1 Техники детской терапии. Психодинамические стратегии

С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Техники детской терапии. Психодинамические стратегииСкачать


Автор: Четик М.

При работе с детьми, страдающими реактивными расстройствами, психотерапевту важно определить, действительно ли он имеет дело с реакцией на кризисное событие или же здесь прослеживается более общая психопатология. Реагирует ли ребенок на острый стресс или же проблема лежит глубже? Например, при работе с Сандрой перед психотерапевтом постоянно возникали новые вопросы. После изучения анамнеза у психотерапевта возникли сомнения в том, насколько правильной была представленная информация. С одной стороны, главный источник информации (мать) отсутствовал, а с другой — необходимо было учесть стремление семьи идеализировать память о матери и соответственно о ее роли. В процессе психотерапии у терапевта появились сомнения в том, что настоящая мать действительно была суровой, какой запомнила ее Сандра. Было ли воспоминание о редко улыбающейся матери истинным или искаженным вследствие естественной детской амбивалентности? Почему она должна была «льнуть» к своей матери так сильно? Была ли выстроена защита от естественной амбивалентности (посылка, которую использовал психотерапевт в работе) или амбивалентность усугублялась из-за проблемной связи между матерью и ребенком? Таковы обычные проблемы, с которыми сталкивается детский психотерапевт при работе с реактивными расстройствами.

Психотерапия реактивных расстройств не предполагает ориентации на инсайт как основного способа лечения. В описанных случаях техники конфронтации, разъяснения и интерпретации были абсолютно необходимы для решения проблем. Сандра пришла к пониманию того, что пугающие, агрессивные импульсы, которые она испытывала по отношению к своей умершей матери, были вытеснены. Ричард переживал аспекты своего соперничества со своим (неопекающим) отцом в переносе, что создало проблемы со школьной успеваемостью и нарушило фаллическое развитие. Эти проблемы были полностью отработаны, как и при долговременной психотерапии.

Поскольку психическое функционирование детей с реактивными расстройствами относительно не нарушено, их личностные характеристики благоприятствуют эффективному и быстрому процессу излечения. Как Ричард, так и Сандра быстро сформировали позитивные рабочие отношения с психотерапевтом. Многие такие дети формируют прочные объектные отношения до того как переживание стресса «вторгается» в их личностное развитие, и поэтому у них развито чувство «основного доверия». Эти дети, как правило, не склонны занимать сильную защитную позицию, которая свойственна детям с устойчивыми проблемами. Хотя Сандра использовала такой способ защиты, как отрицание факта смерти своей матери, этот защитный механизм не был избыточен. Сопротивление в таких случаях менее сильно, чем у детей с серьезными расстройствами, и, как правило, длится значительно меньше. Благодаря своим личностным характеристикам, сформировавшимся на раннем этапе развития, дети с реактивными расстройствами лучше поддаются психотерапии, и их развитие нормализуется за более короткий временной интервал.

Часть IV. Процесс лечения: подробное описание

Введение

В двух следующих главах этой книги представлены два случая: лечение мальчика 5,5 года и лечение 7-летней девочки, с сопровождающей работой с родителями в каждом случае. Эти случаи описаны намного более подробно, чем те, что были представлены в книге ранее. Целью этих подробных описаний является подвести читателя как можно ближе к видению глубинной основы процесса лечения: дать читателю возможность шаг за шагом пережить взаимодействие психотерапевта и ребенка во время психотерапевтического сеанса, показать ход мышления психотерапевта в каждый его момент (напечатанные мелким шрифтом фрагменты текста) и подробнее рассмотреть вопрос использования игры и других техник, по мере их применения в описываемом случае.

Вопрос, которого мы касались и ранее, относится к ходу развития ребенка и его роли при проведении диагностической оценки и лечении. Многие из случаев, описанных ранее, включали задержки и фиксации на ранних психосексуальных фазах развития. Для того чтобы дать оценку патологии, чтобы дать оценку прогрессу по мере лечения, доктору необходимо учитывать контекст нормального развития. Задача полного описания фреймов развития выходит за рамки этой книги (читатель снова отсылается к книге. В соответствии с тем, как оба представленных случая укладываются в эдипальную и латентную фазы, я проиллюстрирую, как в своей работе психотерапевт принимает в расчет контекст развития.

Глава 11. Случай Энди Б.

Введение: эдипальные годы

Изложение в этой главе сосредоточено на оценочном анализе и лечении мальчика 5,5 года. Вначале представлен диагностический процесс в контексте разворачивающейся психотерапии. Описание хода лечения включает раннюю, среднюю и завершающую фазы работы как с ребенком, так и с родителями.

Как было замечено ранее, прежде чем непосредственно сосредоточиться на конкретном ребенке-пациенте, настоятельно необходимо, чтобы психотерапевт получил общий контекст, в котором ему надо будет рассматривать случай этого нового пациента. Что мы, как правило, можем ожидать от ребенка в возрасте 5,5 года? Какие аспекты развития являются первостепенными для мальчиков и девочек в этом возрасте?

Мы можем предсказать, что ребенок в возрасте 5,5 года будет находиться в средней точке своего эдипального возраста. Психологически на этой фазе развития ребенок находится на высшей точке переживаний своей младенческой сексуальности (Freud, 1905). Он крайне озабочен ростом своего тела и генитальным возбуждением, которое он ощущает. Он недавно осознал половые различия, и он создает многочисленные «теории» того, как рождаются дети, как возникает беременность и происходят роды. Он испытывает многочисленные генитальные удовольствия, и мастурбация является обычным явлением. Так происходит, даже если эти явления остаются незамеченными родителями или другими взрослыми. Многие из переживаемых аффектов вызывают страх, поэтому ребенок может от них защищаться и скрывать их. Эдипальный ребенок видит мир в телоцентрической перспективе, потому что в течение этих лет телесные потребности и ощущения ребенка являются первейшим источником его мышления и мотивации. Его сексуальная озабоченность выполняет несколько функций: она является источником удовольствия, но также источником познания своего «я» и отношений с другими людьми (Freud, 1908).

В этот период развития значительная часть детской сексуальности естественно направлена на важные фигуры в окружении ребенка. Маленький мальчик обычно думает о своей матери как о сексуальном партнере или добивается ее. Он — юный, любящий поклонник, но это положение осложнено фактором его растущего осознания триангулярного качества этих отношений. Отец стоит на его пути и становится соперником, личностью, которую он воспринимает как имеющую привилегии и права на мать, которых нет у ребенка. Эдипальному возрасту присущи и многие другие черты. Соперничество с отцом вызывает интенсивный страх возмездия, который мы обычно описываем в терминах концепции «страха кастрации». Кроме того, маленький ребенок постепенно интегрирует многие запреты в своем развивающемся сознании, и поэтому развиваются внутренне стимулируемые аффекты стыда и вины. Таким образом, эдипальный возраст является периодом естественного смятения, во время которого ребенок борется со своими чувствами соперничества и ревности, вины за свои интенсивные сексуальные желания и страхом наказания (Freud, 1924).

Если мы прогнозируем оценочный анализ маленькой девочки или маленького мальчика, каким образом конкретные проблемы этого ребенка укладываются в этот период развития? Позволил ли ребенок проявиться своей генитальной сексуальности или он цепляется за ранние фазы развития? Соответствуют ли фазе его развития его главные генитальные проблемы? Если он борется с эдипальны-ми трудностями, испытывает ли он особые проблемы в преодолении каких-либо аспектов этих конфликтов с формирующейся нормой: являются ли его страхи избыточными? Какую поддержку он получает от семьи? Как отец справляется с детским соперничеством своего сына или мать — с «авансами» юного поклонника? В какой степени в чувстве смятения в каждом случае отразится переходный конфликт типичного «младенческого невроза» (Nagera, 1966) или какие сильные конфликты, ведущие к долговременному расстройству, отразит это чувство смятения?

Описанные здесь естественные конфликты были последовательно проработаны при поддержке способности ребенка к разыгрыванию этих трудностей. У детей между 4 и 6 годами обычно имеется обширная выдуманная жизнь, которая помогает им усваивать эти трудности. В детских садах часто можно наблюдать эдипальную игру. Маленькая девочка становится мамой, и она заботится о своей маленькой кукле, изображающей ребенка. Она меняет пеленки, кормит и утешает младенца. В своем воображении она временно из маленькой девочки превращается в полноценную женщину, у которой есть свой собственный ребенок (копинг-поведение девочки, помогающее справиться с разноречивыми чувствами по отношению к себе и к матери). Фаллический маленький мальчик носит повсюду огромный меч и доблестно расправляется с волосатыми великанами. В своем воображении он временно превращается в полновластного мужчину, более полновластного, чем взрослый отец (копинг-поведение мальчика, помогающее справиться с разноречивыми чувствами по отношению к себе и к отцу). В течение эдипаль-ных лет игра последовательно развивается. Маленькая девочка становится учительницей, а мальчик - сильным бейсболистом. Они перестают прямо соперничать со своими родителями и в воображении становятся «инвесторами» в общество, приспосабливаясь к присутствию родителей. В данных примерах игра значительно помогает детям в их приспособлении. Сначала они выражают в игре интенсивные чувства соперничества, затем постепенно замещают будущие «взрослые» удовольствия в союзе с бывшими соперниками.

Оценочный анализ Энди Б. и его семьи

Оценочный анализ состоял из трех интервью с мистером и миссис Б. и двух встреч с Энди, во время которых был собран базовый материал. Этот материал включил « в себя обсуждение имевшихся проблем, историю развития Энди, обсуждение ситуации в семье и прошлого каждого из родителей и некоторый обзор перспектив развития семьи. На последовавшем сеансе результаты оценочного анализа были продемонстрированы родителям, а затем Энди. Семья Б. была единым целым. Родителям Энди было около 35 лет, и они были женаты 10 лет. Энди был старшим ребенком, и у него была одна младшая сестра Мэри, которой скоро должно было исполниться 3 года. Семья относилась к средним слоям общества, жила в собственном доме; родители были специалистами с высшим образованием.

Представленные проблемы

Мистер и миссис Б. рассказали, что у Энди каждую весну случается «кризис», и это началось, когда ему было немногим больше 3 лет. Во время той первой весны Энди начал ходить в детский сад три раза в неделю. Это было его первым отлучением от дома и матери. Ему было очень сложно, он боялся ходить туда, и у него появились проблемы со сном. Каждую ночь ему снилось много снов, в которых, как он говорил, он «не мог найти маму». Он просыпался или боялся заснуть. Это болезненное состояние прошло через несколько месяцев. Родители полагали, что этот кризис проявился спустя короткое время после рождения сестры Энди, и связывали это событие с проблемой отделения.

Когда я начинаю оценочный анализ, я всегда осознаю, что родители при обсуждении симптомов и истории болезни своего ребенка будут выказывать сильное сопротивление. Они будут искажать историю болезни, забывать значимый материал, вытеснять события, стремясь представить себя в наиболее выгодном свете. Эти искажения понятны, и я считаю важным систематически «перепроверять» получаемую информацию. Например, родители говорят, что трудности с Энди начались, когда ему было 3 года. Составляя историю болезни, я постараюсь получить полную картину периода младенчества и раннего детства и не приму всерьез утверждение о том, что истоки трудностей Энди лежат в ситуации, произошедшей, когда ему было три года.

Следующей весной родители заметили, что Энди (теперь 4-летний) стал вести себя агрессивно по отношению к Мэри. Он постоянно «приставал» к ней: критиковал, преграждал ей путь, чуть ли не толкал ее. Он начал дразнить ее «уродиной», кличкой, которая сильно ее расстраивала, но он говорил, что это «всего лишь шутка».

Следующей весной (в возрасте 5 лет — оценочный анализ был произведен осенью) трудности в поведении Энди проявились вновь; это уже не казалось чем-то временным, и родители Энди довольно сильно встревожились. Он утратил свою жизнерадостность и стал меньше играть. Он все время казался сердитым на Мэри и мать. Родители должны были быть теперь бдительны, так как Энди мог причинить Мэри боль. Он дразнился и «обзывался» в течение всего дня. Снова возникли проблемы со сном, и Энди часто выказывал свидетельства того, что он сам себе не нравится. Он часто говорил, что не заслужил того, чтобы жить, и что он должен отправиться в «Я» (неясно, относилось ли это к раю — «heaven» или аду «hell»).

Ночные кошмары начали мучить его четыре или пять раз в неделю. Родители сообщили, что Энди однажды сказал: «Мама, в этой семье ты больше всех меня ненавидишь за то, как я веду себя с Мэри».

Энди открыто обсуждал свою ненависть к Мэри и сказал, что он хотел бы жить в другой семье. Он хотел переехать в соседский дом, где было три мальчика и ни одной девочки. Также он стал крайне озабочен темой смерти и похорон. «Что происходит с телом и костями?» — хотел знать он, но когда психотерапевт попытался обсудить с ним некоторые из этих вопросов, Энди пришел в крайнее возбуждение. Иногда (это случилось за несколько недель до начала оценочного анализа) Энди сидел и качался или периодически покачивал головой — таким его родители никогда раньше не видели. Это острое проявление отклонений и регрессии встревожило родителей и ускорило обращение к психотерапевту.

При сборе информации всегда важно выходить за пределы общих утверждений родителей и фокусировать внимание на особенностях. Так, когда родители Энди говорят: «Он все время сердится» или «Он делает больно Мэри», я неизменно прошу привести конкретные примеры. Я спрашиваю: «Как так? Можете ли вы дать мне некоторые примеры этого?» или «Что именно он делает?» Для родителей вполне обычно либо слишком беспокоиться из-за «агрессивности» ребенка, либо наоборот, отмахиваться от серьезных проявлений патологии. Поэтому их общие утверждения относительно нормальности или патологии представленных проблем могут быть искажены, а конкретика проясняет эти вопросы.

Родителям также сложно обсуждать их способы обращения с ребенком, у которого наблюдается проблемное поведение, и реакции на детей. Я чувствовал, что миссис Б. была совершенно спокойна, когда рассказывала мне о взаимоотношениях Энди И Мэри, но ей было намного труднее обсуждать свои собственные отношения с ним. Поэтому, когда она сказала, что Энди сердился на нее, я спросил, что конкретно он делал. Выяснилось, что он вел себя вызывающе, был упрям и не слушался, а его мать часто была холодна, сердилась и избегала давать прямые объяснения. Наличие такой важной проблемы не вскрылось бы, если бы не мое «прощупывание». До сих пор в оценочном анализе внимание уделялось патологии этого ребенка, информация же о его положительных, сильных, сторонах была практически недоступной. Я чувствовал, что мне было необходимо узнать больше об общем функционировании Эго Энди. Я потратил много времени, задавая ему вопросы об уходе за собой (одевании, еде, мытье), друзьях и навыках.

Хотя поведение Энди, судя по всему, дома ухудшалось, у него было также много положительных качеств. Большой гордостью Энди были его комната и вещи. Он коллекционировал картинки, тщательно сортировал свои коллекции и обменивался ими с соседскими мальчиками. Он интересовался школьной модой (тапочки для физкультуры, бейсбольные кепки). Его родители полагали, что у Энди хороший вкус.

Энди хорошо ел, хорошо вел себя за столом, использовал столовые приборы по назначению и с удовольствием пробовал новые блюда. Он интересовался спортом, любил гимнастику и футбол. Информация, полученная из детского сада и подготовительной группы, показывала, что Энди был способен к занятиям и имел в школе много друзей. У него не было проблем ни в успеваемости, ни в социальном функционировании.

Некоторые мои первые тревоги относительно серьезности проблем Энди ушли, когда я собрал этот позитивный материал о его функционировании в целом. Психотерапевты склонны ориентироваться на патологию и часто игнорируют важный материал, который может предоставить более полную картину функционирования ребенка. '

История развития

Родители поженились, когда им было около 25 лет. Мать была учителем началь ных классов, отец — инженер. Они ждали 5 лет, чтобы завести первого ребенка, потому что мать не хотела бросать работу и они хотели отложить деньги на дом и другие важные покупки. Когда эти цели были достигнуты, они решили, что можно завести детей.

Мать Энди не работала, когда ребенок был совсем маленьким. По сути, она начала работать (неполный день), когда Энди было около 3,5 года, потому что отец временно был без работы. Мать рассказывала, что в те первые годы у нее было такое чувство, что она ни к кому не сможет быть ближе, чем к малышу. Она обожала его кормить, мыть, играть с ним, и она чувствовала, что он всегда отвечает на эту любовь. Он отлично ел и спал и, как правило, был в хорошем настроении. Когда его мать рассказывала об этом, события описывались живо, и она явно чувствовала удовольствие. Однако когда мать начала описывать период раннего детства, она заметно встревожилась и захотела поскорее перейти к рождению Мэри. Я заметил ее страх и повернул рассказ обратно к 2-летнему возрасту Энди. Ей было явно неуютно, когда она описывала события того периода. Она беспокоилась из-за того, что с Энди стало слишком сложно. Когда отец Энди говорил ему «нет» и приучал его к горшку, Энди его слушался, а когда она пыталась установить правила (не лазать по мебели, убирать за собой игрушки), начинались проблемы и она чувствовала, что действует нерешительно.

Было интересно отметить, что трудности периода раннего детства были обнаружены благодаря процедуре оценочного анализа. До настоящего времени родители утверждали, что трудности Энди начались с рождением Мэри. Этот пример подчеркивает необходимость более полного изучения истории вместо принятия заранее составленной (возможно, исходя из лучших побуждений) версии родителей.

Примерно в то время, когда родилась Мэри (Энди было 3,5 года), семье пришлось пережить ряд трудностей. У мистера Б. начались проблемы на работе из-за конфликтов с его супервизорами, и это в конечном итоге привело к его увольнению. Новорожденная была чрезвычайно трудным ребенком. Она, в отличие от Энди, была легковозбудима, раздражительна, неотзывчива и угрюма. Она часто избегала зрительного контакта с родителями, у нее были проблемы с режимом, включая кормление и сон. Оба родителя живо описывали свое чувство утомления и говорили, что потребовалось огромное усилие с их стороны, чтобы создать и поддерживать эффективную связь с Мэри. В возрасте 2 лет Мэри, казалось, преодолела проблемы своих первых лет, и оба родителя чувствовали гордость за то, что у нее теперь все хорошо. Они полагали, что проблемы Энди, судя по всему, развились в этот период.

В течение этих эдипальных лет Энди не выказывал никакого сексуального интереса к родителям, и они не видели, чтобы он мастурбировал. Однако теперь они вспоминали, что Энди обменивался «плохими словами» с соседскими детьми. Не было никаких очевидных признаков соперничества с отцом или особых эротических желаний по отношению к матери. В последние годы любовные отношения, сложившиеся в период младенчества между матерью и ребенком, в значительной степени исчезли, и Энди часто бывал раздражен и сердился на мать. Он время от времени принимал утешения и, видимо, нуждался в них, но редко выказывал спонтанную привязанность, как это бывало раньше.

По мере изучения материала становилось ясно, что родители испытывали тревогу по отношению к сексуальным материям, и они это осознавали. Я видел, как они напряглись, когда я попытался обсудить с ними мастурбацию, обнаженность и сексуальную заинтересованность, которую мы видим в детях. Мать также рассказала, что ей было неуютно с «неугомонным» Энди. Она говорила, что ей было спокойнее с чайными наборчиками и кукольной одеждой, которые обожала Мэри. Грохот грузовиков Энди, когда они врезались в мебель, ошеломлял ее. Она говорила в задумчивости: «Может, я не понимаю мальчиков».

На этой стадии мне стало ясно, что родители отчасти ответственны за проблемы Энди. Мать испытывала некоторый дискомфорт в связи с «неугомонностью» Энди в его анальной фазе, из-за трудностей с младшим ребенком. Я чувствовал, что это могло быть связано с актуальной проблемой вызывающего поведения Энди и паттерна борьбы с матерью. Также была выявлена неполноценность эдипального развития. Каждый из родителей, возможно, участвовал в создании этой проблемы, поскольку они с трудом принимали нормальную (интенсивную) детскую сексуальность. На этих первых встречах я начал «работать» с родителями. Мистер и миссис Б., подобно многим родителям, желали говорить только о ребенке и не хотели сами стать «пациентами». Слишком часто детский психотерапевт уступает этому неявному желанию. Когда я принял во внимание их внутренние реакции на Энди, их страх и дискомфорт, который они испытывали в различных фазах развития мальчика, мне стала понятна их роль в наличии у Энди проблем. Таким образом, я параллельно создавал фундамент для терапии родителей. Обнаружатся ли по мере дальнейшего изучения вопроса проблемы в биографии родителей, которые повлияли на способность быть родителем?

Биографии родителей

Отец. Мистер Б., единственный ребенок в обеспеченной семье. Оба его родителя были университетскими профессорами. Они преподавали в университете маленького городка, и мистер Б. считал, что испытывал, живя там, чувство стабильности и порядка. Его родители были учеными — утонченными и организованными людьми, и он верил, что сам тоже приобрел эти черты. Он вспоминал, что любил свой дом и друзей и всегда много работал, чтобы добиться успеха в школе и доставить тем самым удовольствие родителям и себе самому.

Родители умерли, когда ему было чуть больше 20 лет. Он чувствовал себя одиноким и изолированным; он жил далеко от своего родного городка и после потери родителей утратил и свои «корни».

Когда отец рассказывал о своем детстве, он казался печальным. Я поинтересовался, адекватно ли он переживал эти потери. Когда он описывал свою утонченность, я поинтересовался, как он реагировал на своего «недисциплинированного» сына.

Мать.

Миссис Б. также вышла из семьи высших слоев общества и была четвертым ребенком из пяти. Ее отец руководил семьей — его авторитет был абсолютным, хотя он никогда не применял силу. Многозначительный взгляд - это все, что требовалось. Он также ориентировал своих детей на успешное достижение профессиональных и социальных целей.

Миссис Б. считала свою мать «чудесной» — целиком отдававшей себя, энергичной, теплой. Родители миссис Б. очень гордились тем, что их большая семья была необычайно благонравна. Дети никогда не дрались, подчинялись всем правилам и всегда помогали друг другу. Мать и отец ждали от них этого. Когда миссис Б. рассказывала об этом, ее реакции были интенсивными. Она сказала, что иногда чувствовала, что ни она, ни ее дети вовсе не живут по стандартам ее бывшей семьи. С одной стороны, она размышляла над тем, была ли она неудачником. С другой, она, возможно, думала, что эти стандарты нереалистичны. Я предположил, что будет полезно в дальнейшем изучить некоторые из ее детских идеалов.

Ухаживание и брак.

Будущие супруги Б. познакомились в колледже. Мать чувствовала, что всегда была застенчива, это были первые серьезные отношения для каждого. Они оба были удовлетворены своим браком. Они оба считали, что семья важнее карьеры, и беспокоились, что каким-то образом потерпели неудачу в создании такой семьи, какую оба желали.

Контакты с ребенком.

В ходе оценочного анализа я провел с Энди два сеанса. Он произвел на меня впечатление развитого, крепкого, хорошо сложенного ребенка. Он был ухожен и хорошо одет, и хотя это была для него новая ситуация, ему, судя по всему, было вполне уютно, и он был доверчив. Он сообщил, что его родители сказали, что я «доктор по тревогам», но он не был уверен, что у него были какие-либо тревоги. Он легко отвлекался и был относительно немногословен. Однако он стал интенсивно участвовать в развернутой игровой истории.

Энди незамедлительно завладел Лего и развивал на обоих сеансах следующую игру. Плохой парень ворвался в дом и украл драгоценности. Он был пойман полицией и посажен в тюрьму, из которой сбежал, чтобы снова грабить. С моей помощью Энди построил тюрьму, дом, вертолет и полицейские машины, чтобы задерживать этого преступника. После очередного преступления преступник представал перед судом (сцена, которую мы вместе разыгрывали под его руководством). Судья восседал на высоком троне и давал все более и более суровые приговоры -10 лет тюрьмы, 20 лет, 50 лет и так далее. Не важно, что именно было предприня- ) против, преступная деятельность продолжалась.

Важный аффект (мимолетная улыбка) имел место, когда я играл роль сурового и сердитого судьи (под руководством Энди) и выражал свою озлобленность ускользающим нераскаявшимся преступником, который опять сбежал. В какой-то момент я заговорил о «воровских чувствах» (импульсах брать вещи), которые бывают у всех мальчиков. Энди сказал мне, что он воровал деньги и жевательную резинку из сумочки матери.

На этом этапе оценочного анализа я «присоединяюсь» к игре. Я помогаю построить оборудование полицейского участка, и я разыгрываю роль судьи под руководством Энди. Мой голос выражает авторитет; я проявляю фрустрацию и озлобление из-за повторяющихся преступных действий. Таким образом, я становлюсь играющим психотерапевтом, разыгрывая роли, как это делают дети, играя друг с другом. Так я даю Энди заметить, что умею разговаривать на его особом языке.

Для многих детских психотерапевтов достигнуть этой вовлеченности в игру не так легко. Это означает некоторый отход от вербальной роли взрослого; это означает некоторую регрессию в функционировании Эго и требует известной креативности. Часто психотерапевт сначала испытывает затруднения, и это вполне естественно.

Психодинамическая формальная оценка

Целью всесторонней диагностической оценки является освещение проблемных областей (некоторые области не выводятся из имеющихся симптомов) и объяснение причин трудностей.

  1. Существенная и выраженная проблема заключалась в неприкрытом гневе Энди и отношениях, основанных на борьбе, которые он установил со своей матерью и сестрой. Он злился на них все время. Это выражалось в физических и вербальных атаках на сестру и в вербальных оскорблениях и вызывающем поведении с матерью.

  2. Усиливались его страхи. Энди, казалось, все более и более мучился, что выражалось в характерном «покачивании» и в потере удовольствия от игры. Привычка покачиваться, судя по всему, было способом самоутешения, если он был сильно напуган. Его ночные кошмары и проблемы со сном продолжались, и он стал чрезвычайно озабочен проблемой смерти.

  3. Этот страх сопровождался растущей потерей самооценки. Он говорил, что его надо послать в «Я» {heaven— рай или hell — ад) и что он был «самым плохим» мальчиком. Ненависть к себе проявлялась в том, что он начал стучаться головой о разные предметы.

  4. Постепенно, в ходе оценочного анализа, обнаружилось, что Энди не демонстрирует поведения, которого можно было бы ожидать в данной фазе развития (эдипальной). Оценочный анализ выявил незначительную сексуальную озабоченность и малое количество сексуальных интересов у 5-6-летнего мальчика и полное отсутствие поведения «поклонника» по отношению к матери или соперничества по отношению к отцу. Это упущение, или пробел в развитии, следует рассматривать как актуальную проблему, хотя она и не была представлена родителями.

Оценка влечения

Многое говорило за то, что Энди достиг фаллического уровня развития. В его поведении прослеживалась общая «ребячливость», и он стремился участвовать в спортивных и соревновательных играх с соседскими мальчиками. Он явно предпочитал мужскую деятельность, избегая игр с девочками. Хотя фаллическое поведение было очевидно, я практически не увидел эдипальных черт, которых вправе был ожидать. Как было замечено ранее, хотя Энди выказывал многие маскулинные черты (фаллические), не было никакой «триангулированное™» — соперничества с отцом и сексуального интереса по отношению к матери.

В его развитии возникло много проблем с агрессивными влечениями. Энди открыто сердился на Мэри и мать, и степень этого гнева, казалось, превосходит то, что мы вправе ожидать при нормальном соперничестве между братьями и сестрами или в нормальных отношениях между матерью и сыном. По сути, эта форма гнева выражала преэдипальные черты (анальные), поскольку жестокость, драка и борьба за контроль (с матерью) были постоянной характеристикой отношений. Также было интересно, что эти анальные черты, судя по всему, формировали способ объектной связи Энди с его матерью. Он дрался, вел себя вызывающе, стремился держать все под контролем, и в его поведении почти не проявлялись нежность, забота и «романтичность», которые обычно свойственны эдипальному ребенку. Другой чертой агрессивного влечения Энди была его обращенность вовнутрь. Он направлял гнев на самого себя, это было очевидно из его самообвинений, ночных кошмаров, страхов и ударов головой о стену.

Хотя я видел некоторые проблемы развития влечений (как сексуального, так и агрессивного), их необходимо было рассмотреть в более широком контексте нормального развития. Важно было то, что проблемы агрессивности были ограничены домом Энди и его собственной личностью. Энди в целом не был агрессивен в школе или вообще вне дома. Хотя он выказывал проблемы объектной связи с матерью, многие стандарты и ценности, свойственные этим отношениям, были интернализо-ваны, потому что он функционировал очень успешно с другими взрослыми и друзьями. Были замечены некоторые фиксации на анальной стадии и регрессии из эдипальной фазы, но в то же время во многом общее развитие влечения было успешно.

Оценка Эго

В целом Энди казался способным ребенком, и все функции его Эго (интеллект, память, восприятие, язык и т. д.), судя по всему, не были повреждены и были хорошо развиты. Это очевидно из описанного в целом хорошего функционирования.

Явное страдание и страх были заметными текущими чертами, и из рассмотрения этих ограниченных областей становилось ясно, что Эго Энди эффективно не защищено. Мальчик находится в очевидном конфликте со своими агрессивными влечениями. Его Эго не может справиться с интенсивностью проявлений его агрессивности, дома случались частые агрессивные прорывы. Эти прорывы были для него источником страданий и страха и вели ко многим проблемам Суперэго. Важно указать, что проблемы Эго были ограничены его домом и семьей.

Трудно найти признаки эффективных способов защиты в этих областях. Данный материал предполагает, что Энди использует регрессию как защитный механизм — оставаясь маленьким мальчиком анальной фазы развития, отгораживаясь от сексуальности и интересов эдипального ребенка. Это особенно очевидно в способе объектной связи с матерью. Используется механизм перевода пассивного в активное — изначально это предполагало бы, что Энди боится разлуки и потери «мамочки», но недавно он говорил о желании переехать и жить с соседями. Он, судя по всему, боялся быть брошенным и занимал активную позицию, «бросая» свою семью, для того чтобы справиться с внутренним страхом.

Оценка Суперэго

В актуальной борьбе Энди заметны проблемы Суперэго. Его сознание находится в процессе интернализации — хотя Энди постоянно набрасывается на людей с кулаками, он, судя по всему, испытывает сильное чувство вины за свое поведение.

У Энди было жесткое и осуждающее Суперэго. Он чувствовал, что был «самым плохим» мальчиком и должен был идти в «Н».

Его страшные сны были наказывающими — сознание ребенка часто наказывает его по ночам за неприемлемое поведение в течение дня. Более того, на сеансах Энди, казалось, переживал роль маниакального «проходимца», который должен был получать все более суровые наказания от судьи (сознания).

Источники внутренних страданий Энди, казалось, отчасти являются его собственной реакцией на агрессивное поведение по отношению к матери и сестре. Но также имелись некоторые свидетельства о том, что мать находит «неугомонность» мальчиков мучительной для себя и поэтому имплицитно устанавливает стандарт неодобрения.

По всей видимости, проблемы Суперэго Энди активизируются двумя источниками. Его проблемы с агрессивностью очевидны, но материал также предполагает, что его сексуальные желания (неочевидные) являются источником внутренней тревоги.

Сознание Энди содействует аффектам страха, открытого страдания и вины. Энди может впасть в самоуничижение (он — «самый плохой мальчик»), судя по всему, чувство собственной несостоятельности также имеет место. Поэтому, когда конфликты активны, Энди переживает снижение самооценки («я — плохой»).

Проблемы Суперэго связаны с агрессивностью, которую необходимо рассматривать в контексте. Трудности Энди ограничены и не отражены в его поведении вне дома. Интенсивная вина за агрессивные чувства по отношению к членам семьи не переносится в другие сферы. Энди проявляет нормальные агрессивность и соперничество со своими друзьями. Учителя находят его уверенным в себе, энергичным, пребывающем в хорошем настроении.

Генетико-динамическое определение

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы


Deprecated: Methods with the same name as their class will not be constructors in a future version of PHP; EasyTpl has a deprecated constructor in /home/s/syntonesru/syntone-spb.ru/include/components/tpl/easytpl.php on line 2

Наши Партнеры