1 Право ребенка на уважение

С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Право ребенка на уважениеСкачать


Автор: Корчак Я.
Януш Корчак

Януш Корчак

ПРАВО РЕБЕНКА НА УВАЖЕНИЕ

Пренебрежение— недоверие

С ранних лет мы растем в сознании, что большое — важнее,чем малое.

— Я большой,— радуется ребенок, когда его ставят на стол.

— Я выше тебя,— отмечает он с чувством гордости, меряясь сровесником.

Неприятно вставать на цыпочки и не дотянуться, трудномелкими шажками поспевать за взрослым, из крохотной ручонки выскальзываетстакан. Неловко и с трудом влезает ребенок на стул, в коляску, на лестницу; неможет достать дверную ручку, посмотреть в окно, что-либо снять или повесить,потому что высоко. В толпе за­слоняют его, не заметят и толкнут. Неудобно,неприятно быть маленьким.

Уважение и восхищение вызывает большое, то, что занимаетмного места. Маленький же повседневен, неинтересен. Маленькие люди — маленькиеи потребности, радости и печали.

Производят впечатление — большой город, высокие горы,большие деревья. Мы говорим:

— Великий подвиг, великий человек.

А ребенок мал, легок, не чувствуешь его в руках. Мы должнынаклониться к нему, нагнуться.

А что еще хуже, ребенок слаб.

Мы можем его поднять, подбросить вверх, усадить противволи, можем насильно остановить на бегу, свести на нет его усилия.

Всякий раз, когда он не слушается, у меня про запас естьсила. Я говорю: «Не уходи, не тронь, подвинься, отдай». И он знает, что обязануступить; а ведь сколько раз пытается ослушаться, прежде чем поймет, сдастся,покорится!

Кто и когда, в каких исключительных условиях осмелитсятолкнуть, тряхнуть, ударить взрослого? А какими обычными и невинны­ми кажутсянам наши шлепки, волочения ребенка за руку, грубые «ласковые» объятия!

Чувство слабости вызывает почтение к силе; каждый, уже нетолько взрослый, но и ребенок постарше, посильнее, может выразить в грубойформе неудовольствие, подкрепить требование силой, заставить слушаться: можетбезнаказанно обидеть.

Мы учим на собственном примере пренебрежительно относишьсяк тому, что слабее! Плохая наука, мрачное предзнаменование.

Облик мира изменился. Уже не сила мускулов выполняетработы и обороняет от врага, не сила мускулов вырывает у земли, у моря и лесоввладычество, благосостояние и безопасность. Закабален­ный раб—машина! Мускулыутратили свои исключительные права и цену. Тем больший почет уму и знаниям.

Подозрительный чулан, скромная келья мыслителя разрослисьв залы исследовательских институтов. Нарастают этажи библиотек, полки гнутсяпод тяжестью книг. Святыни гордого разума заполнились людьми. Человек наукитворит и повелевает. Иероглифы цифр и знаков опять и опять обрушивают на толпыновые достижения, свидетельствуя о мощи человечества. Все это надо охватитьпамятью и постичь.

Продлеваются годы упорной учебы, все больше школ,экзаменов, печатного слова. А ребенок маленький, слабенький, живет еще недолго— не читал, не знает…

Грозная проблема — как делить завоеванные пространства,какие и кому давать задания и вознаграждения, как освоить покоренный земнойшар. Сколько и как разбросать мастерских, чтобы накормить алчущие труда руки имозг, как удержать человечий муравейник в повиновении и порядке, какзастраховать себя от злой воли и сумасбродства личности, как наполнить часыжизни действием, отдыхом, развлечениями, уберечь от апатии, пресыщения, скуки.Как сплачивать людей в дисциплинированные союзы, облегчать взаимопонимание;когда разъединять и делить. Здесь подгонять, ободрять, там сдерживать, здесьразжигать пыл, там гасить.

Осторожно действуют политики и законодатели, да и то частоошибаются.

И о ребенке взрослые совещаются и решают; но кто станет унаивного спрашивать его мнения, его согласия: что он может сказать?

Кроме ума и знаний в борьбе за существование и за вес вобществе помогает смекалка. Человек расторопный чует поживу и срывает куш;вопреки всем расчетам, сразу и легко зашибает деньгу; поражает и вызываетзависть. Досконально приходится знать человека, и уже не алтари, а хлева жизни.

А ребенок семенит беспомощно с учебником, мячом и куклой,смутно чувствуя, что без его участия где-то над ним совершается что-то важное ибольшое, что решает, есть ему доля или нет доли, карает и награждает исокрушает.

Цветок — предвестник будущего плода, цыпленок станеткурицей-несушкой, телка будет давать молоко. А до тех пор — старания, траты изабота — убережешь ли, не подведет ли?

Все растущее вызывает тревогу, долго ведь приходитсяждать; может быть, и будет опорой старости, и воздаст сторицею. Но жизнь знаетзасухи, заморозки и град, которые побивают и губят жатву.

Мы ждем предзнаменований, хотим предугадать, оградить;тревожное ожидание того, что будет, усиливает пренебрежение к тому, что есть.

Мала рыночная стоимость несозревшего. Лишь перед законом ибогом цвет яблони стоит столько же, что и плод, и зеленые всходы — сколькоспелые нивы.

Мы пестуем, заслоняем от бед, кормим и обучаем. Ребенокполучает все без забот; чем он был бы без нас, которым всем обязан?

Исключительно, единственно и все — мы.

Зная путь к успеху, мы указываем и советуем. Развиваемдостоинства, подавляем недостатки. Направляем, поправляем, приучаем. Он —ничто, мы — все.

Мы распоряжаемся и требуем послушания.

Морально и юридически ответственные, знающие ипредвидящие, мы единственные судьи поступков, душевных движений, мыслей инамерений ребенка.

Мы поручаем и проверяем выполнение по нашему хотению иразумению — наши дети, наша собственность — руки прочь!

(Правда, кое-что изменилось. Уже не только воля иисключительный авторитет семьи — еще осторожный, но уже общественный контроль.Слегка, незаметно.)

Нищий распоряжается милостыней как заблагорассудится, а уребенка нет ничего своего, он должен отчитываться за каждый даром полученный вличное пользование предмет.

Нельзя порвать, сломать, запачкать, нельзя подарить,нельзя с пренебрежением отвергнуть. Ребенок должен принять и быть довольным.Все в назначенное время и в назначенном месте, благоразумно и согласно предназначению.

Может быть, поэтому он так ценит ничего не стоящиепустячки, которые вызывают у нас удивление и жалость: разный хлам —единственная по-настоящему собственность и богатство — шнурок, коробок,бусинки.

Взамен за эти блага ребенок должен уступать, заслуживатьхорошим поведением — выпроси или вымани, но только не требуй! Нич­то ему непричитается, мы даем добровольно. (Возникает печальная аналогия: подругабогача.)

Из-за нищеты ребенка и милости материальной зависимостиотношение взрослых к детям аморально.

Мы пренебрегаем ребенком, ибо он не знает, недогадывается, не предчувствует. Не знает трудностей и сложности жизни взрослых,не знает, откуда наши подъемы и упадки и усталость, что нас лишает покоя ипортит нам настроение; не знает зрелых поражений и банкротств. Легко отвлечьвнимание наивного ребенка, обмануть, утаить от него.

Он думает, что жизнь проста и легка. Есть папа, есть мама;отец зарабатывает, мама покупает. Ребенок не знает ни измены долгу, ни приемовборьбы взрослых за свое и не свое.

Свободный от материальных забот, от соблазнов и от сильныхпотрясений, он не может о них и судить. Мы его разгадываем моментально,пронзаем насквозь небрежным взглядом, без предваритель­ного следствияраскрываем неуклюжие хитрости.

А быть может, мы обманываемся, видя в ребенке лишь то, чтохотим видеть?

Быть может, он прячется от нас, быть может, втайнестрадает?

Мы опустошаем горы, вырубаем деревья, истребляем дикихзверей. Там, где раньше были дебри и топи,— все многочисленнее селения. Мынасаждаем человека на новых землях.

Нами покорен мир, нам служат и зверь, и железо; порабощеныцветные расы, определены в общих чертах взаимоотношения наций и задобренымассы. Далеко еще до справедливых порядков, больше на свете обид и мытарств.

Несерьезными кажутся ребячьи сомнения и протесты. Светлыйребячий демократизм не знает иерархии. Прежде времени печалит ребенка потбатрака и голодный ровесник, злая доля Савраски и зарезанной курицы. Близки емусобака и птица, ровня — бабочка и цветок, в камушке и ракушке он видит брата.Чуждый высокомерию выскочки, ребенок не знает, что душа только у человека.

Мы пренебрегаем ребенком, ведь впереди у него много часовжизни.

Чувствуем тяжесть наших шагов, неповоротливость корыстныхдвижений, скупость восприятий и переживаний. А ребенок бегает и прыгает,смотрит на что попало, удивляется и расспрашивает; легкомысленно льет слезы ищедро радуется.

Ценен погожий осенний день, когда солнце редкость, авесной и так зелено. Хватит и кое-как, мало ему для счастья надо, стараться нек чему. Мы поспешно и небрежно отделываемся от ребенка. Презираем многообразиеего жизни и радость, которую ему легко дать?

Это у нас убегают важные минуты и годы; у него времятерпит, успеет еще, подождет.

Ребенок не солдат, не обороняет родину, хотя вместе с нейи страдает.

С его мнением нет нужды считаться, не избиратель: незаявляет, не требует, не грозит.

Слабый, маленький, бедный, зависящий — ему еще только бытьгражданином.

Снисходительное ли, резкое ли, грубое ли, а все —пренебрежение.

Сопляк, еще ребенок — будущий человек, не сегодняшний.По-настоящему он еще только будет.

Присматривать, ни на минуту не сводить глаз.Присматривать, не оставлять одного. Присматривать, не отходить ни на шаг.

Упадет, ударится, порежется, испачкается, прольет, порвет,сломает, испортит, засунет куда-нибудь, потеряет, подожжет, впустит в дом вора.Повредит себе, нам, покалечит себя, нас, товарища по игре.

Надзирать — никаких самостоятельных начинаний — полноеправо контроля и критики.

Не знает, сколько и чего ему есть, сколько и когда емупить, не знает границ своих сил. Стало быть, стоять на страже диеты, сна,отдыха.

Как долго? С какого времени? Всегда. С возрастом недовериек ребенку принимает иной характер, но не уменьшается, а даже возрастает.

Ребенок не различает, что важно, а что неважно. Чужды емупорядок, систематический труд. Рассеянный, он забудет, пренебрежет, упустит. Незнает, что своим будущим за все ответит.

Мы должны наставлять, направлять, приучать, подавлять,сдерживать, исправлять, предостерегать, предотвращать, прививать, преодолевать.

Преодолевать капризы, прихоти, упрямство.

Прививать осторожность, осмотрительность, опасения ибеспокойство, умение предвидеть и даже предчувствовать.

Мы, опытные, знаем, сколько вокруг опасностей, засад,ловушек, роковых случайностей и катастроф.

Знаем, что и величайшая осторожность не дает полнойгарантии — и тем более мы подозрительны: чтобы иметь чистую совесть, и случисьбеда, так хоть не в чем было себя упрекнуть.

Мил ему азарт шалостей, удивительно, как он льнет именно кдурному. Охотно слушает дурные нашептывания, следует самым плохим примерам.

Портится легко, а исправить трудно.

Мы ему желаем добра, хотим облегчить; весь свой опытотдаем без остатка: протяни только руку — готовое! Знаем, что вредно детям,помним, что повредило нам самим, пусть хоть он избежит этого, не узнает, неиспытает.

«Помни, знай, пойми».

«Сам убедишься, сам увидишь».

Не слушает! Словно нарочно, словно назло.

Приходится следить, чтобы послушался, приходится следить,чтобы выполнил. Сам он явно стремится ко всему дурному, выбирает худший,опасный путь.

Как же терпеть бессмысленные проказы, нелепые выходки,необъяснимые вспышки?

Подозрительно выглядит первичное существо. Кажетсяпокорным и невинным, а по существу хитро и коварно.

Умеет ускользнуть от контроля, усыпить бдительность,обмануть. Всегда у него готова отговорка, увертка, утаит, а то и вовсе солжет.

Ненадежный, вызывает разного рода сомнения.

Презрение и недоверие, подозрения и желание обвинить.

Печальная аналогия: дебошир, человек пьяный,взбунтовавшийся, сумасшедший. Как же — вместе, под одной крышей?

Неприязнь

Это ничего. Мы любим детей. Несмотря ни на что, они нашауслада, бодрость, надежда, радость, отдых, светоч жизни. Не спугиваем, необременяем, не терзаем; дети свободны и счастливы…

Но отчего они как бы бремя, помеха, неудобный привесок?Откуда неприязнь к любимому ребенку?

Прежде чем он мог приветствовать этот негостеприимный мир,в жизнь семьи уже вкрались растерянность и ограничения. Канули безвозвратнократкие месяцы долгожданной законной радости.

Длительный период неповоротливого недомогания завершаютболезнь и боли, беспокойные ночи и дополнительные расходы. Утрачен покой, исчезпорядок, нарушено равновесие бюджета.

Вместе с кислым запахом пеленок и пронзительным крикомноворожденного забряцала цепь супружеской неволи.

Тяжело, когда нельзя договориться и надо додумывать идогадываться.

Но мы ждем, быть может, даже и терпеливо.

А когда наконец он начнет ходить и говорить,— путается подногами, все хватает, лезет во все щели, основательно-таки мешает и вноситнепорядок — маленький неряха и деспот.

Причиняет ущерб, противопоставляет себя нашей разумнойволе. Требует и понимает лишь то, что его душеньке угодно.

Не следует пренебрегать мелочами: обида на детейскладывается и из раннего вставания, и смятой газеты, пятен на платьях и обоях,обмоченного ковра, разбитых очков и сувенирной вазочки, пролитого молока идухов и гонорара врачу.

Спит не тогда, когда нам желательно, ест не так, как намхочется; мы-то думали — засмеется, а он испугался и плачет. А хрупок как! Любойнедосмотр грозит болезнью, суля новые трудности.

Если один из родителей прощает, другой — в пику тому — неспускает и придирается; кроме матери имеют свое мнение о ребенке отец, няня,прислуга и соседка; и наперекор матери или тайком наказывают ребенка.

Маленький интриган бывает причиной трений и неладов междувзрослыми; всегда кто-нибудь недоволен и обижен. За поблажку одного ребенокотвечает перед другим. Часто за мнимой добротой скрывается простая небрежность,ребенок делается ответчиком за чужие вины.

(Девочки и мальчики не любят, когда их называют: дети.Общее с самыми маленькими название заставляет отвечать за давнее прошлое,разделять дурную репутацию малышей, выслушивать многочисленные попреки, к ним,старшим, уже не относящиеся.)

Как редко ребенок бывает таким, как нам хочется, как часторост его сопровождается чувством разочарования!

 — Кажется, ведь уже должен бы…

Взамен того, что мы даем ему добровольно, он обязанстараться и вознаграждать, обязан понимать, соглашаться и уметь отказываться; ипрежде всего — испытывать благодарность. И обязанности, и требования с годамирастут, а выполняются чаще всего меньше и иначе, чем мы хотели бы.

Часть идущего на воспитание времени, прав, пожеланий мыпередаем школе. Удваивается бдительность, повышается ответственность, возникаютстолкновения противоречивых полномочий. Обнаруживаются недостатки.

Родители благосклонно простят ребенка: потворство ихвытекает из ясного сознания вины, что дали ему жизнь, нанесли вред, искалечив.Порой мать ищет во мнимой болезни ребенка оружие против чужих обвинений исобственных сомнений.

Вообще голос матери не вызывает доверия. Он пристрастен,некомпетентен. Обратимся лучше к мнению опытных воспитателей-специалистов:заслуживает ли ребенок нашего расположения?

Воспитатель в частном доме редко находит благоприятныеусловия для работы с детьми.

Скованный недоверчивым контролем, он вынужден лавироватьмежду чужими указками и своими убеждениями, извне идущим требованием и своимпокоем и удобством. Отвечая за вверенного ему ребенка, он терпит последствиясомнительных решений законных опекунов и работодателей.

Вынужденный утаивать и обходить трудности, воспитательлегко может деморализоваться, привыкнуть к двуличию — озлобится и обленится.

С годами расстояние между тем, что хочет взрослый и к чемустремится ребенок, увеличивается: растет знание нечистых способов порабощения.

Появляются жалобы на неблагодарную работу: если бог хочеткого покарать, то делает его воспитателем.

Дети, живые, шумные, интересующиеся жизнью и ее загадками,нас утомляют; их вопросы и удивление, открытия и попытки — часто с неудачнымрезультатом — терзают.

Реже мы — советчики, утешители, чаще — суровые судьи. Немедленныйприговор и кара дают один результат: проявления скуки и бунта будут реже, затосильнее и упорнее. Стало быть, усилить надзор, преодолеть сопротивление,застраховать себя от  неожиданностей.

Так катится воспитатель по наклонной плоскости: пренебрегает,не доверяет, подозревает, следит, ловит, журит, обвиняет и наказывает, ищетприемлемых способов, чтобы не допустить повторения; все чаще запрещает ибеспощаднее принуждает, не хочет видеть стараний ребенка получше написатьстраницу или заполнить час жизни; сухо констатирует: плохо.

Редка лазурь прощений, часты багрянцы гнева и возмущения.

Насколько большего понимания требует воспитание группыдетей, насколько легче впасть здесь в ошибку обвинений и обид!

Один маленький, слабенький и то утомляет, единичныепроступки и то сердят; а как надоедлива, навязчива и неисповедима в своихреакциях толпа!

Поймите же наконец: не дети, а толпа. Масса, банда, свора— не дети.

Ты сжился с мыслью, что ты сильный, и вдруг чувствуешьсебя маленьким и слабым. Толпа, этот великан с большим общим весом и суммойгромадного опыта, то сплачивается в солидарном отпоре, то распадается надесятки пар ног и рук — голов, каждая из которых таит иные мысли и сокровенныежелания.

Как трудно бывает новому воспитателю в классе или винтернате, где дети, содержавшиеся в строгом повиновении,— обнаглевшие иопустошенные — организовались на основах бандитского насилия! Как сильны они игрозны, когда общими усилиями ударят в твою волю, желая прорвать плотину,— недети, стихия!

Сколько их, скрытых революций, о которых воспитательумалчивает; ему стыдно признаться, что он слабее ребенка.

Раз проученный, воспитатель ухватится за любое средство,чтобы подавить, покорить. Никаких фамильярностей, невинных шуток; никакихбурчаний в ответ, передергиваний плечами, жестов досады, упрямого молчания,гневных взглядов! Вырвать с корнем, мстительно выжечь пренебрежение и злобнуюстроптивость! Вожаков он подкупит особыми правами, подберет себе приспешников,не позаботится о справедливости наказаний, были бы суровы,— в назидание, чтобывовремя погасить первую искру бунта, чтобы толпа-богатырь даже мысленно неотваживалась разгуляться или ставить требования.

Слабость ребенка может пробуждать нежность, сила ребячьеймассы возмущает и оскорбляет.

Существует ложное обвинение, что от дружеского обращенияребята наглеют, и ответом на доброту будут недисциплинированность и беспорядки.

Но не станем называть добротой беспечность, неумение ибеспомощную глупость. Кроме продувных хапуг и мизантропов, среди воспитателейвстречаются люди никчемные, не удержавшиеся ни на одной работе, не способные ник какому ответственному посту.

Бывает, учитель заигрывает с детьми, хочет быстро, дешево,без труда вкрасться в доверие. Хочет порезвиться, если в хорошем настроении, ане кропотливо организовывать жизнь коллектива. Подчас эти барские поблажкиперемежаются с приступами дурного настроения. Такой учитель делает себяпосмешищем в глазах детей.

Бывает, честолюбцу кажется, что легко переделать человека,убеждая и ласково наставляя: стоит лишь растрогать и выманить обещаниеисправиться. Такой учитель раздражает и надоедает.

Бывает, напоказ — друзья, на словах — союзники, на деле —коварнейшие враги и обидчики. Такие учителя вызывают отвращение.

Ответом на третирование будет пренебрежение, на дружелюбие— неприязнь, бунт, на недоверие — конспирация.

Годы работы все очевиднее подтверждали, что детизаслуживают уважения, доверия и дружеского отношения, что нам приятно быть сними в этой ясной атмосфере ласковых ощущений, веселого смеха, первых бодрыхусилий и удивлений, чистых, светлых и милых радостей, что работа эта живая,плодотворная и красивая.

Одно лишь вызывало сомнение и беспокойство.

Отчего подчас самый надежный — и подведет? Отчего —правда, редко, но бывают — внезапные взрывы массовой недисциплини­рованностивсей группы? Может, и взрослые не лучше, только более солидные, надежные,спокойней можно на них положиться?

Я упорно искал и постепенно находил ответ.

1. Если воспитатель ищет в детях черты характера и достоинства,которые кажутся ему особо ценными, если хочет сделать всех на один лад, увлечьвсех в одном направлении, его введут в заблуждение: одни подделаются под еготребования, другие искренне поддадутся внушению — до поры до времени. А когдавыявится действительный облик ребенка, не только воспитатель, но и ребенокболезненно ощутит свое поражение. Чем больше старание замаскиро­ваться илиповлиять — тем более бурная реакция; ребенку, раскрытому в самых своихдоподлинных тенденциях, уже нечего терять. Какая важная отсюда вытекает мораль!

2. Одна мера оценки у воспитателя, другая у ребят: и он, иони видят душевное богатство; он ждет, чтобы это душевное богатство развилось,а они ждут, какой им будет прок от этих богатств уже теперь: поделится лиребенок, чем владеет, или сочтет себя вправе не дать — гордый, завистливыйэгоист, скряга! Не расскажет сказки, не сыграет, не нарисует, не поможет и неуслужит — «будто одолжение делает», «упрашивать надо». Попав в изоляцию,ребенок широким жестом хочет купить благосклонность у своего ребячьегообщества, которое радостно встречает перемену. Не вдруг испортился, а,наоборот, понял и исправился.

3. Все подвели, всем скопом обидели.

Я нашел объяснение в книжке о дрессировке зверей — и нескрываю источника. Лев не тогда опасен, когда сердится, а когда разыграется,хочет пошалить; а толпа сильна, как лев-Решение надо искать не столько впсихологии, сколько — и это чаще — в медицине, социологии, этнологии, истории,поэзии, криминалистике, в молитвеннике и в учебнике по дрессировке. Ars longa*.

4. Настал черед самого солнечного (о, хоть бы непоследнего!) объяснения. Ребенка может опьянить кислород воздуха, как взрослоговодка. Возбуждение, торможение центров контроля, азарт, затмение; как реакция —смущение, неприятный осадок — изжога, сознание вины. Наблюдение мое клиническиточно. И у самых по­чтенных граждан может быть слабая голова.

Не порицать: это ясное опьянение детей вызывает чувстворастроганности и уважения, не отдаляет и разделяет, а сближает и делаетсоюзниками.

Мы скрываем свои недостатки и заслуживающие наказанияпоступки. Критиковать и замечать наши забавные особенности, дурные привычки,смешные стороны детям не разрешается. Мы строим из себя совершенства. Подугрозой высочайшей обиды оберегаем тайны господствующего класса, кастыизбранных — приобщенных к высшим таинствам. Обнажать бесстыдно и ставить кпозорному столбу можно лишь ребенка.

Мы играем с детьми краплеными картами; слабости детскоговозраста бьем тузами достоинств взрослых. Шулеры, мы так подтасовываем карты,чтобы самому плохому в детях противопоставить то, что в нас хорошо и ценно.

Где наши лежебоки и легкомысленные лакомки-гурманы,дураки, лентяи, лодыри, авантюристы, люди недобросовестные, плуты, пьяницы иворы? Где наши насилия и явные и тайные преступления? Сколько дрязг, хитростей,зависти, наговоров, шантажей, слов, что калечат, дел, что позорят! Сколькотихих семейных трагедий, от которых страдают дети, первые мученики — жертвы!

И смеем мы обвинять и считать их виновными?!

А ведь взрослое общество тщательно просеяно и процежено.Сколько человеческих подонков и отбросов унесено водосточными канавами, вобраномогилами, тюрьмами и сумасшедшими домами!

Мы велим уважать старших, опытных, не рассуждая; а у ребятесть и более близкое им начальство — подростки, с их навязчивым подговариваниеми давлением.

Преступные и неуравновешенные ребята бродят без призора ипихаются, расталкивают и обижают, заражают. И все дети несут за них солидарнуюответственность (ведь и нам, взрослым, подчас от них чуть-чуть достается). Этинемногочисленные возмущают общественное мнение, выделяясь яркими пятнами наповерхности детской жизни; это они диктуют рутине ее методы: держать детей вповиновении, хотя это и угнетает, в ежовых рукавицах, хотя это и ранит,обращаться сурово, что значит грубо.

Мы не позволяем детям организоваться; пренебрегая, недоверяя, недолюбливая, не заботимся о них; без участия знатоков нам несправиться; а знатоки — это сами дети.

Неужели мы столь некритичны, что ласки, которыми мыпреследуем детей, выражают у нас расположение? Неужели мы не понимаем, что,лаская ребенка, это мы принимаем его ласку, беспомощно прячемся в его объятия,ищем защиты и прибежища в часы бездомной боли, бесхозной покинутости – слагаемна него тяжесть страданий и печалей.

Всякая иная ласка — не бегства к ребенку и не мольбы о надежде— это преступные поиски и пробуждение в нем чувственных ощущений.

«Обнимаю, потому что мне грустно. Поцелуй, тогда дам».

Эгоизм, а не расположение.

Правона уважение

Есть как бы две жизни: одна — важная и почтенная, а другая— снисходительно нами допускаемая, менее ценная. Мы говорим: будущий человек,будущий работник, будущий гражданин. Что они еще только будут, что потом начнутпо-настоящему, что всерьез это лишь в будущем. А пока милостиво позволяем импутаться под ногами, но удобнее нам без них.

Нет! Дети были, и дети будут. Дети не захватили насврасплох и ненадолго. Дети — не мимоходом встреченный знакомый, которого можнонаспех обойти, отделавшись улыбкой и поклоном.

Дети составляют большой процент человечества, населения,нации, жителей, сограждан — они наши верные друзья. Есть, были и будут.

Существует ли жизнь в шутку? Нет, детский возраст —долгие, важные годы в жизни человека.

Жестокие законы Древней Греции и Рима позволяют убитьребенка. В средние века рыбаки вылавливают из рек неводом тела утопленныхмладенцев. В XVII веке в Париже детей постарше продают нищим, а малышей усобора Парижской богоматери раздают даром. Это еще очень недавно! И по сей деньребенка бросают, когда он помеха.

Растет число внебрачных, подкинутых, беспризорных,эксплуатируемых, развращаемых, истязаемых детей. Закон защищает их, но вдостаточной ли мере? Многое изменилось на свете; старые законы требуютпересмотра.

Мы разбогатели. Мы пользуемся уже плодами не только своеготруда. Мы наследники, акционеры, совладельцы громадного состояния. Сколько унас городов, зданий, фабрик, копей, гостиниц, театров! Сколько на рынкахтоваров, сколько кораблей их перевозит. Налетают потребители и просят продать.

Подведем баланс, сколько из общей суммы причитаетсяребенку, сколько падает на его долю не из милости, не как подаяние. Проверим насовесть, сколько мы выделяем в пользование ребячьему народу, малорослой нации,закрепощенному классу. Чему равно наследство и каким обязан быть дележ; нелишили ли мы, нечестные опекуны, детей их законной доли — не экспроприировалили?

Тесно детям, душно, скучно, бедная у них, суровая жизнь.

Мы ввели всеобщее обучение, принудительную умственнуюработу; существует запись и школьная рекрутчина. Мы взвалили на ребенка трудсогласования противоположных интересов двух параллельных авторитетов.

Школа требует, а родители дают неохотно. Конфликты междусемьей и школой ложатся всей тяжестью на ребенка. Родители солидаризуются с невсегда справедливыми обвинениями ребенка школой, чтобы избавить себя отнавязываемой ею над ним опеки.

Солдатская учеба тоже лишь подготовка ко дню, когдапризовут солдата к подвигу; но ведь государство солдата обеспечивает всем.Государство дает ему крышу над головой и пищу; мундир, карабин и денежноедовольствие являются правом его, не милостыней.

А ребенок, подлежа обязательному всеобщему обучению,должен просить подаяния у родителей или общины.

Женевские законодатели спутали обязанности и права; тондекларации * не требование, а увещание: воззвание к доброй воле, просьба облагосклонности.

Школа создает ритм часов, дней и лет. Школьные работникидолжны удовлетворять сегодняшние нужды юных граждан. Ребенок — существоразумное, он хорошо знает потребности, трудности и помехи своей жизни. Недеспотичные распоряжения, не навязанная дисциплина, не недоверчивый контроль, атактичная договоренность. вера в опыт и совместная жизнь!

Ребенок не глуп; дураков среди них" не больше, чёмсреди взрослых. Облаченные в пурпурную мантию лет, как часто мы навязываембессмысленные, некритичные, невыполнимые предписания! В изумленииостанавливается подчас разумный ребенок перед агрессией язвительной седовласойглупости.

У_ ребенка есть будущее, но есть и прошлое: памятныесобытия, воспоминания и много часов самых доподлинных одиноких размышлений. Также как и мы — не иначе,— он помнит и забывает, ценит и недооценивает, логичнорассуждает и ошибается, если не знает. Осмотрительно верит и сомневается.

Ребенок — иностранец, он не понимает языка, не знаетнаправления улиц, не знает законов и обычаев. Порой предпочитает осмотретьсясам; трудно — попросит указания и совета. Необходим гид, который вежливоответит на вопросы.

Уважайте егонезнание!

Человек злой, аферист, негодяй воспользуется незнаниеминостранца и ответит невразумительно, умышленно вводя в заблуждение. Грубиянбуркнет себе под нос. Нет, мы не доброжелательно осведомляем, а грыземся илаемся с детьми — отчитываем, выговари­ваем, наказываем.

Как плачевно убоги были бы знания ребенка, не приобрети оних от ровесников, не подслушай, не выкради из слов и разговоров взрослых.

Уважайте трудпознания!

Уважайте неудачии слезы!

Не только порванный чулок, но и поцарапанное колено, нетолько разбитый стакан, но и порезанный палец, синяк, шишку — а значит, боль.

Клякса в тетрадке — это несчастный случай, неприятность,неудача.

«Когда папа прольет чай, мамочка говорит: «Ничего», а мневсегда попадает».

Непривычные к боли, обиде, несправедливости, дети глубокострадают и потому чаще плачут, но даже слезы ребенка вызывают шутливые замечания,кажутся менее важными, сердят.

«Ишь, распищался, ревет, скулит, нюни распустил».

(Букет слов из словаря взрослых, изобретенный для детскогопользования.)

Слезы упрямства и каприза — это слезы бессилия и бунта,отчаянная попытка протеста, призыв на помощь, жалоба на халатность опеки,свидетельство того, что детей неразумно стесняют и принуждают, проявлениеплохого самочувствия и всегда — страдание.

Уважайте собственность ребенка и его бюджет. Ребенок делитсо взрослыми материальные заботы семьи, болезненно чувствует нехватки,сравнивает свою бедность с обеспеченностью соученика, беспокоится из-занесчастных грошей, на которые разоряет семью. Он не желает быть обузой.

А что делать, когда нужно и шапку, и книжку, и на кино;тетрадку, если она исписалась, и карандаш, если его взяли или потерялся; а ведьхотелось бы и дать что-либо на память близкому другу, купить пирожное, иодолжить соученику. Столько существенных нужд, желаний и искушений — и нет!

Не вопиет ли факт, что в судах для малолетних преобладаютименно дела о кражах? Недооценка бюджета ребенка мстит за себя — и наказания непомогут. Собственность ребенка — это не хлам, а нищенски убогие материал иорудие труда, надежды и вос­поминания.

Не мнимые, а подлинные сегодняшние заботы и беспокойства,горечь и разочарования юных лет.

Ребенок растет. Интенсивнее жизнь, чаще дыхание, живеепульс, ребенок строит себя — его все больше и больше; глубже врастает в жизнь.Растет днем и ночью, и когда спит и когда бодрствует, и когда весел и когдапечален, когда шалит и когда стоит перед тобой и кается.

Бывают весны удвоенного труда развития и затишья осени.Вот разрастается костяк, и сердце не поспевает; то недостаток, то избыток; инойхимизм угасающих и развивающихся желез, иные неожи­данности и беспокойство.

То ему надо бегать — так, как дышать,— бороться, подниматьтяжести, добывать; то затаиться, грезить, предаться грустным воспоминаниям.

Попеременно то закалка, то жажда покоя, тепла и удобства.То сильное стремление действовать, то апатия.

Усталость, недомогание (боль, простуда), жарко, холодно,сонливость, голод, жажда, недостаток чего-либо или избыток, плохое самочувствие— все это не каприз и не школьная отговорка.

Уважайте тайны и отклонения тяжелой работы роста!

Уважайте текущий час и сегодняшний день! Как ребеноксумеет жить завтра, если мы не даем ему жить сегодня сознательной,ответственной жизнью?

Не топтать, не помыкать, не отдавать в рабство завтрашнемудню, не остужать, не спешить и не гнать.

Уважайте каждую отдельную минуту, ибо умрет она и никогдане повторится, и это всегда всерьез; раненая — станет кровоточить, убитая —тревожить призраком дурных воспоминаний.

Позволим детям упиваться радостью утра и верить. Именнотак хочет ребенок. Ему не жаль времени на сказку, на беседу с собакой, на игрув мяч, на подробное рассматривание картинки, на перерисовку буквы, и все этолюбовно. Он прав.

Мы наивно боимся смерти, не сознавая, что жизнь — этохоровод умирающих и вновь рождающихся мгновений. Год — это лишь попытка понятьвечность по-будничному. Мир длится столько, сколько улыбка или вздох. Матьхочет воспитать ребенка. Не дождется! Снова и снова иная женщина иноговстречает и провожает человека.

Мы неумело делим годы на более зрелые и менее зрелые; аведь нет незрелого сегодня, нет никакой возрастной иерархии, никаких низших ивысших рангов боли и радости, надежды и разочарований.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы


Deprecated: Methods with the same name as their class will not be constructors in a future version of PHP; EasyTpl has a deprecated constructor in /home/s/syntonesru/syntone-spb.ru/include/components/tpl/easytpl.php on line 2

Наши Партнеры