Картера, по одной пилюле в день. Он опаздывал на встречи и входил с довольной улыбкой на лице. Когда психотерапевт начинал давать «глубинные» интерпретации, он неожиданно вставал и уходил. Он может переспорить и перехитрить кого угодно, поэтому он станет блестящим адвокатом. И это все так замечательно и интересно, говорил, что он будет и дальше так себя вести.

В коттедже он рассказывал друзьям о том, какой «болван» этот Четик (психотерапевт), вызывал у них смех, повествуя о некомпетентности персонала в Сэйджбруке и отвергая все установленные им правила как нелогичные. Постепенно психотерапевт смог показать Фрэду, что, борясь с другими людьми, он на самом деле борется с отцом. Он как будто переживает заново прошлые отношения с отцом, с одной только разницей: раньше он был маленьким и не мог бороться или противостоять отцовскому гневу, теперь же он оказывает долго сдерживаемое сопротивление, которое было с ним все эти годы.

Фрэд нашел себе много жертв для осуществления мести. Он начал доминировать над более слабыми мальчиками в коттедже; он сдал в аренду свою бейсбольную перчатку одному пассивному мальчику за 25 центов в час; он заключал пари с другим беззащитным ребенком и всегда их выигрывал. Все это оправданно, объяснял он, так как сам всегда был жертвой. Он рассказывал, что когда персонал коттеджа бывал недоволен, то прибегал к физическим наказаниям. Он решительно сказал: «Если я смогу, я отомщу». Он вспомнил, каким униженным он себя чувствовал в свой последний приезд домой, когда его дядя переключил телевизор с программы, которую Фрэд смотрел, на футбол. Фрэд был беспомощен. Тут психотерапевт заметил, что эти чувства были так сильны, поскольку он испытывал сильное чувство беспомощности и малости в детстве из-за отца. Теперь, вместо того чтобы быть в роли испуганной жертвы, он предпочитает быть мучителем. Даже когда он испытывает сильнейшее чувство вины из-за своего поведения, для него более безопасным является не быть жертвой. Таким образом он отгораживается от воспоминаний и от повторного переживания унижения.

Нет, он преодолевает нанесенные ему ранее оскорбления, возразил Фрэд. Он всегда был маленького роста, и в детстве ему приходилось играть в бейсбол с более старшими мальчиками. Они называли его «тупым» и «слабаком», и когда он был отбивающим, то вынужден был отбивать мяч у себя над головой. Сейчас он стал хорошим бейсболистом и в будущем станет профессиональным игроком. В один прекрасный день эти мальчики, которые нападали на него, сильно удивятся, потому что он станет звездой. Однако он до сих пор тревожился из-за своего роста. Если из-за своего маленького роста в 18 лет он не сможет водить машину, потому что просто не дотянется до педали газа, он так разозлится, так разозлится, что его гневу не будет конца!

Однажды он пришел на сеанс в ужасном настроении и полностью обессиленный, потому что недержание мочи возобновилось. Вместе с Фрэдом психотерапевт удивился тому, что Фрэд, несмотря ни на что, до сих пор чувствует себя «маленьким». Он до сих пор сравнивает себя с отцом, каким тот был в его воспоминаниях. У его отца большой пистолет, а у него самого до сих пор маленький.

Постепенно Фрэд начал делиться воспоминаниями о том, как отец бил его. Его речь была крайне эмоциональной. Его отец гонялся за ним, а он убегал, так как был очень испуган. Отец складывал ремень вдвое и бил его, иногда безостановочно. Часто, до этого, отец просто смотрел на него, его лицо багровело, а глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит. Во время побоев у Фрэда было одно сильное желание: вот если бы он сейчас умер, а воскрес уже после, настолько он боялся боли. В такие моменты он «окоченевал», был как парализован; он хотел сказать что-нибудь, но его голосовые связки отказывались ему служить. Однажды он смотрел фильм «Зов предков» по Джеку Лондону, там хозяин бил собаку до тех пор, пока не устал. Как там собака пыталась думать о чем-то другом! Много раз он чувствовал, что его родители — как древние римляне, они бросают его на растерзание львам и получают от этого большое удовольствие и громко аплодируют. Снова и снова Фрэд возвращался к описанию своей реакции: оцепенению, параличу, чувству нереальности происходящего. Иногда он говорил о том, что когда вспоминает, каково ему было, когда он был маленьким, то понимает, почему так сердит на окружающий мир. Когда был маленьким, он постоянно «влипал» в неприятности, постоянно провоцировал мать и братьев, что влекло за собой новые физические наказания.

Описание Фрэдом физических наказаний помогло нам понять многие паттерны его поведения. Он как будто призывал применить к нему силу. Фрэд описал несколько аналогичных случаев. Часто он не делал домашние задания до тех пор, пока за ним не начинал наблюдать кто-либо из персонала коттеджа. Он не работал на уроках, и учитель оставлял его заниматься после них. В то время когда мы прорабатывали этот материал, Фрэд иногда избегал сеансов. Казалось, он хочет вызвать у психотерапевта ответную реакцию, чтобы его выгнали из коттеджа, чтобы лечение прервалось. Теперь психотерапевт получил возможность показать Фрэду, что его желание побоев было таким же сильным, как и всегда, и что во многих отношениях он продолжал вести жизнь маленького ребенка, у которого доминирующий отец. Он пытался спровоцировать психотерапевта на принятие некоторых мер так же, как он делал это в других сферах своей жизни. Он часто чувствовал себя униженным, но часть его хотела, чтобы другие подчиняли его себе. По-видимому, у него были очень смешанные чувства по отношению к побоям, так как часть его наслаждалась ими.

Другим важным аспектом, связанным с побоями, был его страх перед проявлением активности. Иногда он не мог заниматься на уроках, особенно если нагрузка была велика. Он боялся много заниматься, так как это могло вызвать головные боли. Его фантазия заключалась в том, что перенапряжение от работы может повредить мозгу и разрушить его. Отношение Фрэда к экзаменам было амбивалентным; иногда у него было желание провалиться на экзамене, чтобы он в результате стал в жизни неудачником. В худшем случае он мог бы работать на своего отца. В школе он обычно делал много записей, больше, нежели остальные ученики, но не просматривал их перед экзаменом. Он не собрал коллекцию насекомых, которая была нужна для его научного доклада. Ему претило то, что пришлось бы «прокалывать их булавками», и он не чувствовал себя способным на это. В целом Фрэд был очень напуган своим честолюбием и влечениями, и часть его хотела, чтобы он оставался бездеятельным. Психотерапевт показал Фрэду, как похожий «паралич» (схожий с параличом при побоях) возникает, когда ему необходимо предпринять какие-либо действия. Каким образом он становится будто парализованным в школе на уроках, когда необходимо что-то выучить. Он становился страшно испуган, когда ему нужно было показать, на что он способен. Откуда все это взялось? Постепенно Фрэд и психотерапевт пришли к пониманию того, что Фрэд воспринимал гнев отца как атаку на свою активность. Например, его наказывали за то, что он залезал на крышу дома, но эти его действия были вызваны стремлением проявить свою мужественность. Его наказывали, когда он мочился в постель, но постепенно он начал считать, что его наказывают за его «мужские» мысли о возбуждении и половых органах. Теперь же, в любой сфере достижений, когда ему нужно было проявить себя, он становился «парализованным», так как думал, что его будут атаковать. Конечно, его честолюбие было сильно связано с желанием отомстить отцу, убив его. Бездеятельность сохраняла отцу жизнь. Мы работали над этим практически до окончания психотерапии.

Из представленного клинического материала видно, что у Фрэда возникла сильная реакция переноса. Мальчик, прежде подчинявшийся всем правилам, стал проявлять гнев и умалять достоинства психотерапевта. Четик стал «тупым» и «профаном», объектом насмешек и унижения. Качество отношения с психотерапевтом изменилось, и Фрэд испытывал такие эмоции к психотерапевту, которые не соответствовали их прежним психотерапевтическим отношениям.

Когда психотерапевт понял, что это изменение в отношениях свидетельствует о возникшем переносе, он почувствовал, что может постепенно довести это до сознания Фрэда (как было описано выше), поскольку это пойдет ему на пользу. Несмотря на гнев Фрэда по отношению к психотерапевту, у них был хороший психотерапевтический союз и долгая успешная совместная работа за плечами, которая уже приводила к положительным изменениям.

Что же было перенесено? Какие отношения со значимыми фигурами из прошлого были перенесены в настоящее? У Фрэда были значимые садомазохистские отношения с отцом, игравшие большую роль в возникновении его проблем. Теперь они заново возникли в настоящем, но Фрэд не осознавал этого. Фрэд пытался оправдать свое поведение по отношению к психотерапевту — он чувствовал, что психотерапевт отнимает у него время, что он полный профан. Такая ситуация (перенос) представляется опасной для психотерапевтического процесса. Одна из опасностей заключается в получении удовольствия. Когда Фрэд был маленьким мальчиком, он часто чувствовал себя беспомощным перед властным отцом и терпел от него унижения. Унижая психотерапевта (актуального авторитета), Фрэд испытывал сильное удовольствие, поскольку получил возможность отомстить и аннулировать прошлое. Теперь, по крайней мере, он мог принижать и унижать человека, облеченного большой властью. Осознание этого, вызванное психотерапевтом, устранило бы эту возможность — поэтому-то Фрэд и говорил с таким удовлетворением психотерапевту, что всегда может переспорить и перехитрить его и он не перестанет этого делать. Другую опасность представляли страхи Фрэда и его дискомфорт, возникшие в связи с местью. Естественно, он боялся того, что психотерапевт поддастся на его провокации и ответит на нанесенные обиды. Эта опасность была очень большой, так как страхи Фрэда коренились в его взаимоотношениях с отцом в детстве. В этот период Фрэд совершенно не слушал комментарии психотерапевта и не принимал в них участия.

Когда пациент нападает на психотерапевта, у последнего, естественно, возникают внутренние встречные реакции, с которыми ему необходимо справиться. Может быть, оценка пациента верна? Действительно ли я «тупой» и «профан»? Такие мнения представляют собой удар по нарциссизму психотерапевта и его самооценке. Часто возникают сильный встречный гнев и фрустрация. Как пациент может говорить и делать такое, когда я столько в него вложил? Такие мысли и внутренняя борьба обычны до того момента, пока психотерапевт не поймет, почему проявился такой материал. У начинающих психотерапевтов, не имеющих достаточного опыта, обычно возникают более сильные встречные реакции, так как они еще не уверены в своем профессионализме, но и опытные психотерапевты не свободны от таких внутренних реакций.

По прошествии некоторого времени, вмешательства психотерапевта стали эффективными; давайте проследим за их развитием. Сначала психотерапевт кон-фронтировал пациента — он заметил, что отношения изменились, поскольку на всех сеансах Фрэд боролся и был сердит, и спросил, оправданно ли такое поведение или у него какие-то другие причины. Поскольку Фрэд продолжал произносить ругательства в адрес психотерапевта, было сделано прояснение, чтобы сделать некоторые вещи очевидными для его Эго. Психотерапевт уделил много времени обсуждению взаимодействия между ним и Фрэдом. Кажется, Фрэду нужно унижать психотерапевта, как если бы он мстил таким образом за какие-то переживания в детстве. Фрэд ответил, что это может быть правдой, но эта ситуация разрешиться не может, она будет продолжаться и дальше. Очень важно правильно выбрать время для интерпретации. Должно установиться определенное качество переноса (поскольку удовольствие должно быть испытано и должна быть прочувствована его неадекватность).

Затем психотерапевт постепенно стал давать интерпретацию переноса, объясняя бессознательное значение борьбы с психотерапевтом. Фрэд борется с психотерапевтом (и другими «авторитетами»), и эта борьба имеет ту же форму, что его прежние отношения с отцом в детстве, из-за которых он часто чувствовал себя униженным и беспомощным. Эти воспоминания до сих пор живут в нем и причиняют неудобство. Теперь они снова вышли наружу, но с одной существенной разницей. Раньше он был маленьким мальчиком и не мог дать отпор, а теперь он изменил эти отношения на противоположные — он является агрессором и обидчиком. Сперва Фрэд открыто не признавался в этом, но описал, как мучает своих товарищей по коттеджу. Затем мы обсудили то, как он был унижен, когда дядя переключил канал. Постепенно Фрэду стали доступны многие воспоминания, связанные с физическими наказаниями в детстве и чувствами ужаса, паралича, гнева и беспомощности.

В процессе проработки Фрэд и его психотерапевт выяснили, как его ранний конфликт с отцом определил многие аспекты его личности и какое влияние оказывает на него сейчас. Были разработаны три темы. 1) Каким образом из-за прошлой травмы у Фрэда появился «резервуар» гнева и ненависти, которые быстро выходили наружу по малейшему поводу, предоставленному авторитетными лицами. 2) Они выявили паттерны актуальной провокации. Клинический материал свидетельствовал о постоянном желании Фрэда, чтобы к нему применили силу. Он пропускал сеансы, и персоналу коттеджа приходилось отводить его на них; в коттедже он вел себя агрессивно, что влекло за собой наказания; в школе он не готовился к урокам, и учителям приходилось реагировать соответствующе. Бессознательно Фрэд «вынуждал» людей, облеченных властью, применять к нему санкции и таким образом заново переживал паттерн провокации — унижения с сегодняшними «отцами». 3) Схожим образом Фрэд был напуган своим агрессивным поведением и самоутверждением. Он боялся демонстрировать свой интеллект, поскольку это означало бы соревнование даже в том случае, когда его поощряли проявить активность. Прошлый гнев отца, вызванный самоутверждающим поведением Фрэда, был причиной его актуальных страхов и безынициативности. Процесс проработки занял шесть месяцев.

Затем Фрэд уехал из Сэйджбрука (его пребывание там уже не было обязательным), но продолжал жить отдельно от родителей. Он посещал школу с довольно высокими академическими стандартами. Психотерапевт и Фрэд поддерживали контакт, и психотерапевт узнал, что Фрэд хорошо успевает в школе, у него нет симптомов обсессивного невроза и что он гетеросексуален. Он ведет активную жизнь и внутренне довольно спокоен.

Понятия психотерапевтического процесса, представленные в данной главе, обсуждаются и далее в связи с другими расстройствами.

Выводы

В этой главе мы рассказали о лечении ребенка с неврозом. Невроз был основан на внутреннем конфликте, конфликте между частями личности. Основным конфликтом был конфликт между его агрессивными влечениями (Ид) и сознанием (Суперэго). Этот внутренний конфликт привел к вытеснению/защите и возникновению симптомов в латентном возрасте.

Невроз обычно считают достаточно легким эмоциональным нарушением (Kessler, 1966), поскольку он хорошо поддается психотерапии. В данном случае были применены техники, ориентированные на инсайт. При неврозе прошлое ребенка (хранящееся в бессознательном) будто бы оживает в ситуациях, подобных ситуациям из прошлого. «Раскрывающий» процесс психотерапии помогает ребенку-пациенту увидеть, каким образом прошлое искажает реальную действительность. Поскольку у пациентов с неврозами области, не затронутые конфликтом, функционируют нормально, инсайт, который они получают относительно «искажения» актуальной ситуации, помогает им изменить свое поведение. Как только Фрэд осознал, что гнев, который в нем вызывают его младшие товарищи, на самом деле отражает его чувства, которые он испытывал по отношению к семье, когда был ребенком, он стал вести себя значительно менее агрессивно.

Глава 7. Лечение патологии характера

1

Прежде чем начать рассматривать процесс лечения патологии характера, полезно обсудить общую теорию характера и патологии характера. Как можно определить концепцию самого характера? Фенишел (Fenichel, 1945) описал характер как последовательную, упорядоченную часть личности, привычную форму адаптации, которую развило Эго. Другими учеными разработаны сходные концепции. Например, Абенд (Abend, 1983) определил характер как основное ядро личности, Стейн (Stein, 1969) определяет его как те аспекты, которые выражают индивидуальность своего обладателя. В целом характер — это склад личности, которому свойственны качества регулярности, стабильности и устойчивости.

Черты характера и невротические симптомы часто отличаются друг от друга. Черты характера обычно описывают как «эго-синтонные» (качества, которые личность ощущает как подлинную частью своего «я»), тогда как невротические симптомы описываются как «чуждые Эго» (качества, которые личность ощущает как нечто стоящее на пути и от чего нужно избавиться). Для личности черты характера являются настолько необходимыми, что они принимаются как сами собой разумеющиеся. Невротические симптомы обычно являются причиной недовольства и оцениваются подобно инородному телу. Например, Фрэд (глава 6), проявлявший некоторые симптомы обсессивного невроза, должен был «проверять и перепроверять» свою работу по математике; он должен был настолько концентрироваться на самом процессе чтения, что не мог сосредоточиться на содержании. Но его очень беспокоили эти симптомы, и он хотел избавиться от них. Поэтому он чувствовал, что они находятся на периферии его личности и не являются частью «настоящего Фрэда», у которого не должно быть этих «надоедливых» качеств. В противоположность этому, драчливость и вообще воинственность Марка (глава 1) намного ближе по природе к черте характера (общая контрфобическая позиция). Марк гордился своими «львиными чувствами», своей твердостью и «мужественностью». Это свойство личности защищало его от любых воображаемых нападений извне. Марк ощущал свою гипермаскулинность как свою сущность. Снова можно сказать, что черты характера описываются как эгосинтонные, в отличие от невротических симптомов, которые переживаются пациентом как эгодис-тонные, или чуждые Эго.

Когда мы обращаемся к концепции детского характера, мы обязаны учитывать текущий процесс развития. Характер является результатом сравнительно полного процесса развития и интеграции, и его нельзя считать полностью сложившимся, пока не стабилизировались все главные функции Эго и Суперэго (Abend, 1983). Это происходит, как отмечают некоторые авторы, к концу подросткового возраста. Тем не менее очевидно, что дети находятся в процессе развития черт характера. Мы обычно описываем их свойства как «стоящие на пути» к формированию характера или патологии характера, а не как полностью определившиеся.

Термин «патология характера», или «расстройство характера», используется, когда привычная форма адаптации, которую развил индивид, принимает патологическую форму. Обычно, когда большинство людей думают о расстройствах характера, в памяти возникает образ антисоциальной личности. Фактически существуют две главные категории патологии характера: импульсивное расстройство характера и невротический характер (Fenichel, 1945).

«Группа импульсивных патологий характера» определяется как склад индивидов, чья привычная форма адаптации инстинктивна, этот термин действительно приложим к описанию типичной антисоциальной личности. У таких детей или взрослых Эго привычно позволяет немедленное получение удовольствия. Они не могут отсрочить удовольствие, и их сознание не выстроило эффективно те реакции и механизмы торможения, которых можно ожидать от развитой личности. Эти индивиды становятся психопатическими взрослыми, людьми, испытывающими болезненное пристрастие к чему-либо (к алкоголю, наркотикам и т. д.), и личностями, которые склонны к серьезным социальным конфликтам (импульсивная агрессивность, склонность к дракам, разрушительным действиям, воровству и т. д.). Майкле и Стивер (Michaels& Stiver, 1965) утверждают, что в метапсихологиче-ской оценке этим людям свойственно хрупкое Эго, ограниченное формирование способов защиты, они требуют внешних ограничений, не принимают границ реальности и обычно показывают низкую способность к сублимации (способность к продуктивной работе).

В противоположность этому, группа людей с невротическим характером определяется тем, что над привычной формой адаптации у них господствует серьезный конфликт развития. Обычно эти взрослые и дети развивают фиксированную и всеобщую структуру защиты, которая охватывает всю личность целиком. Так, у ребенка, «идущего» к тому, чтобы развить у себя обсессивный характер (один из типов невротического характера), обсессивные свойства «проникают» в каждый аспект его функционирования. При обсессивном характере механизмы контроля не проявляются лишь в ритуалах или навязчивых идеях, но также присутствуют в осанке, манере держаться и походке ребенка. Его речь, как правило, ригидная и четкая. Таким образом, обсессивные качества не локализуются в различных симптомах, но находят выражение во всех проявлениях личности.

В целом лечение пациентов с патологией характера более затруднено, чем лечение пациентов с неврозами. Конфронтация с поведением или свойствами, которые являются частью характера, обычно представляет сильную угрозу для таких пациентов, потому что эти свойства являются центральными для их функционирования. Им часто кажется, что все их «ощущение бытия» или ощущение собственного «я» находится под угрозой. Поэтому психотерапевтические союзы трудно строить, и таким пациентам свойственно особенно сильное сопротивление.

Эта глава фокусирует внимание на наиболее типичной проблеме характера, обнаруживаемой у детей. В этом случае происходит смешение элементов импульсивного расстройства и невротического характера. Чаще всего в психиатрические клиники и амбулатории для детей направляются склонные к драчливости, открыто неповинующиеся и «не поддающиеся контролю» дети, которые очень сильно ориентированы на действие. Этот тип юного пациента представляет проблемы с дисциплиной дома, провокативные проблемы со сверстниками и, как правило, много проблем с поведением в школе. На всем протяжении первых лет жизни такого ребенка форма снятия напряжения через действие наблюдается очень часто. У значительного процента этих детей может развиться расстройство характера — они «идут» к закреплению паттерна перманентного антисоциального Характера в подростковом и раннем юношеском возрасте.

Наиболее важными для понимания этой группы детей нам кажутся мысли Фрейда, которые он высказал в своей книге Analysis Terminable and Interminable (Freud, 1937). Он описывает группу взрослых пациентов, «количественные факторы» личностей которых сильно затрудняют лечение; они борются с избыточной силой своих инстинктов, возникающей вследствие конституциональных факторов или переживаний развития, и находят, что на каждом этапе развития намного труднее «приручить эти инстинкты». Далее он обсуждает два главных последствия для развития, вызванные этой борьбой. Эти пациенты, как правило, имеют низкий порог фрустрации инстинктивных влечений и тем самым тяготеют к немедленному снятию напряжения. Во-вторых, они обладают низким порогом толерантности к страху. У многих из вышеописанных мной детей с открыто вызывающим поведением наблюдаются проблемы с уровнем инстинктивного влечения, низкой фрустрацией и проблемы с толерантностью к гневу. Эти аспекты в их развитии репрезентируют импульсивные компоненты их патологий характера.

Кроме того, эти дети также развивают мощные защитные структуры. Особенно заметен механизм «идентификации с агрессором», или способ защиты «из пассивного в активное». Эти механизмы обычно используются в детстве, когда маленький, беззащитный ребенок играет в «босса», «учителя» или всесильного супергероя. Он справляется со своим чувством беспомощности (естественным состоянием многих детей) путем временного превращения пассивного в активное, где он правитель или командир, а не ребенок, который должен подчиняться.

Из историй развития детей с вызывающим поведением мы видим, что они используют эти конкретные механизмы экстенсивно. Часто это проявляется в процессе развития Суперэго (сознания). Для того чтобы сформировать сознание, ребенок должен интернализовать родительские запреты. У таких детей родительское торможение вызывает огромный страх, и они чувствуют себя беспомощными и слабыми объектами сильной угрозы. Они «справляются» с этой угрозой с помощью механизма «идентификации с агрессором» — взамен образа личности, которой угрожают, они создают себе образ атакующей личности. Они отгораживаются от ощущения беззащитности и беспомощности, становясь атакующими.

Этот паттерн становится сильной и всеобъемлющей формой защиты, которая, как представляется, охватывает всю личность целиком.

Целью этой главы является: (1) описать относящиеся к данному типу случаи из практики, (2) описать процедуру диагностической оценки, (3) выявить некоторые типичные проблемы, связанные с лечением, (4) обсудить техники, использованные для преодоления сопротивления. К счастью, многие из пациентов не развили до конца «броню, обшивающую личность», пользуясь словами Райха (Reich, 1963), которая появляется со временем. Их способы защиты не до такой степени закоснели, как бывает со взрослыми, и страх как аффект все еще остается доступным для психотерапии. Принципы лечения, использованные в случаях этих детей, широко применяются в лечении патологии характера в целом.

Эти проблемы обсуждаются на примере Роджера Л. — красивого, энергичного ребенка с чрезвычайно вызывающим поведением, находящегося в позднем латентном возрасте.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы


Deprecated: Methods with the same name as their class will not be constructors in a future version of PHP; EasyTpl has a deprecated constructor in /home/s/syntonesru/syntone-spb.ru/include/components/tpl/easytpl.php on line 2

Наши Партнеры