1 Техники детской терапии. Психодинамические стратегии

С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Техники детской терапии. Психодинамические стратегииСкачать


Автор: Четик М.

Согласно истории болезни, некоторые проблемы появились в период раннего детства, когда мать (и возможно, отец) начали неадекватно реагировать на энергичного, «неугомонного» ребенка. Родители же считали, что трудности в развитии появились позже. Эта напряженность в течение анальной фазы стимулировала открытое проявление агрессии (вызывающее поведение по отношению к матери и упрямство). Когда Энди было 3 года, в семье царила напряженная атмосфера, о чем рассказывали родители. Отчасти она была вызвана финансовыми проблемами, появившимися в результате потери работы мистером Б. Родилась сестра Энди, и этот проблемный младенец поглотил огромное количество энергии и потребовал особой заботы. Я предположил, что Энди переживал в связи с этим чувства утраты и отверженности и обострилось его чувство гнева по отношению как к сестре, так и к матери. Вследствие его агрессивности развились страх отделения и мечты о «потере мамочки», которые повлекли за собой представления о наказании.

В настоящий момент Энди входил в эдипальную фазу развития, продолжая нести бремя более ранних проблем — а именно широко проявлявшуюся агрессивность, не отработанную на анальной фазе. Казалось, он находился в «переходной точке» эдипального периода. Хотя фаллическое развитие, характерное для этой фазы, было очевидно, отсутствовало нормальное развитие эдипальных черт. Что затормозило их появление? Судя по всему, агрессивность Энди и проецированные наказания за эту агрессивность затруднили вхождение в эдипальную фазу. То есть усиленные агрессивные чувства были спроецированы (вынесены за пределы личности), и Энди испугался воображаемых суровых наказаний за проступки.. Если он, как эдипальный ребенок, воображал «увод» матери от отца, его страх кастрации (возмездие) был очень интенсивен по причине регрессии из сексуальности. Агрессивный аффект ранних фаз часто затрудняет для детей способность выносить естественный страх кастрации эдипального периода. По всей видимости, Энди использует регрессию, чтобы избежать конфликтов этой фазы. Подобные воображаемые суровые наказания проявляются вследствие сопернических чувств по отношению к отцу (например, кто сильнее, больше и т. д.). Это объясняет потребность Энди в вытеснении и торможении эдипальных конфликтов.

Кроме того, оба родителя (особенно мать) испытывают некоторые трудности из-за фаллических качеств своего сына. Мать чувствовала дискомфорт из-за шума, агрессивности и неистовости своего сына, ей было гораздо уютней с фемининными проявлениями дочери. Хотя некоторые проблемы Энди происходили из внутренних источников, было ясно, что внешние источники также приводят к конфликту (необходимость принятия родителями его сексуальности и агрессивности).

Таким образом, изначально незначительные проблемы Энди усугублялись внешними воздействиями. То, что конфликты не происходили за пределами дома, говорит о силе Энди. Дети, подавляющие свои проблемы таким образом, предварительно диагностируются как дети с неврозом, а не как имеющие более нарушенный профиль. Во многих сферах развитие Энди проходило успешно.

Рекомендации к лечению

Чтобы помочь Энди справиться с внутренними проблемами, ему были рекомендованы сеансы инсайт-ориентированной психотерапии два раза в неделю. Энди был сильным мальчиком, что являлось благоприятным фактором для лечения. Функции его Эго были не повреждены (язык и речь, восприятие, память и т. д.), и он был умен. Он показывал способности к игре (игра в проходимца и судью) и во время оценочного анализа спокойно относился к психотерапевту. По всей видимости, Энди мог «разыгрывать» свою внутреннюю борьбу в символической форме, используя материалы, имевшиеся в кабинете. Его спокойствие в отношениях с психотерапевтом указывало на развитые позитивные объектные отношения, способность доверять, несмотря на некоторые его конфликты со взрослыми дома. Эти качества были хорошими показателями для инсайт-ориентированной психотерапии.

Родителям я также рекомендовал еженедельные сеансы. Отчасти эти сеансы должны были помочь им стать более восприимчивыми к внутренней борьбе Энди. Это определило круг тем для обсуждения (например, кризис в три года, интенсивное соперничество с младшей сестрой и т. д.). Эта сторона работы с родителями представляла собой форму «консультирования родителей» (см. часть III).

Помощь родителям в развитии эмпатии часто является важнейшим направлением лечебного процесса. Например, родители Энди бывали очень испуганы и тревожились за свою состоятельность как родителей, если они видели, что Энди проявляет низкую самооценку. Значит ли это, что они неудавшиеся родители? — спрашивали они себя. Когда они смогли принять естественное чувство вины Энди («самый плохой мальчик») перед Мэри и матерью, его самообвинение стало понятным психологическим процессом и менее тревожным. Кроме того, на этих еженедельных сеансах — пользуясь техникой «лечения отношений родителя и ребенка» (см. часть II) — было полезно изучить некоторые из сверхожиданий матери, основанные на ее собственных ценностях, сформировавшихся в ее детстве, так же как и корни ее трудностей с восприятием мальчишеского поведения.

Сеанс обратной связи. Энди и его родители пришли на сеанс. Сначала я встретился с родителями, пока Энди оставался (рисуя картинки) в приемной.

Я сказал родителям, что Энди испытывает огромные страдания из-за своего гнева. На этой стадии мы могли связать некоторые из его проблем с агрессивностью с общим уровнем энергичности в раннем детстве и обсудить дискомфорт, который испытывали родители, сталкиваясь с ее проявлениями. Обсуждалась тема напряженности в семье на момент рождения Мэри. Энди, казалось, чувствовал (и продолжает чувствовать), что его отвергли, бросили, и он сосредоточил гнев на матери и сестре. Ему нужны новые способы выражения этих сильных чувств — игровая терапия может быть очень важным подспорьем, поскольку так можно разделить с кем-нибудь эти чувства в более организованном виде, и конечной ее целью будет помощь Энди выразить эти чувства в словах. Энди чувствует себя ужасно из-за своих разрушительных чувств. Если он сможет найти новые способы для их выражения, у нас появится возможность «нормализовать» эти чувства. Сейчас он, судя по всему, чувствует себя не связанным с землей (он должен быть в «Я»).

Я преследовал ряд целей в этом интервью. Я хотел не только дать родителям понимание проблем их ребенка, но также дать понимание того, как работает психотерапия. Так, я сказал: «Энди нуждается в том, чтобы найти новые способы выражения этих сильных чувств (гнева)». Важно объяснить родителям, что в работе с ребенком мы обычно прослеживаем развитие некоторых аффектов, имеющихся у ребенка, разыгрываем выражение этих аффектов и, наконец, руководим их вербализацией. Техника игровой психотерапии должна содействовать этому процессу.

Я говорил о том, что развитие Энди, по-видимому, задержано и некоторые обычные характеристики этого возраста у него не проявились. Мальчики того же возраста, что и Энди, естественно развивают в себе некоторые сексуальные чувства и заинтересованность, а также увлекаются соперничеством со своими отцами. Я назвал два возможных источника его страха перед развитием. Я чувствовал, что проблема гнева, должно быть, не давала Энди развиваться, и я также чувствовал, что семья, возможно, с трудом принимала сексуально озабоченного, неугомонного мальчика. Я предложил лечебную программу, обрисованную выше.

На этом сеансе я хотел указать на цели развития мальчика, чтобы родители могли понять потребность Энди в выражении и переживании эдипальной фазы. Когда родители впервые рассказывали о проблемах Энди, они вовсе не думали, что их ребенок «задержался», и сеанс обратной связи был использован, чтобы дать им понимание того факта, что у Энди был страх перед развитием.

Родители отреагировали на это, признав наличие у них проблем из-за активности Энди. Они говорили, что происходят из спокойных семей и непривычны

К такому шуму и гомону. Мать добавила, что не знала, как обращаться с детской сексуальностью, когда она проявилась. Энди не задавал вопросов — он смотрел на ее грудь или разрез ее юбки. Она не знала, что поделать.

Родители не могли позволить себе три сеанса в неделю, и мы договорились* встречаться дважды в неделю с Энди и раз в две недели - с родителями.

Также было важно наметить ту работу, которую, как я думал, мне было необходимо провести непосредственно с родителями. Их установки по отношению к маскулинности Энди задерживали его развитие. Часто психотерапевты избегают такой прямой конфронтации, боясь, что родители почувствуют дискомфорт и просто уйдут. На этом сеансе родители, по всей видимости, прислушивались к моим концептуа-лизациям, но можно было прогнозировать естественную амбивалентность. Нашло ли это выражение в их желании уменьшить частоту сеансов?

На сеансе обратной связи с Энди я сказал ему, что он дал мне понять, что у него было множество тревог — он чувствовал, будто был очень плохим мальчиком, — связанных с его повседневными сильными чувствами. Мы встречались раз в неделю, и он мог выражать это в своей игре. Я видел, что он уже очень хорошо умел использовать игру. Энди сказал о своем желании немедленно вернуться к Лего (игре в преступника и судью), и я предложил начать на следующей неделе.

Значение диагностической оценки

Подробная диагностическая оценка помогает создать структуру лечебного процесса. Она ориентирует психотерапевта в будущей работе, дает твердую основу для структурирования разворачивающегося лавинообразно материала и помогает психотерапевту понять то, для чего материала недостаточно. Особенно она полезна для (1) постановки целей лечения, (2) прогнозирования сопротивлений и (3) прогнозирования некоторых переносов, которые могут проявиться (см. главу 3). Рассмотрим эти аспекты более подробно.

Цели лечения

Энди очень тревожат некоторые аспекты его бессознательного. Важная цель — перевести его преэдипальную агрессивность в форму игры (как это было описано ранее) и помочь ему найти и создать словарный запас для выражения гнева. Когда будут вербализованы агрессивные аспекты, рациональные способности Эго смогут (с помощью психотерапевта) оценить эти чувства. Во-вторых, он, судя по всему, очень обеспокоен своими сексуальными интересами (заметно их маркированное отсутствие в поведении), и целью психотерапии будет в таком случае стимулировать их проявление и затем изучить (как в курсе психотерапии, так и в повседневной жизни Энди). Если Энди не станет лучше переносить свою сексуальность на этой стадии развития, то можно будет прогнозировать возникновение проблем с переживанием сексуальных чувств в подростковом и во взрослом возрасте.

Еще одна важная проявившаяся в ходе диагностической оценки цель — воздействовать на его суровое и атакующее Суперэго по причине, в первую очередь, неприемлемости для него агрессивных импульсов. Задачей лечения будет помочь ему понять естественные источники его агрессивности и таким образом обеспечить адекватный контекст для развития его гнева. Например, если Энди в ходе лечения сможет понять, что «все дети очень злятся на своих сестер, так как они чувствуют, что сестры забирают их мамочек», эта успокоительное замечание, исходящее от авторитетного человека, может положительно воздействовать на его сильное стремление к самообвинению.

Общая оценка также позволяет установить некоторые цели работы с родителями. На этот момент, еще не понимая полностью связанный с детской сексуальностью дискомфорт родителей, я чувствую, что их запреты могут ограничивать развитие их сына. Эта концептуализация очерчивает направление работы с родителями — а именно необходимость изучить их собственные чувства, связанные с детской сексуальностью, и нормализовать ее функционирование у Энди.

Сопротивления

Какой тип сопротивления мы можем ожидать в данном случае? Оценочный анализ, в частности, был сконцентрирован на Эго Энди — особенно на тех реакциях, которые он использовал, чтобы отгородиться, вытеснить и защититься от осознанного проявления неприемлемых импульсов. Эти реакции Эго (способы защиты) скорее всего проявятся в ходе сеансов как особые формы сопротивления.

Способы защиты, которые мы выявили, были: вытеснение, отрицание, регрессия и перевод пассивного в активное.

Как они могут проявиться в качестве сопротивлений?

Рассмотрим как пример один защитный процесс — регрессию. На основе диагностической оценки я бы предположил, что садистическая игра Энди на психотерапевтических сеансах будет использоваться двояко. С одной стороны, она выражала бы его гнев, с другой — была бы формой сопротивления: использования защитного механизма регрессии. Садистическое поведение Энди удерживает анальную составляющую и уводит от сексуальных, эдипальных чувств. Понимая природу его сопротивления (способа защиты), я могу спланировать свое объяснение. «Часто мальчики испытывают потребность бить своих мам (мой ответ на спрогнозированную игру во время лечебного сеанса), потому что им очень страшно показать свою сильную любовь». Эта форма направленной на механизм защиты (сопротивление) интерпретации может постепенно дать ребенку понять внутренние импульсы. Часто этот вид интерпретации помогает ребенку проявить те аффекты, которые были подавлены.

Перенос

Диагностическая оценка может также подготовить психотерапевта к тем формам переноса, которые могут проявиться. Все пациенты по-новому переживают свои аффекты во время лечения, и собранная история представляет потенциальный сценарий этих переживаний.

Прежде всего я могу прогнозировать, что Энди разовьет перенос отцовского образа — проявятся некоторые из запрещенных и пугающих аспектов эдипально-го соперничества. Они скорее проявятся в ходе психотерапии, чем дома, поскольку в психотерапевтической ситуации возникает чувство относительной безопасности.

Соперничество между братьями и сестрами было болезненным вопросом в жизни Энди. Как эти аффекты могут проявиться на лечебном сеансе? Я могу предсказать, что Энди будет переживать сильные «братские» чувства относительно других моих детей-пациентов. Хотя они не присутствуют на сеансе, признаки их существования он может видеть повсюду. Как Энди будет реагировать на рисунки других детей, которые он видит в кабинете, на личные ящики, в которых хранятся их работы (каждый ребенок-пациент имеет свой личный ящик), на общие игрушки, которые он должен делить с пациентами/«братьями» и «сестрами»? Здесь Энди, очевидно, будет переживать аффекты, связанные с Мэри, перенося в ситуацию терапии домашние конфликты.

Хотя мы не можем ясно прогнозировать все цели, виды сопротивлений и переносов, диагностическая оценка обеспечивает определяющий контекст для появляющегося лечебного материала. Возвращаясь снова и снова к диагностической основе и видоизменяя наши первоначальные идеи, мы разрабатываем лечебную стратегию и прибегаем к тем или иным вмешательствам.

Заключение

Необходимо еще и еще раз подчеркнуть необходимость тщательной и всесторонней диагностической оценки до начала лечения. На психотерапевта оказывают большое давление страховые компании, побуждая его сократить количество диагностических оценочных сеансов. Многие врачи, практикующие в нашей области, находят этому разумное объяснение и подчиняются требованию проводить усеченную диагностическую оценку. Систематическая диагностическая оценка предоставляет психотерапевту общую картину данного случая и стратегию работы. Это делает почву под ногами психотерапевта более устойчивой.

Многие клинические вопросы становятся понятными, когда мы возвращаемся к данным диагностической оценки. Например, естественной проблемой в нашей работе являются реакции встречного переноса на ребенка и родителей. Часто нам необходимо сдерживать наши немедленные (или необдуманные) реакции. Предположим, например, что Энди в кабинете ломает работы другого ребенка. Хотя я вынужден буду остановить его, мое понимание того, что так он выражает перенос «братских» чувств, ограничит мою реакцию и поможет мне применить соответствующее вербальное вмешательство. Этот вид понимания может основываться только на диагностической оценке. Диагностическое исследование — это также источник самонаблюдения и рефлексии, основание, к которому необходимо обращаться снова и снова.

Поскольку диагностическая оценка выявляет структуру случая, я всегда подробно описываю его после завершения оценки, используя план, вкратце изложенный в этой главе. Это занимает 4-5 часов — записать как деструктивный материал, так и генетико-динамическое определение. Такое освещение случая указывает на вопросы, которые должны быть в дальнейшем исследованы, и дает направление вмешательства и основу для инсайта. Я записал данные этой диагностической оценки до проведения сеанса обратной связи вместе с теми мыслями, которые создали основу для обсуждения, состоявшегося на нем. С диагностической оценки начинается моя работа в каждом случае.

Первые 4 месяца

Структура психотерапии Энди начала определяться на сеансах диагностической оценки. Энди брал подходящие для него игрушки и начинал играть. Как было замечено ранее,

игра является эмоциональным языком детей, и именно через игру они делают очевидными свои фантазии и эмоциональную жизнь.

Детский психотерапевт должен обеспечить оборудование (игрушки), которые ребенок сможет использовать для своих проекций, и затем, по существу, уйти с дороги

и позволить разворачиваться внутреннему миру ребенка. Первоначальное общение с Энди заключалось в нескольких вопросах о его игре, так чтобы я мог, не направляя ее, понимать сюжет, который он хотел развить. Именно ребенок, а не психотерапевт, устанавливает игровую программу.

Психотерапевтическая структура должна быть также безопасной, и эта безопасность часто устанавливается незначительным количеством действий и запретов. Если ребенок использует мелок и хочет оторвать всю обертку, я говорю, чтобы он оторвал как раз столько, чтобы открылся только кончик мелка. Или если «удар карате», кажется, может сломать деревянную планку Линкольна, я предупрежу его о том, с какой силой он может ударить по ней. Эти небольшие повторяющиеся ограничения устанавливают необходимую границу в большинстве случаев. Ребенок может разыгрывать и отреагировать все виды агрессивных или сексуальных идей, но игра не сможет повредить или сломать вещи в действительности. Это — вспомогательная граница для действий ребенка, получившего разрешение на изучение внутренней жизни.

После нескольких первых сеансов (диагностической оценки и начала психотерапии) я постепенно рассказываю ребенку о том, что мы будем делать вместе. Я касаюсь тревог ребенка — в данном случае я обсуждал с Энди его чувства «плохого мальчика» и их связь с его сильными повседневными чувствами. Я сказал, что я «доктор по тревогам», который помогает мальчикам справляться с такими чувствами. Наши тревоги происходят из внутренних чувств, из нашего воображения. И Энди уже показал мне некоторые из этих чувств в своей игре. Фактически игра является нашей работой. Эти идеи изложены здесь в одном разделе, но обсуждаются они постепенно после первых четырех или пяти сеансов. Так я начал определять, используя детский язык, нашу миссию (помочь ему с тревогами), кто я («доктор по тревогам») и форму нашей работы (использование игры, которую мы попытаемся развить и применить вместе).

Первые игровые сеансы с Энди

Энди продолжает ту же самую игру «преступник-полиция-судья», используя конструктор Лего. Преступник посажен в тюрьму за воровство, но каждый раз он сбегает, совершает новое преступление, его снова ловят и приговаривают ко все более тяжелым наказаниям. Его преследует полиция; теперь она использует радар, чтобы найти его. Игра становится более интенсивной и кровопролитной. Когда полиция окружает преступника, используются грузовики, джипы и другое подобное оборудование. Разгневанные его преступлениями, они начинают давить преступника. Я развиваю сюжет Энди — беру на себя роль панически напуганного преступника. «Нет, нет, не давите меня!» — говорю я фальцетом. «На помощь! Вы мне делаете больно». Энди, ликуя, делает свою грязную работу. Голова отваливается, ноги преступника тоже отваливаются. Из туловища хлещет кровь. Я сопровождаю игру словами: «Голова отваливается... кровь хлещет из его тела» и так далее. Я слежу за проявлениями садизма и жестокости. Энди захвачен игрой.

Затем Энди снова собирает расчлененного преступника и помещает его в тюрьму. Но тот снова сбегает, и мучительное переживание проигрывается еще раз, при моем участии. Я продолжаю и описывать муки, и играть роль преступника-жертвы. Кроме того, я начинаю делать некоторые дополнительные комментарии. «Слушай, парень, а этот малый становится "оскверненным"». «Вот, снова приходят эти "пачкающие" чувства». «В этой истории куча "пачкающих" действий». Слово «пачкающий» становится моей метафорой для деструктивных, садистических чувств. Эти комментарии я произношу не своим «игровым» голосом, а голосом психотерапевта. В конце каждого сеанса мы вместе убирали игрушки. Мы решили, какие фигуры, сделанные Энди из конструктора Лего, будем держать в его личном ящике (например, полицейский вертолет) для продолжения игры, а какие игрушки (грузовики, джипы) будут возвращены для общего пользования.

Важная цель лечения — помочь Энди справляться со своим гневом и садистическими проявлениями. Следует ждать появления этих аспектов в его игре, и первоначальной целью будет осветить эти элементы и выразить их в словах. Это очень важно. Это те чувства, от которых Энди хочет отказаться и из-за которых его мучает совесть. Суровые наказания преступника являются первичным выражением садизма Энди. В ходе совместной игры Энди тщательно разрабатывает мучение и нанесение увечий, что и выражает его садизм и гнев. В данном случае они являются формой реакции Суперэго — суровых наказаний проступка. У Энди суровое, наказывающее Суперэго, которое поддерживается его агрессивными влечениями. Ребенок начинает выражать и тщательно разрабатывать эти беспокоящие его аффекты, из-за которых он испытывает сильное страдание. По мере того как увеличивалось мое участие в игре, я безоговорочно разрешал ему выражать эти чувства.

Я ввел термины «пачкающий» и «пачкающие чувства». Причиной использования этих слов была необходимость выработать метафору, которую мы сможем использовать совместно. Энди «оскверняет» преступника, когда машины давят его в ходе игры. Он сокрушает преступника. Пачкающая деятельность — это его садистическая деятельность. Когда эта метафора принята, она способна символизировать садистические чувства Энди. Они становятся феноменом, на который мы можем вместе посмотреть и который мы можем обсудить. Слово «пачкающий» сохранится для описания внутреннего гнева Энди во многих обстоятельствах. Технически это является «конфронтацией» (см. введение к части III), вмешательством, в котором феномен, на который, как я чувствую, нужно воздействовать, становится эксплицитным для Эго пациента. Это первый шаг, и нам необходимо некоторое время, чтобы удостовериться в том, что у Энди действительно были «пачкающие» (садистические) чувства. После этого мы сможем продолжать анализ причин подобных чувств и их действительных объектов. «Пачкающий» — также игровое слово, которое понравится 5- или 6-летнему ребенку, и оно не имеет такого виноватящего оттенка, как слова «сердитые чувства» или «гневные чувства». Это очень важно — составить этот специальный словарь, который выражает неосуждающее отношение и дает возможность войти в мир ребенка.

На этих первых сеансах Энди разнообразил игру в «преступника-полицию-судью» другими видами деятельности. Он показывал мне удары карате, недавно им выученные, и когда он показывал, как высоко может ударить, он сопровождал каждый выпад диким «кийя». Он также играл в баскетбол (используя кольцо и мяч, которые имелись в кабинете — кольцо крепится к двери), в которой он забивает, а я подсчитываю его достижения. Он хотел набрать огромный счет (например, 30 очков), который, как он потребовал, я должен был записывать на табло результатов, и эти записи хранились в его личном ящике. На каждом сеансе он просматривал свои прошлые результаты и пытался установить новый рекорд. На одном из сеансов он выбил 40 очков и был горд.

Важная роль психотерапевта — его функционирование как «фасилитатора развития» (см. главу 1). Развитие ребенка идет своим чередом, и психотерапевт должен работать и с проявлениями нормального развития и теми стрессами, которые оно может вызвать. Ребенок-пациент быстро меняется: его Эго также растет, развиваются его влечения, формируются новые идентичности, его сознание и самоосознание развиваются. Психотерапевт может играть центральную роль в этом процессе. Поэтому при работе с детьми психотерапевт занимается не только конфликтами, которые уже есть у ребенка, но становится также важным новым объектом идентификации и источником одобрения.

В описанном клиническом материале выражается естественная потребность Энди в одобрении своего фаллического поведения. Удары карате и высокие результаты в баскетболе означают, что Энди развивается как властный, сильный и соперничающий мальчик. Он специально ищет (и получает) мое одобрение и восхищение его мужскими достижениями, и этот аспект работы с Энди отражает роль психотерапевта как фасилитатора развития. В семье на выражение этих аффектов реагировали беспокойством и страхом; это становится центральной частью работы с родителями, которую я опишу позднее.

Энди продолжает играть в преступника и «пачканье» в течение первых 20 сеансов. Тема тюрьмы — побег, воровство, пленение — сохраняется, и преступник «пачкается» очень интенсивно. Теперь он носит спрятанный, «сворованный» пистолет, так что происходит более серьезное сражение во время его поимки. Энди нравится, как живо я изображаю мучения вора, когда он садистически убивает его и расчленяет. Теперь уборка занимает больше времени, так как нам надо вычистить все забрызганные глиной детали Лего (он запихивает глину в мучимого преступника).

Теперь по ходу сеанса я привожу все больше комментариев. Я говорю, что у всех мальчиков есть «пачкающие» (садистические) чувства. Я обсуждаю всех людей, которых Энди когда-либо захочет испачкать. Иногда неприятности случаются дома, и он, должно быть, чувствует, что хочет запачкать своих сестру, мать или отца. Эти мысли приходят по мере моего понимания истории болезни Энди. Во время одного такого комментария Энди снова рассказал мне, что он ворует конфеты из комнаты своей сестры. Я заметил, что может быть, он беспокоится, что его заберут в большую тюрьму и что с ним произойдут ужасные вещи.

На этих сеансах Энди также рассказывал о детском саде. Он любит свою воспитательницу, миссис С, и он может печатными буквами написать свое имя (что он и демонстрирует). Его уводит в сторону, он рассказывает мне, что может писать «скорописью», и продолжает малевать что-то неразборчивое. Я в шутку восхищаюсь его попыткой писать скорописью, чего, как Энди сообщает мне, никто в его группе делать не умеет.

В том же духе фаллической доблести он развивает игру в самолеты. Вместе с ним мы делаем бумажные самолеты, которые могут летать через всю комнату. Играя, я запускаю свои самолеты. Самолеты Энди — это реактивные снаряды, и он запускает их, чтобы подбить меня в воздухе. Четик, новый объект, укрепляет его растущую маскулинность.

На этих сеансах я продвигаю «пачкающие» чувства на один шаг вперед. Я связываю их с мыслью о том, что все мальчики испытывают «пачкающие чувства» по отношению к членам семьи, если те устанавливают запреты. Это подготовительный процесс для позднейших интерпретаций и реконструкций причин этих тревожных, садистических чувств. Мои комментарии продолжают «вмешиваться», что является частью подготовительного процесса — они являются конфронтациями и разъяснениями, и я снова фокусирую внимание на этом аспекте игры, чтобы подчеркнуть ее важность в нашей работе (см. введение к части III).

Энди осознает свой гнев по отношению к матери и сестре, хотя он и не любит подробно останавливаться на этих чувствах. В этот период я нахожусь в фазе предынсайта в своей работе с этим ребенком. Я выявляю для Энди его садистические чувства и их объекты. Энди необходимо время, чтобы почувствовать какое-то удовлетворение от той идеи, что мы можем облечь его бессознательные чувства в слова и что этот аспект его эмоциональной жизни станет важной частью нашей работы.

К концу этих 20 сеансов я предложил сделать специальную книгу, названную нами «Испачканной Книгой». Это была обычная папка, на которой я написал название. Энди берет глину и добавляет на обложку пайки большое глиняное пятно. Я пишу комментарии или рисую картинки на бумаге для рисования, чтобы суммировать некоторые результаты сеанса, и кладу эти листы в папку. Я пишу, что все мальчики испытывают «пачкающие чувства» (используя при этом его идею символического глиняного пятна), и я рисую портреты мамы, папы и сестры, показывая на диаграмме, как «сердитые пачкающие чувства» могут возникать и развиваться. Теперь, начиная каждый сеанс, я достаю Испачканную Книгу и кладу ее где-нибудь поблизости, показывая этим действием, что у нас, возможно, появится для нее материал во время сеанса. Важно при работе с преэдипальными, эдипальными и латентными детьми конкретизировать совместную работу. Испачканная Книга делает ощутимым присутствие некоторых идей, которые затем обсуждаются нами. Так, с другими детьми можно создать Книгу Развода или Книгу Скандалов, в зависимости от центральной проблемы. С некоторыми детьми, которые были серьезно травмированы в прошлом (например, подверглись сексуальным домогательствам и насилию), я делаю Книгу Жуткого Времени, в которой мы постепенно соединяем в единое целое некоторые аспекты прошлого события, которое нарушило функционирование ребенка. Из-за того что все дети в ходе лечения борются с проблемами сексуального развития, я обычно также делаю Книгу Тела, в которой разрабатывается тема сексуальности. В процессе психотерапии я обычно создаю от двух до четырех «тематических книг». Хотя Энди обожает играть и обожает использовать психотерапевта как партнера по игре, он чувствует себя неловко и пугается, когда я комментирую игру или развиваю темы Испачканной Книги. Энди вступает, как и все дети, в незрелый психотерапевтический союз. Он может прийти к тому, чтобы полюбить психотерапевта и привязаться к нему (либидозная связь), но он не идентифицирует себя с целями лечения, которые заключаются в поиске новых путей выражения и принятия аспектов его агрессивного влечения. Рациональные цели лечения как основание для зрелых аспектов союза, усваиваются взрослыми (родителями). Дети обладают низкой способностью к самонаблюдению и низкой толерантностью к физической боли, и поэтому у них невысока внутренняя мотивация к психотерапевтическому процессу (для полного обсуждения см. главу 1).

Книги, которые мы создаем вместе, содержат элемент рефлексии и суммируют наши мысли о проблеме. Энди часто не желает прибегать к Испачканной Книге, хотя он может соглашаться с ее психотерапевтической пользой. Точно так же, как Энди не очень «хочет» заниматься математикой и языком в школе, но принимает участие в занятиях, он участвует в лечебном сеансе.

Ранняя стадия работы с родителями

Как уже упоминалось, на сеансе обратной связи с родителями я вкратце очертил некоторые скрытые проблемы, связанные с агрессивностью и сексуальностью Энди, а также я указал родителям на те трудности, которые они испытывают в связи с проявляющимся маскулинным поведением Энди. В этот период родители, казалось, были настроены очень позитивно и страстно стремились работать вместе со мной. Они описывали некоторые изменения дома, касающиеся Энди и своих реакций.

Родители сообщили, что в самом начале лечения Энди активно стал играть дома в «Медведя», у которого был плохой характер. Медведь воровал машины и драгоценности и был посажен в тюрьму. Родители рассказали, что Энди ясно давал понять, что Медведем был он, а также показывал им, какие приемы карате Медведь знает.

Также родители сообщали, что Энди постоянно раздражался из-за младшей сестры. Например, он стрелял в нее из ружья, прямо говоря, что хочет, чтобы она умерла. Когда он это делает, как всегда активно, игра очень беспокоит сестру. Его отец заметил на сеансе для родителей, что он чувствовал, как его слова «иногда братья ненавидят сестер» идут на пользу Энди. Мать заметила, что теперь она видит, что иногда Мэри становится причиной проблем. Она бьет или дразнит Энди и также иногда подвержена сильным вспышкам гнева.

Родители сказали, что испытывают все большее облегчение, поскольку начинают понимать поведение Энди. Мать говорила, что долгое время она чувствовала сильный гнев по отношению к Энди и ненавидела себя за это и стыдилась этого чувства. Однажды, когда Энди снова вошел в свой период «Я ненавижу Мэри», отец объяснил ему, что они с мамой всегда хотели иметь семью из четырех человек — родители, мальчик и девочка. Оба родителя чувствовали, что с тех пор как началось лечение, стало легче говорить с Энди прямо.

Я чувствовал теперь, что в целом семья испытывает большое облегчение после диагностической оценки и начала лечебного процесса. Важным здесь было заключение психотерапевта относительно Энди. Энди не был расценен как «дефективный» ребенок, чего боялись родители. Объяснение его поведения (например, ревности), по всей видимости, обеспечило адекватный контекст для понимания агрессивности и страхов их сына.

Родители сообщали, что, когда началось лечение, «в доме разразилась бурная игра». Это было важно, поскольку ранее родители тревожились по поводу того, что Энди практически перестал играть. Именно в игре все виды аффектов могут получить свое выражение и разрядиться. Начал ли Энди снова играть вследствие того, что психотерапевт поддержал эту форму выражения? Или он смог теперь играть дома, поскольку его родители после объяснений психотерапевта спокойнее начали воспринимать игровое выражение бессознательных влечений? Я чувствовал, что сработали оба фактора.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы


Deprecated: Methods with the same name as their class will not be constructors in a future version of PHP; EasyTpl has a deprecated constructor in /home/s/syntonesru/syntone-spb.ru/include/components/tpl/easytpl.php on line 2

Наши Партнеры