1 Основы семейной психопедагогики

С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Основы семейной психопедагогикиСкачать


Автор: Короткий В.

Только не надо бросать детей на произвол судьбы, прерывая всякую традицию передачи жизненного опыта по принципу: «Мне все равно, кем ты будешь, лишь бы был человек хороший». Это уже предательство со стороны родителей. («Русские на войне своих не бросают».) Помочь человеку выбрать профессию это значит, объяснить, какие перспективы перед ним раскрываются (и духовные, и материальные, и положительные, и отрицательные), какие качества (вербальные, моторные, интеллектуальные, деловые) будут востребованы потом на рабочем месте. Все-таки у юношей и девушек еще достаточно фантазий на эту тему, многие из которых трудно удовлетворить. Обсуждая с ребенком профессиональные планы, остерегайтесь строить только черные или белые схемы (пусть выбирает сам) и, вообще, развивать доморощенные теории («Пойдешь стоматологом, будешь вся в золоте ходить», «Иди не учителя иностранного: пару слов выучил, все равно никто не поймет»), лучше обратите внимание на сильные и слабые стороны его индивидуальности, которые будут помогать или препятствовать профессиональному становлению. (И помните: способности развиваются! Наша психика обладает огромными компенсаторными возможностями [78].) Организуйте круг чтения ребенка, помогите найти дополнительные сведения о предпочитаемых профессиях и учебных заведениях, но не «забивайте» его своей активностью. (Не бегите впереди паровоза!) Юноши и девушки не переносят, когда их лишают инициативы.

Четвертая (и последняя) составляющая ЛПП — это запасные варианты путей достижения целей на случай («непоступления») возникновения непреодолимых трудностей в реализации основных вариантов. Юноши и девушки часто имеют единственный вариант профессионального плана и переживают его провал как жизненную трагедию. В профилактических целях родителям следует пропагандировать мысль о том, что мы живем в вероятностном мире и всегда надо планировать жизнь с учетом непредвиденных обстоятельств. Считается неверным представлять трудовой путь как максимально прямолинейную траекторию движения [41]. (Конечно, можно сразу стать офицером милиции через школу МВД, а можно закончить пединститут и тоже стать офицером милиции!) Идея «прямого пути» оказывает плохую услугу оптанту, так как в случае неудачи оптант вынужденно отвергает конечную цель своего движения, ставит крест на своем профессиональном кредо. Достаточно взглянуть на биографии известных (или просто знакомых вам) людей, чтобы заключить: «Жизнь не прямая дорога». Развитие человека как субъекта профессиональной деятельности может происходить разными способами. Некоторым, не прошедшим по конкурсу молодым людям кажется, что произошла непоправимая катастрофа. Но социологические опросы показывают, что те, кто всерьез ориентирован на достижение цели, могут реализовать и реализуют жизненные планы несколько позже [44]. (Можно приехать в Москву в купейном вагоне, можно — в плацкарте, можно — в общем, а можно — в вагоне с опилками. И потом уже никто не вспомнит, гордо называя вас в своих скрижалях, каким именно образом вы попали в столицу.)

Сталкиваясь с фактами отчаяния вчерашних мечтателей (а сегодня — провалившихся абитуриентов), невольно напрашивается следующая аналогия. Психолог испытывает дошкольника: «Представь себе, что тебя еще на год оставили дома. Наступил сентябрь, все пошли в школу, а ты остался дома, умылся, позавтракал. Что бы ты стал делать, чем бы стал заниматься?». Есть два варианта ответа. В первом случае ребенок достал бы свои машинки и снова пошел в песочницу. (Это незрелый дошкольник). Во втором случае, ребенок достал бы учебник и начал сам учиться. (Это зрелый дошкольник). Так вот, когда оптант, ориентированный в МГИМО, на вопрос психолога («А если вы не поступите?») разводит руками и начинает что-то мямлить про какую-то работу (не зная возможностей родителей), про то, что его куда-нибудь устроят водителем, и т. п, — это незрелый юноша. Зрелый старшеклассник, выбирающий дорогу в жизни, точно знает, какие формы обучения в этом вузе еще существуют (платные, заочные, вечерние, подготовительные). Зрелый старшеклассник уже провел беседу с родителями и знает, в какой степени они его поддержат. А может быть, они ему снимут квартиру и он на год поступит на курсы переводчиков, а потом снова сделает попытку и прорвется в любимый вуз. Но надо ли так страстно стремиться в МГИМО? Если ваша цель — столица и работа с иностранцами, то не лучше ли выбрать учебное заведение попроще? Сам по себе факт учебы в столичном вузе откроет массу новых возможностей, которые не просматриваются за стенами школы провинциального города К.

Родителям абитуриентов посвящается (внушение специалиста)

Как в чаще,

В юности тревожной,

Не глядя слишком далеко,

О жизни думается сложно,

А совершается легко.

Зато теперь,

Как в старой роще,

Просторней стало и видней.

О жизни думается проще,

А совершается трудней.

(Василий Федоров)

Все поступившие в ВУЗ юноши и девушки сначала кажутся вполне счастливыми. Но у тех, кто выбрал профессию не вполне продуманно, в дальнейшем начинают возникать трудности: одни не справляются с учебой, другие вообще теряют всякий смысл, разочаровываются в специальности и ВУЗе. (Вот когда вскрывается плохая информированность оптанта!) На вопрос «Если бы вы снова стали выбирать профессию, то повторили бы свой выбор?» отрицательный и неопределенный ответ дает треть опрошенных студентов (а в некоторых ВУЗах — больше половины) [44]. Причем, к старшим курсам число неудовлетворенных студентов не сокращается, а растет. Одни поступили близко к дому, вторые обманули себя престижем. Те и другие просто продлили период профориентации на 5 лет, и им теперь снова придется делать выбор.

«В нашем бюро сорок студентов вырезывают вырезки, и оно учреждено по мысли и под покровительством Государыни Императрицы»

(Розанов В. В. Опавшие листья)

Большую сумятицу в планы молодежи вносили и будут вносить соображения престижа. Динамика престижа профессий — «дело тонкое». В 1980-х годах резко упали конкурсы в инженерные ВУЗы («Если некуда идти, то иди в АЛТИ») и повысились — в торговые, что можно было объяснить материальными трудностями в стране и многолетней недооценкой инженерного труда. В начале 90-х годов диплом о торговом образовании воспринимался как шутка, как квалификация на уровне «хозяйки усадьбы» (Если ты хочешь торговать, то торгуй, зачем тебе торговый диплом?). После дефолта 1998 года уже бизнесмены старались определить своих детей в газовые, лесные и другие технические ВУЗы страны (экспортных отраслей народного хозяйства), и конкурс в АЛТИ (АГТУ) взлетел с двух до 10-ти человек на место. В начале 90-х годов все хотели быть менеджерами и юристами; в начале 2000-х — конкурсы на гуманитарные факультеты (инфак, журфак, психфак) в 2 раза превысили конкурсы в управленческие ВУЗы. Тут, как головой ни крути, но если поступаешь из соображений престижа, то через 5 лет точно останешься недовольным своим выбором.

Старшекласснику трудно ориентироваться в мире профессий, поскольку в основе его отношения к профессии лежит не его собственный (выстраданный), а чужой (абстрактный) опыт: сведения, полученные из средств массовой информации, от родителей, учителей, знакомых и т. п. В ранней юности человеку кажется, что он сам выбирает свой жизненный путь, хотя, на самом деле, здесь совершается так называемый суггестивный выбор профессии (от слова «суггестия» — внушение). Наслушавшись друзей и насмотревшись телевизора, юноши и девушки внушают себе свой выбор (уговаривают себя своим выбором). Их согревают романтические картинки, главным образом касающиеся их будущего статуса, а не содержания труда. Они слабо представляют себе содержание труда и очень надеются, что именно этот выбор станет их призванием. (Так выбирает большинство из нас, когда выбирает в первый раз [16].)

Юноши с «надеждой» — участники большой лотереи под названием «Жизнь». Их профессиональное счастье зависит от стечения множества обстоятельств. (То, что происходит на старших курсах, — это первый тревожный сигнал.) Их трудовое стремление может не сохраниться. Для них мало получить место работы. Сама по себе «желаемая работа» не содержит для них достаточно стимулов. Хороший заработок — большая удача людей «с надеждой». Он придает уверенность в правильности выбора! Однако, энергия заработка недолговечна (Все в этом мире относительно). Человек быстро привыкает к новому уровню потребления, начинает сравнивать себя с новыми другими и эйфория спадает, буквально за 4 месяца. В дальнейшем этот стимул становится профессионально нейтральным, т. е. не способствует самоотдаче в профессии. Как доказали японские ученые, материальное вознаграждение действует как стимул, только когда оно постоянно увеличивается [59].

Более надежным стимулятором является продвижение по службе. Люди «с надеждой» (относительно содержания труда) используют любую возможность роста. Они не придерживаются строго одной специализации и могут распрощаться с профессией (со своим первым профессиональным выбором), если появляется возможность устроиться лучше. Хороший заработок и возможность служебного роста развивают их творческую активность, помогают совершенствоваться в профессии. Новая должность вызывает у них состояние эйфории и порождает стремление к самораспространению. Транслируя свой личный опыт (тем, у кого меньше заработок и у кого нет должности), люди «с надеждой» закрепляют уверенность в правильности сделанного выбора. Теперь они точно уверены в своем профессиональном кредо и расценивают свой профессиональный путь как образец рациональности и продуманности (для молодежи).

Отсутствие карьеры, малая ответственность, непрестижность работы или изделия приводят в уныние людей «с надеждой». Они становятся очень чувствительными к размеру зарплаты и мнению окружающих. Их особенно волнует внимание начальника! Они стараются дружить с начальником, болезненно подмечают все нюансы его настроения. Жесткая линия руководства и длительный «неуспех» в труде (отсутствие карьеры) закрепляют у них представление о бессмысленности профессиональных достижений: женщины переключаются на детей, мужчины переживают состояние внутреннего конфликта. При более удачном стечении обстоятельств их сверхзадачей становится поддержание своего трудового авторитета (по поводу и без повода). Им нравится демонстрировать специальные навыки, которыми другие не обладают. Их демонстрации, в первую очередь, призваны убедить их самих в значимости собственного выбора.

В жизни родителей и детей есть два ответственных момента, когда они попадают под пристальное внимание окружающих — это когда ребенка отдают в школу (Как будет учиться?) и когда ребенок заканчивает школу (Куда поступит?). И юношей, и родителей остро интересует вопрос, как выбрать свой единственный, верный путь, чтобы потом не пришлось раскаиваться. В ранней юности особенно хочется получить (на все) глобальный и универсальный ответ. Я согласен помочь аудитории советом, но проблема заключается в том, то единственного пути нет! Поверьте, торговать мебелью так же интересно, как торговать цветами (Какая разница?). Слишком много привходящих обстоятельств (включая нас самих) будет потом влиять на наше отношение к работе. Если ты хочешь остаться в родной деревне и работать в родной школе (это твоя магистральная цель), то зачем учиться на учителя математики, когда там и без тебя уже два математика, молодых и здоровых? Ну и что, что твоя мама учительница математики? Поезжай немного подальше, в соседний город, и выучись на учителя физики. И будешь тогда работать в своей родной школе всю жизнь, рядом с мамой, на радость себе и людям (твоя мечта исполнится!).

«А как же интерес?» — спросите вы. Так в том-то и дело, что внутри каждого из нас миллион всяких интересов! И мы не совершаем предательства против себя, когда вместо одной интересной профессии выбираем другую, более близкую нашей магистральной цели. Цель свою надо понять! Цель — вот о чем надо думать, когда выбираешь профессию! Вот ради чего надо сломать голову в свои 17 лет! Совмещение ближней и дальней перспективы дается человеку нелегко. Рефлексивный самоанализ — это не «излишество» человеческой психики, от которого нужно по возможности избавляться. Критически оценивая свой (пусть маленький) жизненный путь и свои отношения с окружающим миром, личность возвышается (взлетает) над непосредственно данными ей условиями и получает возможность принимать стратегические решения [44].

Конечно, страшно ехать в чужой город. Как рассказывал один юноша на профконсультации: «Там подойдут, ножичком ткнут, и все». Это состояние, уважаемые читатели, называется «паралич воли». Так мы точно далеко не уедем. Всем городским мальчикам советую учиться у сельских девочек. Вот кто, действительно, везде прорвется! Они-то уж точно знают, от чего бегут, и их не остановить.

Мировоззренческие вопросы не решаются раз и навсегда. Каждый поворот жизни побуждает личность снова и снова возвращаться к ним, подкрепляя или пересматривая свои прошлые решения. В юности это делается наиболее категорично, но самоопределение не заканчивается юностью. Согласно исследованиям Ш. Бюлер, поиски призвания начинаются в 16 лет и продолжаются (в норме) вплоть до 30-ти лет [16]. (Большинство из нас сложно ищет сферу деятельности, наиболее соответствующую нашим стремлениям.) Вообще, по статистике только 12,5% молодых людей осуществляет свой выбор до 20 лет, а 66% — с 21-го до 30-ти лет [5]. Те, кто успел «уложиться в тридцатку», безболезненно входят в пору зрелости: накапливают потихоньку профессиональные достижения, минуя кризис середины жизни. (Главной причиной кризиса является осознание расхождения между планами, мечтами и действительностью. Протекание кризиса во многом зависит от того, как оценивает человек свою профессиональную судьбу.) Что касается второго профессионального образования, то зрелые люди предпочитают приобретать универсальные и мобильные профессии (т. е. пригодные везде). Образование, по-прежнему, следует рассматривать не только как средство удовлетворения своих материальных и статусных ожиданий, но и как средство сделать жизнь наиболее интересной и содержательной. А то, не дай бог, придется в третий раз выбирать профессию...

Лекция 2. ДЕТИ С ВЫЗЫВАЮЩИМ ПОВЕДЕНИЕМ КАК СРЕДОТОЧИЕ ПРОБЛЕМ СОВРЕМЕННОЙ СЕМЬИ

Теория дисфункциональной семьи Вирджинии Сатир

Супружеские отношения представляют собой стержень для формирования других отношений в семье. Нарушение супружеских отношений создает дисбаланс, который пытаются ликвидировать все члены семьи. Ребёнок с вызывающим поведением — это член семьи, который острее других переживает трудности в супружеских отношениях родителей. Ребёнок с вызывающим поведением привязан к обоим родителям. Он может многое не видеть и не понимать, его очень легко сбить с толку (родители много ссорятся, но вместе спят), но ему достаточно эпизодических сцен взаимной непочтительности для переживания общего нездоровья семьи. Ребёнок с вызывающим поведением — это барометр, который тонко чувствует «погоду в доме», все «предгрозовые состояния» и реагирует на них. Он не может изменить структурообразующих отношений семьи. Всё, что он может сделать, — это представить себя как мнимую причину общей боли, фиксируя внимание окружающих на всё более противоречивом и эгоцентричном собственном поведении. Родители объединяют усилия, концентрируя внимание на нем. Все члены семьи сопереживают, стараются принять участие в лечении «больного», хотя, на самом деле, именно семья и является источником его «болезни». Зачастую взаимоотношения между членами семьи ухудшаются именно тогда, когда сложному ребёнку «становится лучше», поскольку его душевное состояние является основой функционирования семьи.

Отличительный признак дисфункциональной супружеской четы — это препятствие интересам друг друга (в том числе в воспитании детей). Ребёнок оказывается пленником противоречащих друг другу требований. Каждый из супругов видит в ребёнке: потенциального союзника в борьбе с супругом (1), связного, через которого он может общаться с супругом (2), своё второе «Я» или заменителя супруга (3) [83].

Мама считает, что все вопросы нужно решать мирным путём, папа считает, что настоящим мужчиной без драки не станешь. Папа считает, что девочкам знать математику ни к чему, мама сама мечтала поступить в « математический ВУЗ».

Проблема усугубляется тем, что ребёнок похож на одного из родителей и не похож на другого уже в силу своей принадлежности к мужскому или женскому полу. Сначала родители могут воспринимать его как относительно бесполого третьего члена семьи, но ребенку не суждено долго оставаться «бесполым». Родитель того же пола, что и ребёнок, считает его потенциально ему «принадлежащим». Родитель другого пола видит в ребёнке сходство со своим супругом и испытывает страх, что ребёнок настроится (восстанет) против него. Он прилагает все усилия, чтобы перенастроить ребёнка на свою сторону, делегируя ему некоторые супружеские полномочия. Для родителя противоположного пола ребёнок становится суррогатом супруга. При данном положении вещей, приняв сторону одного из родителей, ребёнок рискует потерять другого. А поскольку он нуждается в них обоих, любой выбор непременно травмирует его.

«Ты такой же, как твой отец».

«Давай, продолжай в том же духе и будешь маменькиным сынком».

«Всё в порядке, просто ты папочкина дочка».

«Послушай женщину и сделай наоборот».

В результате достаточно длительного втягивания ребёнка в выполнение взаимоисключающих родительских требований у него формируется своеобразный защитный механизм психики, когда «чем хуже, тем лучше» и наоборот. Пытаться соответствовать непонятным противоречивым желаниям взрослых бессмысленно («Где твой купальный костюм?», «Не подходи близко к воде»). Проще стать карикатурой конфликтных отношений и действовать по собственному усмотрению (отрицая мнение того и другого). Когда ребенок достигает подросткового возраста, взаимное пренебрежение родителей получает свой закономерный итог.

До поры до времени родителям удается держать втайне неконгруэнтное поведение ребёнка. Может пройти достаточно лет, пока отклоняющееся поведение ребёнка приобретёт общественный характер. Если родителям при этом удается сохранить лицо внешне благополучной семьи (а этому способствует наличие других детей без вызывающего поведения), то общество, скорее всего, посочувствует родителям, которые производят хорошее впечатление, но которым не повезло с «наследственной» или «социальной» точки зрения («Он не принадлежит этой семье», «Он связался с дурной компанией»). Если же других (благополучных) детей нет, то общество начинает проверять родителей на предмет их педагогической компетентности. Под пристальными взглядами извне неустойчивый баланс дисфункциональной семьи разрушается, взаимные упрёки приобретают открытую форму. Теперь бремя вины с ребёнка окончательно переносится на родителей.

Почему не все дети в дисфункциональной семье имеют вызывающее поведение, и кто из членов дисфункциональной семьи станет «идентифицированным пациентом» (термин Вирджинии Сатир)?

«Идентифицированным пациентом» станет тот ребёнок, чьё развитие вызывает пристальное внимание родителей: папа вмешивается в воспитание дочки, мама вмешивается в воспитание сына («Он получил больше, чем кто-либо другой»). Речь идёт не просто о недоверии к педагогической технике супруга (процесс значительно глубже!). Сверхвнимание родителя к воспитанию ребёнка противоположного пола символизирует взаимное неприятие системы ценностей друг друга.

Чаще всего трудности ребёнка (в подростковом возрасте) обусловлены его полом и «несоответствием» родителя того же пола [83]. Беспокойство жены по поводу профессиональной несостоятельности (невостребованности) мужа может не выражаться напрямую, но в центре её сверхвнимания окажется сын, его школьные достижения и мир его увлечений. Недовольство мужа сексуальной закомплексованностью жены также может тщательно скрываться, но в центре его сверхвнимания окажется дочь и развитие её сексапильности (наперекор супруге).

Другим фактором, определяющим выбор роли «идентифицированного пациента», может служить просто его доступность. У первого ребёнка всегда больше шансов стать вызывающим (по отношению к одному или обоим родителям), так как, когда родителей постигает разочарование, он просто оказывается первой фигурой, способной составить альтернативу супругу.

В некоторых семьях ребёнок становится И. П. («идентифицированным пациентом») с самого момента рождения и сохраняет за собой этот статус до выхода из семьи; в других - ребёнок становится И. П. в подростковом или юношеском возрасте; в третьих — эта роль передается по эстафете, например, все девочки или все мальчики рано или поздно (преимущественно входя в возраст подросткового бунта) становятся И. П. Наконец, встречаются семьи, где сразу двое или более детей (разных полов) одновременно выполняют функции сложного ребёнка.

Таким образом, анализируя систему отношений в дисфункциональной семье, нельзя однозначно сформулировать алгоритм подростковой трудности. Можно лишь утверждать, что наличие ребёнка с вызывающим поведением ( во внешне благополучной семье) — явный признак её внутренней дисфункции.

Теория низкой самооценки Говарда Кэплана

«Кто не видел ласки, тот не поймет и строгости».

(Антон Чехов)

Формирование личности идет посредством обратной связи (положительной и отрицательной). Положительная обратная связь закрепляет правильное (общественно приемлемое) поведение и является главным условием психологического равновесия ребенка. Отрицательная обратная связь (а окружающие нередко предоставляют ребенку такие сведения) нарушает психологическое равновесие, заставляя его реабилитироваться, чтобы выровнять чашу весов в обратную сторону. Изживание «когнитивного диссонанса» (избавление от отрицательного знания о себе) — главный источник внутреннего развития любого человека [91]. Ребенок с высокой самооценкой сознательными усилиями достраивает себя, чтобы доказать окружающим ошибочность отрицательного подкрепления.

  • Я в нашем классе подтягиваюсь больше всех!

  • Молодец! А как другие ребята?

  • Половина вообще не умеет подтягиваться. Висят позорно на турнике, как сосиски.

  • А как ты бегаешь? Да так...

  • Тогда чем же ты хвастаешься? Ведь это я научил тебя подтягиваться, а чему же ты научился сам?

Для того чтобы ребёнок развивался нормально, положительное и отрицательное подкрепление должно быть представлено в равной степени. Наличие одной только положительной обратной связи завышает самооценку ребёнка, и он становится тяжёлым в общении (не переносит критику, в штыки воспринимает отрицательную обратную связь, отказывается от саморазвития). Доминирование отрицательной обратной связи занижает самооценку ребёнка, и он «дает сбой в управлении». (Это вообще самая простая и примитивная педагогическая модель, когда родители не утруждают себя похвалой и только ругают.)

Американский психолог Говард Кэплан в качестве основной причины вызывающего поведения называл пониженное самоуважение подростка [79]. Поскольку каждый человек стремится к положительному «образу Я», беспрерывное отрицательное подкрепление (со стороны значимых других) рано или поздно ставит его перед выбором: либо в пользу продолжения мучительных переживаний (своего несоответствия), либо в пользу повышения самоуважения, коренным образом изменив своё восприятие происходящего. Скатываясь к вызывающему поведению, ребёнок начинает соответствовать внешнему отрицательному подкреплению. («Вы говорите, я плохой? Да, я плохой!», «Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать...» [51], «Все считали меня негодяем и я стал негодяем».) Возмутительное поведение помогает ребёнку разделить отрицательное отношение общества к себе и тем самым повысить самооценку. С этого момента ему становится психологически комфортно. С этого момента «чем хуже, тем лучше», так как новая стратегия общения обеспечивает рост самоуважения подростка.

«Изучение малолетних преступников показало, что преобладающее большинство их страдало в детстве от недостатка любви, а не от недостатка наказания».

(Бенджамин Спок)

На основе десятилетнего лонгитюдного исследования 9300 семиклассников Говард Кэплан пришел к выводу, что пониженное самоуважение положительно коррелирует (тесно связано) едва ли не со всеми видами отклоняющегося поведения: нечестностью, членством в преступных группах и совершением правонарушений, наркоманией, алкоголизмом, агрессивным поведением, попытками самоубийства и различными психическими расстройствами [44].

«Трудным ребёнок становится от года до семи-восьми лет».

(В. А. Сухомлинский)

Представление о себе (самооценка) складывается в первые 10 лет жизни из внешних (сторонних, родительских.) оценок пола и внешних (сторонних, родительских) оценок дееспособности. Родительское «одобрение пола» предполагает здоровое полноценное взаимодействие мужчин и женщин между собой на глазах у ребёнка.

Для развития полнокровной самооценки ребёнку нужен пример той и другой половой модели. Отсутствие в реальности одной из моделей (чаще всего мужской) требует сознательной компенсации. Ребёнок вполне может воссоздать своё представление о мужчине, ориентируясь на дядюшек, дедушек, старших братьев, соседей, учителей или любого другого имеющегося в наличии старшего мужчину; в том числе взрослых мальчиков со двора. Ребёнок также может воссоздать своё представление о модели из тех обрывочных сведений (об отце), которые получает от матери, бабушки, дедушки и т. п. В любом случае ребёнок — мальчик будет использовать модели мужского поведения! Вопрос только в том, будет он это делать явно и с удовольствием или тайно и в искаженном виде. Если мальчик, воспитывающийся без отца, получает от матери сообщения о том, что мужчины (вообще) — достойные существа, его самопринятие пойдет накатанной дорожкой. (Нам незачем беспокоиться о его самооценке.) Если, наоборот, мать замалчивает мужскую тему или дает понять ребёнку, что все достойные мужчины вымерли, как динозавры (а Он — мужчина!), катаклизмов в развитии мальчишки не избежать.

Матери-одиночке, воспитывающей мальчика, следует напомнить (будь она вдова героя, или муж её просто пил, гулял, рукоприкладствовал, и от него пришлось избавляться): нельзя замалчивать мужскую тему! Замалчивание мужской темы однозначно пагубно скажется на самооценке ребёнка, независимо от былых заслуг его отца.

Наличие реальных половых моделей — это только половина дела. Родители могут контактировать на глазах у ребёнка, не признавая взаимные половые роли, придавая друг друга анафеме и т. п., и добиться у ребёнка таких состояний, как будто ему вообще неоткуда срисовывать себя. Одинокая (педагогически компетентная), благоухающая от эпизодических контактов с мужчинами мать даст своему ребёнку-мальчику значительно больше, нежели отец и мать (полная семья), открыто пренебрегающие друг другом.

В процессе развития и научения ребёнок становится способным всё больше и больше заботиться о себе самом. Признание дееспособности предполагает постепенное освобождение ребёнка от родительской опеки (опеки ухода, опеки передвижений, опеки решений). Чтобы не мешать формированию здоровой высокой самооценки, родителям надо научиться своевременно распознавать очередную стадию развития ребёнка и отмечать её положительным подкреплением.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы


Deprecated: Methods with the same name as their class will not be constructors in a future version of PHP; EasyTpl has a deprecated constructor in /home/s/syntonesru/syntone-spb.ru/include/components/tpl/easytpl.php on line 2

Наши Партнеры