1 Как пережить измену

С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Как пережить изменуСкачать


Автор: Воган Д., Воган П.

В течение его двухдневного отсутствия я постоянно думала о том, как много перемен произошло, и спрашивала себя, куда они приведут нас. Мы оказались в совершенно новой жизненной ситуации, и я была готова к завтрашнему дню. Он не заставило себя ждать.

Глава седьмая. Посмотрим правде в глаза

Джеймс:

Оглядываясь назад, я думаю, что решение рассказать Пегги о моих романах было неизбежным. Следовать нормам двойной морали было легко в университетские годы, когда моя жизнь и жизнь Пегги были достаточно отделены друг от друга. Но с тех пор произошли значительные перемены. Наш союз наполнился новым смыслом, мы вырастали из старых ролей мужа и жены, делали первые робкие шаги к созданию истинного партнерства двух равных личностей. В течение последнего года мы в большей степени, нежели прежде, старались сосредоточить наши усилия на улучшении отношений. При этом сознание того, что Пегги в отличие от меня играет неполной колодой, вызывало во мне чувство дискомфорта.

Несмотря на отсутствие некоторых карт, Пегги значительно выросла за последние четыре года. У неё появилось ощущение собственной ценности. Я знал в глубине души, что она заслуживает большего и в конце концов перестанет мириться с моими обманами. По существу она уже требовала большего своим поведением, хотя и не говорила об этом открыто. Во мне нарастало желание быть честным с ней. Я хотел впредь строить наши отношения на основе большего равенства. Я почувствовал, что, "сдав ей недостающие карты", сделаю шаг в верном направлении.

Одновременно я пытался очистить свою совесть. Хотел обрести цельность как личность и консультирующий психолог. В моей работе я проповедовал честность и открытость, а в отношениях, которые были для меня главными, вел себя как обманщик. Занимаясь групповой терапией, я говорил людям о том, как важно для создания доверия сохранять в отношениях открытость и честность. Я оправдывал собственную скрытность и неискренность, утверждая, что от партнера следует скрывать некоторые вещи - прежде всего внебрачные связи. Этот принцип оправдывал себя в течение длительного времени, но поскольку мы оба вкладывали в наши отношения значительное количество душевных сил, со временем он начал звучать все менее убедительно.

Теперь я мог бы написать формулу вероятности того, что один партнер или оба имеют внебрачную связь по нормам двойной морали, как функцию различия их ролей и степени эмоциональной вовлеченности. Воздерживаясь от математической формулировки, отмечу следующее: чем заметнее различие в ролях и чем слабее эмоциональная вовлеченность, тем более вероятными становятся внебрачные связи. Если различие в ролях исчезает, а вовлеченность возрастает, романы на стороне становятся менее вероятными. Для нас маятник начал двигаться в другую сторону. Мы долгое время отдалялись друг от друга, а теперь снова стали сближаться.

Думаю, решающим фактором оказалось то, что мы оба прочитали купленную в Чикаго книгу "Свободная любовь". Она понравилась нам обоим. Это было искреннее описание того, как супружеская пара преодолела многие проблемы сексуальной жизни и создала прочные отношения на основе честного и глубокого общения. Пегги предложила обсудить эту книгу вдвоем по главам. Я согласился, не обдумав серьезно эту идею. Просмотрев книгу более внимательно, я понял, что не знаю, как быть с главой об изменах. Я никогда не говорил Пегги явную ложь и считал, что не смогу это сделать. Понимаю, что это утверждение изумит многих. Действительно, я неоднократно обманывал её косвенным образом, скрывая правду, но мои рационализации позволяли сбрасывать это со счетов.

Все эти мысли рождались и существовали на уровне подсознания. Я по-прежнему считал, что хочу иметь внебрачные связи и скрывать их от Пегги. Поэтому испытал потрясение, проснувшись в мотеле Нью-Джерси в три часа утра с мыслью о том, что мне следует признаться во всем Пегги. Я находился в Нью-Джерси в связи с двухдневной консультационной работой. Я был один в номере. Помню, как я удивился, проснувшись посреди ночи и подумав: "Пришло время рассказать все Пегги". Насколько я помню, прежде я никогда не рассматривал подобную мысль всерьез. Я часто и подолгу обсуждал с другими мужчинами проблемы внебрачных связей, но мы никогда не говорили о том, допустима ли полная откровенность между супругами. Обычно беседы завершались примерно такой фразой: "Как жаль, что нельзя развлечь этой историей наших жен".

Я пролежал несколько часов без сна наедине с моими размышлениями. Я впервые со всей ясностью увидел, что мои отношения с Пегги не будут развиваться дальше, пока я не расскажу ей правду. Происходящее больше не допускало утаивания, потому что было слишком значимым. Я не мог и дальше играть роль любящего, верного мужа... и одновременно совершать поступки, которые могли потрясти Пегги. Я лихорадочно перескакивал от одной мысли к другой. Наши отношения были хорошими. Я хотел не разрушить их, а сделать ещё более прекрасными. Как она воспримет правду? Романы были позитивной, радостной частью моей жизни. Я не хотел отказываться от них. Переживу ли я аналогичное поведение Пегги? Захочет ли она вести себя так же?

Я знал, что, вероятно, не могу предвидеть её реакцию. Однако во мне нарастало осознание того, что я откроюсь перед ней. Я должен был пойти на этот риск. До сих пор помню странное чувство, которое преследовало меня, когда я закончил в тот день консультационную работу и отправился на ленч с клиентом, который был моим личным другом и знал о моих похождениях.

- Рэй, сегодня я вернусь домой и расскажу Пегги о моих связях.

- Ты в своем уме? Не делай этого. Ты разрушишь ваш брак.

- Возможно, но я в этом не уверен.

Меня не удивила реакция Рэя. Я уже слышал такую точку зрения во время многих бесед. Но это не изменило моего решения. Возвращаясь домой на самолете, я принялся делать записи, чтобы лучше донести до Пегги мою информацию. Я решил, что важно объяснить, как все началось, и хотел продумать разговор, чтобы он не вышел из-под контроля. В тот вечер я съел бифштекс, не ощутив его вкуса. Наконец я заговорил.

- Ты готова к серьезному разговору?

- Конечно, - тотчас ответила Пегги.

- Думаю, тебе не понравится то, что я собираюсь сказать, предупредил её я. Ответ Пегги на мой вопрос прозвучал слишком быстро и радостно. Я ощутил потребность немного подготовить её к предстоящему разговору.

Пегги:

Моя реакция на слова Джеймса была странной. Я услышала внутренний голос: "Ну вот, наконец" и с удивлением отметила отсутствие страха. Испытала большое облегчение от того, что сейчас все выйдет наружу. Мы уложили детей спать, отправились в спальню и разделись. Мы часто беседовали в постели при погашенном свете, но сейчас Джеймс хотел воспользоваться какими-то записями, поэтому мы устроились на кровати друг напротив друга с включенной лампой. Я вся обратилась в слух.

Джеймс:

Наверно, я выглядел нелепо, собираясь использовать записи, словно на презентации, но я нуждался в них. Я взял Пегги за руки, теряя почву под ногами и нуждаясь в этом контакте. Вот текст, которому я старался следовать как можно точнее:

Я хочу, чтобы ты слушала меня с пониманием - как "взрослый" по терминологии трансактного анализа.

Ты могла бы помочь мне, произнеся то, что я собираюсь сказать, однако не делай этого. Я испытываю потребность выговориться.

Возможно, мои слова прозвучат слишком мелодраматично. Извини меня за это.

Я больше чем когда-либо боюсь потерять то, мне дорого.

Я иду на риск, потому что хочу улучшить это.

Я считаю нас обоих взрослыми людьми. Наши отношения превосходят по качеству все, о чем я мечтал когда-то.

Сейчас я ценю тебя и люблю больше, чем когда-либо.

Чувствуя, что ты вкладываешь больше сил в сохранение наших отношениях и рискуешь большим, я испытываю возрастающую неловкость из-за того, что скрываю от тебя некоторые вещи.

Мое признание причинит определенную боль нам обоим, но я надеюсь, что оно поможет нам стать более зрелыми.

Сейчас у меня нет другой женщины, но они были у меня в прошлом. (Господи, с каким трудом я произнес это).

Когда-то я думал, что мы не можем оказаться в такой ситуации, но не представлял себе, как сильно мы изменимся.

Сегодня утром я решил, что не могу быть неискренним, обсуждая с тобой "Свободную любовь".

Встречаясь с другими женщинами, я не испытывал чувства вины. Однако оно преследовало меня позже, когда я скрывал от тебя правду.

Замечая твой возрастающий интерес к психологическому тренингу и консультационной работе, я могу представить, что мы совместно проводим групповую терапию для семейных пар. Я не смог бы заниматься этим, не будучи совершенно искренним с тобой.

Возможно, свою роль сыграла моя статья о доверии. Я хотел поместить там твою фотографию, но это было бы лицемерием.

Пытаясь понять и усовершенствовать наши отношения, я не могу игнорировать реальную жизненную ситуацию, делать вид, будто она не существует.

Пегги слушала меня внимательно. Я испытал некоторое облегчение - она поощряла мою откровенность тем, что не выплеснула наружу свои эмоции и не отодвинулась от меня, пока я говорил. Мне требовалась поддержка слушателя, которую она давала мне. Произнесенное мною было только началом, мне предстояло сказать ещё многое.

Пегги:

На самом деле я мало что услышала из произнесенного Джеймсом, пока он не добрался до сути: "Да, он изменял мне все эти годы". Наконец-то я знала это точно! Но я желала знать больше. Я слишком долго жила со множеством вопросов. Теперь хотела проверить все мои подозрения, узнать - с кем, когда и где это происходило. Он старался сказать мне все, что я хотела знать. Я испытывала потрясение, но одновременно слышала звучавшие в голосе Джеймса любовь и заботу обо мне. К нашему общему удивлению, я продолжала слушать. Не стала кричать, бросаться на него с кулаками - словом, воздержалась от тех реакций, которых он боялся. Похоже, мое участие в состоявшемся неделей ранее семинаре по трансактному анализу помогло мне остаться в роли "взрослого" и сохранить контроль над моими эмоциями на протяжении всего этого испытания. Также на мои реакции повлияло огромное облегчение - я наконец узнала правду.

Джеймс:

Изначально я не собирался делиться с Пегги подробностями моих романов. Планировал только рассказать правду в общих чертах. Когда она интересовалась деталями, я выкладывал их без утайки. Степень детализации определялась её вопросами. К моему удивлению, она хотела знать многое, включая подробности относительно секса, которым я занимался с некоторыми женщинами. Я начал немного успокаиваться, но потом меня снова охватил страх. То, что Пегги с самого начала нормально воспринимала мой рассказ, воодушевляло меня, но я не понимал, как она может выслушивать подробные описания без видимого гнева. Я не представлял себе, как очертить границу допустимой откровенности, поэтому отвечал на все её вопросы совершенно честно. Наверно, я не смог бы зайти так далеко, если бы она не поощряла мои признания. В её глазах играли огоньки интереса, все это время мы продолжали держаться за руки или сохраняли физический контакт каким-то другим способом. Она выражала изумление, но не ужас или потрясение. Все это время её главной реакцией было облегчение по поводу того, что все наконец раскрылось. Ее потребность знать правду оказалась удовлетворенной.

Пегги:

Я испытала облегчение в связи с тем, что обман закончился, Джеймс заговорил со мной совершенно откровенно и честно. Думаю, моя реакция в первую очередь определялась причиной его честности. Если бы он заговорил со мной только для того, чтобы снять тяжесть с груди, облегчить совесть, это было бы невыносимо. Но мне было ясно, что он делает это, потому что хочет улучшить наши отношения. Он стремился снять напряжение, возникшее между нами из-за многочисленных обманов.

Я сдерживала мои эмоции, пока Джеймс говорил со мной. Но позже в этот вечер, когда услышанное проникло в мое сознание, у меня сжалось сердце. Узнав так много, я почувствовала себя мчащейся по американским горкам и не знающей, как вернуться на землю. Мне казалось, что все происходит во сне.

Думаю, все было бы ещё хуже, если бы правда оказалась совершенно неожиданной. Но я уже страдала много лет от подозрений. Теперь я получила возможность выяснить источник боли. Я также видела в происшедшем шанс стереть прошлое, но эта задача оказалась гораздо более сложной, чем я думала. Я с изумлением узнала, что Джеймс продолжал встречаться с женщинами в последние годы, когда я была уверена в обратном. Однако самый большой сюрприз заключался в том, что он не собирался отказываться от своих связей.

Джеймс:

Пегги была так поглощена установлением подробностей прошлого, что почти не восприняла мои слова о будущем. Полагаю, свою роль сыграло укоренившееся представление о том, что если партнер делает такие признания, они должны завершаться словами: "Я прошу простить меня и обещаю больше так не поступать". Я не произнес их, потому что это не соответствовало моему настрою. Выразил сожаление о том, что действовал обманным путем и тем самым причинял ей боль. Не сказал, что сожалею о самих действиях. Напротив, я заявил Пегги, что ценю подобный опыт - настолько, что хочу, чтобы в будущем мы оба располагали свободой заводить романы. Я хотел иметь все - хорошие отношения с Пегги и романы с другими женщинами.

Осознав это в конце концов, Пегги явно растерялась. Ее первая реакция свидетельствовала о том, что она не заинтересована во внебрачных связях. Она не могла представить себя в такой ситуации. Было ясно, что нам не удастся быстро разрешить эту проблему. Я был так воодушевлен тем, что мы конструктивно обсуждали её, что тотчас обещал воздержаться от внебрачных связей, пока мы не обговорим все окончательно и не придем к соглашению относительно наших желаний.

Пегги:

Его заявление о том, что мы оба можем иметь романы, потрясло меня. Были и другие сюрпризы. Я полагала, что он чувствует себя виновным, но он оправдывал свои действия как не имеющие никакого отношения ко мне. Прежде я полагала, что могу отчасти влиять своим поведением на то, будет ли он вступать в связи с другими женщинами, но он сказал, что мое поведение не играет никакой роли. Также я полагала, что он не станет вступать в случайные связи чисто физической природы, что он должен испытывать какие-то чувства к партнерше, но обширный опыт Джеймса включал в себя несколько чисто сексуальных контактов.

Моя неуверенность в себе усиливалась вследствие того, что он был близок с большим числом женщин. Я начала стесняться моего тела. Спрашивала себя, как выглядели другие женщины в сравнении со мной. Я понимала, что все они были моложе меня, и только одна из них имела ребенка. Конкуренция казалась безжалостной несмотря на то, что я поддерживала хорошую форму. Джеймс всегда давал мне понять, что восхищается моим телом. Он попытался ободрить меня, заметив, что другие женщины просто отличаются от меня, кажутся иными - не хуже и не лучше меня.

Мы начали наш разговор примерно в половине десятого и закончили в два часа ночи. К моему большому удивлению мы позанимались любовью. Я полагала, что мне потребуется время для того, чтобы возродить соответствующий настрой. Пожалуй, я испытывала эйфорию по поводу того, что наконец узнала все после многих лет неопределенности. Но я быстро вернулась на землю.

Когда Джеймс уснул, я попыталась навести порядок в моих мыслях. У меня голова шла кругом. Я размышляла и писала всю ночь. Вот некоторые из моих записей.

Как мог Джеймс не испытывать чувства вины? Конечно, он знал, что причиняет мне боль. Не могу представить себе, что человек совершает такие поступки без чувства вины. Неужели у него совсем нет совести? Мне было трудно поверить в то, что он - тот самый человек, с которым я прожила все эти годы. Он казался мне незнакомцем. Я напоминала себе о том, что нынешний Джеймс - тот же человек, которого я знала прежде, до сделанных им признаний, просто мои представления о нем изменились.

Как он мог иметь связи с женщинами на протяжении последних нескольких лет? Мы были так прочно связаны друг с другом. Я не могла поверить в то, что так сильно ошибалась. Я думала, что все осталось в прошлом, что мне не придется возвращаться к этим проблемам.

Как он может считать романы допустимыми? Я никогда не смирюсь с нормами двойной морали. Однако я не представляла себя вступившей во внебрачную связь. Не могла нарисовать себе, как, где и с кем это происходит. Мне не хотелось даже думать об этом. Я испытывала потребность в длительной беседе, способной прояснить мое сознание.

Как он может утверждать, что его романы никак не связаны с нашими отношениями? Он говорит, что тут нет ничего личного, что я тут ни при чем. С моей точки зрения, они имели ко мне самое прямое отношение.

Как он может утверждать, что происходящее вовсе не свидетельствует о его разочаровании мною и нашим браком? Он утверждает, что никакое мое поведение не силах ничего изменить. Он полностью отделил свои связи от нашей совместной жизни.

Как он может отделять испытываемую мною боль от своих поступков, словно она вызвана вовсе не им? Он совершенно не понимает природы моих страданий. Даже не замечает их. Он хочет, что мы оставили все это в прошлом и подумали о будущем. Но боль не уходит так легко. Для этого потребуются большие усилия.

Я действительно думаю, что теперь наши отношения важнее для Джеймса, нежели когда-либо прежде. И меня радует чувство справедливости, которое он продемонстрировал, рассказав мне правду. Наконец со мной обошлись как с равноправным партнером. Я всегда ощущала себя менее значимым партнером. Но теперь, когда я не чувствую себя виновной в ревности и подозрительности, я уважаю себя больше. Я нуждалась в этом чувстве. Теперь я прежде всего должна полагаться на самую себя, иметь силы для того, чтобы справиться с растерянностью.

Как я смогу справиться с ощущением того, что моя гордость оскорблена? Как смогу смотреть в глаза людям, знавшим правду? Как смогу скрывать её от других людей? Вряд ли это возможно. Я должна научиться ходить с поднятой головой и пережить все это.

Мне необходимо помнить, что моя ценность определяется мною самой, моими делами, а не делами Джеймса. Я должна справляться с болью, которую порождает необходимость смотреть правде в глаза. Один из способов заключается в осознании того, что правда лучше того беспокойства и неопределенности, которые я испытывала много лет, когда не знала всех фактов.

Мне удавалось долгое время жить с сомнениями. Теперь у меня есть шанс справиться с правдой и многое улучшить. Я не вправе сдаться сейчас. Пройден слишком большой путь.

На следующий день я почувствовала себя лучше, словно избавившись от тяжкого груза. Я долгое время жила в состоянии неопределенности. Теперь я начала смотреть по-новому на наши отношения и на мир в целом. Даже ощутила некоторое душевное облегчение.

Джеймс проснулся около семи часов утра, и мы пролежали в постели до полудня, постоянно разговаривая. Для нас это было необычным поведением. Прежде мы отодвинули бы проблему в сторону и посвятили бы себя нашим обычным обязанностям, словно все обстояло нормально. Викки рано ушла в школу, а Энди остался дома из-за простуды, длившейся уже несколько дней. Особенно удивительным было то, что я уделила себе столько времени при наличии в доме больного ребенка. Я начала сознавать, что нельзя всегда ставить собственные потребности на последнее место. Я поступала так слишком долго.

К середине дня я уже чувствовала себя превосходно. Трудно объяснить, как это могло произойти. Я словно родилась заново. Мы с Джеймсом прогулялись по берегу океана, хотя было ещё только первое февраля. Наши чувства становились более открытыми, взаимная честность - более глубокой. Вопреки моим ожиданиям я почувствовала, что легко завожусь, и мы предались потрясающему сексу. Это было началом обновленной радости от общения друг с другом, которая сопутствовала открытости и честности.

Джеймс:

Удивительно, что мы обрели новый уровень близости при том, что многие проблемы наших отношений оставались нерешенными. Такой поворот событий поразил нас обоих. Я боялся, что на восстановление доверия уйдет несколько месяцев, если оно вообще когда-либо вернется. Однако я не сознавал того, каким низким был уровень доверия ко мне со стороны Пегги на протяжении многих лет. Мой рассказ о том, что она давно подозревала, значительно повысило это доверие. Она считала - и я согласен с этим, - что другим важным фактором быстрого возрождения доверия стало мое желание поделиться с ней всем, что она хотела знать.

Некоторые люди решают проблему внебрачных связей, притворяясь, будто они не хотят знать о них. Некоторые идут ещё дальше и говорят, что не желают узнавать подробности уже после того, как тайное стало явным. Пегги всегда была далека от обоих этих подходов. Совершенно ясно, что если бы я отказался поделиться с ней теми подробностями, которые она хотела услышать, мы бы не продвинулись дальше изначальных откровений. Они породили бы множество вопросов, которые продолжали бы стоять между нами вечно. В то время, когда я раскрыл ей правду, я не сознавал важность этого. Я рад, что моей спонтанной реакцией на её вопросы стала дальнейшая откровенность. Большинство мужчин убеждено в обратном - что не следует признаваться во внебрачной связи... а если вы разоблачены и вынуждены признаться, надо сообщать как можно меньше. Это - один из вариантов принципа "то, чего она не знает, не может причинить ей боли". Объяснение звучит так: "Все это в прошлом. Мы ничего не можем изменить. Знание деталей только усугубляет положение."

Пегги:

Старая философия "чего я не знаю, то для меня не существует" не срабатывает. В душе остаются подозрения. Если мужчина не желает обсуждать ситуацию, многое остается для вас непонятным. Если вам не удается получить ответы на ваши вопросы, они плодятся, оставаясь разделяющим вас барьером. В конце концов они могут убить отношения, даже если внешняя сторона брака уцелеет. Вы можете продолжать совместную жизнь, но все будет восприниматься иначе, нежели прежде.

Не все мужчины способны обсуждать ситуацию таким образом, который удовлетворит вас. Возможно, они сами не понимают её. Другие, вероятно, способны к обсуждению, но не хотят тратить на него столько времени и сил, сколько необходимо для того, чтобы вы справились с растерянностью. Действительно, плодотворная дискуссия по столь эмоциональным вопросам требует от партнера определенных навыков общения, тем более что вы вините собеседника в причинении вам боли.

Я определенно считаю возможность свободно формулировать ваши вопросы и чувства важным условием для преодоления боли и растерянности. Если вам не удается делать это с вашим партнером, на свете есть немало женщин, находящихся в таком же положении и нуждающихся в откровенном обсуждении ситуации. Женщины, попавшие в такую ситуацию, могут собраться и помочь друг другу. Цель заключается не в том, чтобы совместно жаловаться на судьбу или рассуждать о подлости мужчин. Главное - возможность честно поговорить о том, как правильно воспринимать ситуацию и справляться с ней.

В последней главе я описываю некоторые основные принципы, как следует "выговаривать" эти проблемы в группах поддержки. Человек обретает дополнительную силу, сознавая, что он не одинок.

Джеймс:

С моими признаниями насчет романов были связаны некоторые другие сюрпризы. Я научился относительно неплохо управлять этой частью моей жизни. Многие люди, включая наших общих знакомых, знали о моих связях с женщинами. Насколько мне известно, ни один из них не использовал эту информацию во вред мне. За долгие годы я научился отделять романы от основного русла моей жизни и считал себя способным делать это весьма искусно - без больших усилий. Я заблуждался на сей счет.

Поведав Пегги о моих связях, я тотчас испытал чувство облегчения, почувствовал прилив новой жизненной энергии. Это потрясло меня. На самом деле я расходовал немало энергии на сохранение тайны, но не признавался себе в этом. Теперь я понимаю, что все это было частью достаточно изощренного процесса рационализации (психологический термин, означающий объяснение намерений и поступков задним числом при непонимании их истинных мотивов - примечание переводчика), который позволял мне сохранять самоуважение и душевный комфорт. Если бы я признался себе в том, сколько энергии трачу на утаивание правды, я бы сделал шаг к осуждению моих действий.

Я также с радостью обнаружил, что снятие завесы с этой стороны моей жизни оказало положительное влияние на мои отношения с другими людьми. Обретя согласие с самим собой, я стал с большей легкостью общаться с окружающими. Опасность разоблачения исчезла. Я пошел на самый значительный риск, какой считал допустимым, и результат оказался позитивным. Глядя в прошлое, я понимаю, что решение признаться во всем Пегги было самым значительным из всех, какие я сделал в жизни. Оно помогло мне понять саму природу честности.

Немногие люди сознают положительное значение уместной честности. Многие из нас слышали тот или иной вариант высказывания относительно того, что "честность - лучшая политика", однако в процессе воспитания нас обучают обманывать. Нас часто наказывают за честность, при этом предварительно давая понять, что если мы проявим честность, все будет хорошо.

Обучение нечестности принимает множество форм. Иногда оно выглядит вполне безобидно, особенно в отрыве от контекста. Чтобы оценить значение этого раннего обучения, мы должны учесть, что речь идет о накапливающемся, суммирующемся опыте.

"Не оскорбляйте чувства других людей" - эта цель может быть прекрасной, но для восьмилетнего ребенка она означает: "Будь нечестным притворяйся; не раскрывай свои истинные чувства; изображай чувства, которые нравятся взрослым". Требование "перестань хмуриться" может породить более угодливое выражение лица, но для восьмилетнего ребенка оно означает: "Будь нечестным - не демонстрируй на своем лице истинные чувства, это вызывает недовольство окружающих (взрослых)". Таким образом мы учимся скрывать наши истинные чувства, натягивая на лицо улыбку или делая его бесстрастным.

Нас также учат помогать другим людям быть нечестными. "Скажи ей, что меня нет дома - что я ушел за покупками." Такими и похожими указаниями благонамеренные родители учат своих детей быть нечестными. Мы подаем детям пример нечестного поведения. Они видят, как мы скрываем наши истинные чувства и изображаем более приемлемые. Они видят мелкую безобидную ложь, а иногда и весьма значительную. Неудивительно, что к моменту вступления во взрослую жизнь мы уже являемся искусными лжецами. Однако в каждом из нас таится негасимое желание слышать и говорить правду.

Из всех даров, которые мы можем преподносить окружающим, возможно, величайшим является честность. Любовь есть благо, но мы можем принимать её и обретать с её помощью новые силы, лишь если она основана на честности. В определенном смысле честность - это любовь. Недаром иногда можно услышать такие слова: "Я люблю тебя и себя самого достаточно сильно, чтобы пойти на риск и разобраться в том, что стоит между нами".

Когда мы честны, жизнь упрощается. Возможно, это - одна из причин, заставляющих нас стремиться к честности. Мы все знакомы с этим прекрасным и упрощающим жизнь аспектом честности, потому что начинаем жизнь на этой основе. Маленький ребенок совершенно честен в выражениях своих чувств до тех пор, пока его не научат быть нечестным. Понаблюдайте за двухлетними детьми. Они легко проводят свои дни, выражая симпатии и антипатии, радость и огорчение, удовольствие и недовольство - без притворства и стремления быть нечестными.

Мы говорим о двухлетних детях, что они обладают "безграничным" запасом энергии. Это утверждение справедливо не только в отношении той постоянной двигательной активности, которую демонстрирует ребенок на этом жизненном этапе. Малыши не задумываются о том, как им следует вести себя. Они делают то, что им хочется. Вся их энергия реализуется в жизни, а не тратится на размышления о том, как надо жить. Мы же, напротив, расходуем значительную энергию на размышления о том, как нам следует вести себя, как жить в этом мире. Мы обеспокоены последствиями наших действий - особенно тем, как другие люди будут оценивать наше поведение и что они будут думать о нас. Мы стараемся оценить, что лучше послужит нашим целям - честность или обман. Поскольку точные оценки делать трудно, мы порой долгое время пребываем в бездействии - боимся сделать что-то. Иногда действие, которое мы наконец предпринимаем, оказывается не очень эффективным, поскольку оно совершено без большой убежденности. Мы уже затратили слишком много усилий, чтобы предсказать или проконтролировать результат. Или же мы все ещё не решили, следует нам быть честными или нет, и это проявляется в наших действиях. По существу мы связаны нашим воспитанием, системой ценностей, осознанием наших потребностей в отношении других людей.

Энергия и раскованность, нормальные для двухлетнего ребенка, могут стать достоянием каждого из нас в любом возрасте. Чтобы обрести их, мы должны отказать от "взрослых" моделей поведения и стать более похожими на детей (честными). Это - нелегкая задача.

Я не предлагаю вам быть абсолютно честными со всеми людьми. Это нереально по двум причинам. Во-первых, вы не сможете стать такими. Большинство из нас слишком долгое время были нечестными, это стало нашей второй натурой. Мы не умеем быть иными. В этом нет преднамеренности. Нечестность вошла у нас в привычку. Мы не вполне честны даже с собой.

Во-вторых, не каждому нужна ваша абсолютная честность. Главное - быть уместно честным во всех ваших отношениях с людьми. Не старайтесь выкладывать всю правду без разбора. Выбирайте, что важно для ваших отношений и будьте абсолютно честны в этой области.

Пегги:

Из нас двоих не только Джеймс был нечестным. Я полностью скрыла мое увлечение Алексом в первые годы нашего брака. Даже когда Джеймс признался мне во всех своих связях, я не упомянула о моих старых искушениях. Дело не в том, что я сознательно скрыла их. Просто я полностью стерла их в моем сознании, словно они никогда не существовали там. Лишь через несколько дней после признания Джеймса я вспомнила о тех переживаниях и рассказала ему о них. Он был изумлен ими, поскольку ничего не подозревал. Должна признаться, я тоже изумилась тому, что подавила все воспоминания о них в то время, когда Джеймс рассказывал мне о собственном опыте - словно одно не имело никакого отношения к другому. Это обстоятельство помогло мне понять, каким образом Джеймс оправдывал некоторые вещи и закрывал глаза на другие, которые не желал видеть. Я не хотела признаваться в силе испытанного мною искушения, но оно помогло мне понять, что уже состоящего в браке человека может охватить влечение к кому-то еще.

Джеймс:

Я действительно испытал странное чувство, когда Пегги рассказала мне о своем увлечении Алексом. Его нельзя было сравнить с тем, что позволял себе я, но меня до сих пор преследует ощущение собственной наивности. Я считал Алекса одним из моих лучших друзей. Я был бесконечно далек от мысли, что он попытается затащить Пегги в постель.

Пегги:

В течение этой же недели произошло другое важное изменение. Джемс решил отказаться от употребления алкоголя. Он сказал, что делает это, чтобы иметь более ясную голову во время дискуссий. Я подумала, что это связано с решением Джеймса воздерживаться в настоящее время от связей с женщинами. По моему мнению, спиртное всегда подталкивает мужчин к внебрачным связям.

Джеймс:

Не думаю, что мое решение отказаться от спиртного связано с теми признаниями, которые я сделал Пегги. Я думал о том, какое количество алкоголя поглотил за последние шесть месяцев. К этому меня подталкивали беседы с друзьями и те случаи, когда участники руководимых мною семинаров были изрядно пьяны. Мне нравилось ощущение легкости, сопутствующее легкому опьянению. За последние пять лет Пегги неоднократно выражала обеспокоенность тем, что я пью слишком много. Каждый раз я отмахивался от её возражений. Я считал себя человеком, способным "держать выпивку", и не собирался выпускать ситуацию из-под контроля.

Оценив ситуацию достаточно честно, я осознал нечто новое для меня. Количество потребляемого мною алкоголя неуклонно возрастало. Эта тенденция была явной на протяжении последних семи-восьми лет. Я никогда не терял контроль над собой и не напивался до бесчувствия, но постоянно превышал допустимую норму на светских вечеринках и семинарах для мужчин. Я умел точно определить то количество спиртного, которое позволяло мне нормально функционировать на следующий день. Однако все это не шло мне на пользу. Я решил полностью остановиться, а не просто сократить дозу. Вероятно, это было спасительное решение.

Пегги:

В этот период мой мозг работал на полную мощность. Я пыталась разобраться в моих мыслях и для этого фиксировала все переживаемые мною чувства на бумаге. Вот отрывок из моего дневника:

Мои эмоции постоянно меняются. Большую часть времени я чувствую себя счастливой как никогда. Затем иногда, без всякого предупреждения, меня охватывает ощущение того, что все происходит во сне. Это кажется совершенно совершенно нереальным. Меня бросает в жар, голова начинает кружиться. Я вспоминаю все происшедшее, и на меня снова обрушивается реальность.

Меня оскорбляет то, как Джеймс манипулировал мною все эти годы. Он использовал мою потребность в одобрении, чтобы держать меня в узде. Его позиция выглядела примерно так: "Не обременяй меня своими страхами, иначе ты окажешься отверженной." Мое сердце сжимается, когда я осознаю его готовность причинять мне боль.

Я постоянно ищу способ уменьшить эту обиду. Начиная думать о том, как Джеймс занимался любовью со всеми этими женщинами, я стараюсь представить себе, что все это время мы не были женаты. Тогда боль слабеет. Оставаясь в настоящем, я чувствую себя хорошо. Тешу себя надеждой на то, что прошлое полностью покинет мое сознание. Мне больно вспоминать последние семь лет в свете новой информации относительно его похождений в этот период. Все кажется окрашенным его ложью. Узнанная в одночасье правда обрушилась на меня с такой силой, словно все произошло только что, в один миг. Она изменила почти все мои воспоминания. Я недоумевала, как он мог участвовать в каком-то событии вместе со мной и параллельно поддерживать связь с другой женщиной.

В итоге я постоянно пытаюсь стереть прошлое из памяти. Поскольку мне не удается зачеркнуть последние семь лет, мое внимание, напротив, оказывается сконцентрированным на них. Я должна примириться со всей этой информацией. Думаю, наилучший способ сделать это - признаться в реальности боли и научиться справляться с ней. Мне следует осмыслить полученную информацию, а не хоронить её. Она все равно не останется погребенной и будет в таком случае терзать меня.

Я сознаю, насколько легче "понять" все это, нежели принять эмоционально. Я должна жить дальше и общаться с людьми. Я заметила, что стараюсь избегать контактов с людьми, знавшими о романах Джеймса. И без того слишком многое напоминает о них, так что я хочу хотя бы не сталкиваться с теми, кто располагал информацией из первых рук.

Слава Богу, ни одна из его женщин не была нашим общим другом и не принадлежала к нашему кругу общения. Это было бы совсем невыносимо. Однако многие мужчины - друзья Джеймса - знали о происходящем. К моему удивлению, мужчины не скрывают друг от друга такую информацию. Она воспринимается всеми достаточно позитивно. Похоже, существует тайное общество, открытое для всех мужчин. Открытость и искренность Джеймса в общении со мной позволили мне узнать о существовании такого общества. Думаю, многие женщины не имеют представления о том, как откровенно делятся мужчины своей личной жизнью с друзьями. Трудно осознать, что многие мужчины принимают и даже одобряют супружеские измены.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы


Deprecated: Methods with the same name as their class will not be constructors in a future version of PHP; EasyTpl has a deprecated constructor in /home/s/syntonesru/syntone-spb.ru/include/components/tpl/easytpl.php on line 2

Наши Партнеры