С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Как любить ребенкаСкачать


Автор: Корчак Я.
Януш Корчак

Януш Корчак

Как любить ребенка

То,чего нам так не хватает…

А не хватает нам любви к детям. Не хватаетсамоотверженности -родительской, педагогической. Не хватает сыновней, дочернейлюбви.

Есть простая поговорка: как аукнется, так и откликнется.Сколько положишь, столько и получишь. Верные вроде бы формулы. Только еслиследовать лишь им, добьешься одного воспроизводства. Для сеятеля это простобеда, когда зерна он снимет ровно столько же, сколько посеял. Пахарь долженполучить прибавок, только тогда он выживет, прокормит свою семью. Так же точнои общество должно бы существовать. Прогресс состоит из прибавок, которые даютпоколения, "посеянные" их родителями и наставниками. Конечно,прибавок этот есть, но в каких пространствах? В пространстве человеческихзнаний, конечно. В области технологий. А как с духовностью? Увы, в этой тонкойсфере воспроизводства мы радуемся даже простому отклику на ауканье. И слишкомчасто замечаем простые потери: не больше, нет, а меньше становится доброты,милосердия. Грубее и жестче отношения между самыми добрыми вроде бы людьми.Исполнение долга в межчеловеческих отношениях уступает служебным обязанностям -там человек и обязательнее, и профессиональнее. А любовь к детям сталанапоминать любовь к собственному имуществу. Впрочем, имуществ опорой дорожелюдей… Что может быть печальней и горше! Давно замечено: и лучшие, и худшиестороны человека выявляет беда. Януш Корчак не только последние месяцы своегобытия, но всю предыдущую жизнь стоял рядом с бедой, точнее, жил в ее гуще. Сиротство,эта библейски древняя форма человеческого одиночества, требует сострадания исоучастия, самоотверженной и терпеливой любви настоящих стоиков и гуманистов.

Януш Корчак первый из них, но не временем, пустьтрагическим, измерено это первенство, а мерой его выбора, мерой честности.

Мера эта-смерть.

Не только поляки чтут выбор своего бессмертного учителя.Его имя внесено в святцы и мировой педагогики, и элементарной человеческойпорядочности. И именно в его устах, под его пером в высшей степени правомернозвучит дидактическое, даже назидательное наставление: как любить детей.

Эта небольшая книжка - своеобычный манифест гуманизма.Нестареющий завет, переданный в наши и грядущие времена из времен как будто отнас удаленных ив то же время совершенно похожих, потому что речь идет о любви кдетям, а это ценность постоянная. Духовная комфортность делает человекатолстокожим, совершает в его сознании странные подвижки, когда ценности мнимыезастят свет, а ценности подлинные уходят обочь. Каждому рано или поздновоздается по заслугам, но часто - слишком поздно, когда ничего не исправишь, ив этом истоки многих человеческих драм. Те, кто воображает, будто доброта илюбовь малозначимые, второстепенные качества, которые не помогают, а, напротив,даже вредят, допустим, при достижении карьеры, бывают наказаны на краю этойкарьеры, а еще чаще - на краю собственной жизни - нелюбовью и недобротойокружающих.

И пусть же всякий, кто спохватится и заторопится вперед -от нелюбви к любви, от недоброты к доброте, припадет как к чистому итогу -к этой последней заповеди Януша Корчака.

Альберт Лиханов,лауреат Международной премии имени Януша Корчака

Ребенокв семье

1. Как, когда, сколько,почему?

Предчувствую множество вопросов, ждущих ответа, множествосомнений, требующих разрешения. И отвечаю:

- Не знаю.

Всякий раз, когда, отложив книгу, ты начнешь плести нитьсобственных размышлений, - книга достигла цели. Если же, в поисках точныхуказаний и рецептов лихорадочно листая страницы, ты досадуешь на их скудость,знай, что если и есть в этой книге советы и предписания, они появились не поавторской воле, а вопреки ей.

Я не знаю и не могу знать, как неизвестные мне родители внеизвестных мне условиях могут воспитывать неизвестного мне ребенка,подчеркиваю - могут, а не хотят, могут, а не должны.

"Не знаю". Для науки это туманность, из которойвозникают, из которой рождаются новые мысли, все более и более приближающиеся кистине.

"Не знаю"-для ума, не приученного каналитическому мышлению, это пугающая пустота.

Я хочу, чтоб поняли и полюбили чудесное, полное жизни иошеломляющих неожиданностей творческое "не знаю" современной науки оребенке.

Я хочу, чтоб поняли: никакая книга, никакой врач незаменят собственной живой мысли, собственного внимательного взгляда.

Часто можно слышать, что материнство облагораживаетженщину, что только став матерью, она созревает духовно. Действительно,материнство ярким пламенем освещает задачи духовного бытия женщины, но их можнои не заметить, и трусливо откладывать на потом, и обижаться, что нельзяприобрести за деньги готового решения.

Велеть кому-нибудь продуцировать нужные тебе мысли-то же,что поручить сторонней женщине родить твоего ребенка. Существует категориямыслей, которые надо рождать самому, в муках, и они-то и есть самые ценные. Онирешают, что ты, мать, дашь ребенку - грудь или вымя, воспитаешь его как человекили как самка, будешь руководить им или силой на вожжах тянуть за собою, будешьиграть им, крошечным, и нежностью к нему восполнять ласки равнодушного илинемилого мужа, а когда он подрастет, бросишь на произвол судьбы или станешьломать.

2. Ты говоришь: "Мойребенок".

Когда, как не во время беременности, имеешь ты наибольшееправо на это местоимение? Биение крохотного, как персиковая косточка, сердца -эхо твоего пульса. Твое дыхание дает ему кислород. В вас обоих течет общаякровь, и ни одна красная ее капля не знает, будет она твоей или его, или,вылившись, погибнет, как постоянная

дань тайне зачатия и рождения. Ломоть хлеба, который тыжуешь, - строительный материал ног, на которых он будет бегать, кожи, котораябудет его покрывать, глаз, которыми он будет видеть, мозга, в котором родитсямысль, рук, которые он протянет к тебе, улыбки, с которой воскликнет:

"Мама!"

Вам обоим еще предстоит пережить решающую минуту: выбудете вместе страдать от боли. Удар колокола возвестит:

- Пора.

И сразу он, твой ребенок, объявит: я готов жить своейжизнью, и ты откликнешься: теперь ты можешь жить сам, живи же.

Сильными судорогами будешь ты гнать его из себя в мир, недумая о том, что ему больно, и он будет пробираться вперед, с силой и отвагой,не заботясь о том, что больно тебе.

Жестокий акт.

Нет. И ты, и он, вы вместе произведете сто тысяч невидимыхглазу,

мелких, удивительно слаженных движений, чтобы, забираясвою часть из тебя, он не забрал больше, чем положено ему по закону, повечному, всеобщему закону жизни.

- Мой ребенок.

Нет. Ни в месяцы беременности, ни в часы родов ребенок небывает твоим.

3. Ребенок, которого тыродила, весит 10 фунтов.

В нем восемь фунтов воды и горстка угля, кальция, азота,серы, фосфора, калия, железа. Ты родила восемь фунтов воды и два фунта пепла.Каждая капля твоего ребенка была дождинкой, снежинкой, мглой, росой, водой,мутью в городском канале. Каждый атом угля или азота связывался в миллионыразных веществ или разрушал эти соединения. Ты лишь собрала воедино то, чтобыло.

Земля, повисшая в бесконечности.

До ближайшей звезды-Солнца-50 миллионов миль.

Диаметр маленькой нашей Земли 3000 миль огня с тонкой,всего лишь в 10миль, остывшей оболочкой.

На тонкой скорлупе, заполненной огнем, посреди океанов -островки суши.

На суше, среди деревьев и кустов, мух, птиц, зверья -роятся люди.

Среди миллионов людей и ты произвела на свет нечто. Чтоже? Стебелек, пылинку - ничто.

Оно такое слабое, что его может убить бактерия, которая,если увеличить ее в 1000 раз, предстанет глазу как точка…

Но это ничто - плоть от плоти морской волны, ветра,молнии, солнца, Млечного Пути. Эта пылинка - в кровном родстве с колосом,травой, дубом, пальмой, птенчиком, львенком, жеребенком, щенком.

В ней заключено то, что чувствует, видит, страдает,радуется, любит, надеется, ненавидит, верит, сомневается, притягивает иотталкивает.

Эта пылинка обнимет мыслью- звезды и океаны, горы ипропасти,-

все. Что есть содержание души, как не целая вселенная,только в иных масштабах?

Таково извечное противоречие человеческой натуры, котораявозникает из праха и в которой живет Бог.

4. Ты говоришь: "Мойребенок".

Нет, это ребенок всех  -матери и отца, дедов ипрадедов.

Чье-то далекое я, спавшее среди предков, чей-то истлевший,давно забытый голос вдруг зазвенел в твоем ребенке.

Триста лет назад, во время войны или мира, в калейдоскопеперекрещивающихся рас, народов, классов кто-то овладел кем-то - по обоюдномусогласию ли, насильно ли, в минуту вожделенья ли, любовного упоения ли, обманулли, соблазнил ли, - никто не знает кто, когда, как, но Бог записал этов книгесудеб, и антрополог уже гадает по форме его черепа или цвету волос.

Иной раз впечатлительный ребенок выдумывает, что он -подкидыш,

чужой в родительском доме. Так и есть: тот. чей образ онповторил, век тому назад умер.

Ребенок-папирус, убористо заполненный мелкими иероглифами,ты сумеешь прочесть лишь часть их, некоторые же тебе удастся стереть либовычеркнуть и наполнить своим содержанием.

Страшный закон. Нет, прекрасный. В каждом твоем ребенке онкует первое звено в бессмертной цепи поколений. Ищи спящей частицы себя в этомтвоем чужом ребенке. Может, ты и найдешь ее, даже, может, сумеешь развить.

Ребенок и бесконечность.

Ребенок и вечность.

Ребенок - пылинка в пространстве.

Ребенок-мгновенье во времени.

5. Ты говоришь: - Ондолжен… Я хочу, чтоб он…

И ищешь примера, которому он должен быть подобен,моделируешь жизнь, достойную его.

Ну и что ж, что вокруг - посредственность и обыденность.Ну и что ж, что вокруг - серость.

Люди хлопочут, копошатся, суетятся, - мелкие заботы,ничтожные стремления, пошлые цели…

Обманутые . надежды, иссушающая печаль, вечная тоска…

Несправедливость торжествует.

Холодеешь от ледяного равнодушия, от лицемерияперехватывает дыхание.

Оснащенные иглами и когтями нападают, тихие уходят в себя.

И ведь не только страдают люди, но и мараются…

Каким ему быть?

Борцом или тружеником, вождем или рядовым? А может, пустьбудет просто счастливым?

Где счастье, в чем оно? Знаешь ли ты дорогу к нему? Исуществуют ли те, кто знает?

Справишься ли ты с этим? Можно ли все предвидеть, отовсего защитить?

Твой мотылек над бурлящим потоком жизни. Как придать емутвердости, а не снижать полета, как укрепить его крылья, а не подрезать их?

Собственным примером, помощью, советом, словом?

А если он их отвергнет?

Через 15 лет он будет смотреть в будущее, ты -оглядываться в прошлое.

В тебе - воспоминания и опыт, в нем - непостоянство идерзкая надежда. Ты колеблешься - он ждет и верит, ты опасаешься - ему всенипочем.

Молодость, если она не насмехается, не отталкивается, непрезирает, всегда стремится исправить ошибки прошлого.

Так должно быть.

И все же… Пусть ищет, только бы не заблудился, пустьштурмует вершины, только бы не расшибся, пусть корчует, только бы не поранился,пусть воюет, только осторожно-осторожно…

Он скажет:

- А я думаю иначе. Хватит меня опекать.

Значит, ты не веришь мне?

Значит, я тебе не нужна?

Ты тяготишься моей любовью? Неосторожный ребенок. Бедный,не знающий жизни… Неблагодарный!

6. Неблагодарный.

Разве земляблагодарит солнце за то, что оно светит? Дерево-семечко, из которого оновыросло? А разве соловей посвящает свои трели матери за то, что та когда-тообогревала его собой?

Отдаешь ли тыребенку то, что сам получил от родителей, или одалживаешь на время, тщательноучитывая и подсчитывая проценты?

Развелюбовь-услуга, которую можно оплатить?

"Воронамечется, как сумасшедшая, садится едва ли не на плечи мальчика, клювом долбитего палку, повисает над ним и бьет головой, как молотком, в пень, отрываетмаленькие веточки и каркает хрипло, натужно, сухо, отчаянно. Когда мальчиквыбрасывает птенцов, она кидается на землю с волочащимися крыльями, раскрываетклюв, хочет каркнуть,- но голоса нет, и опять она бьет крыльями и скачет,обезумевшая, смешная, у ног мальчика… Когда убивают всех ее детей, онавзлетает на дерево, обшаривает пустые гнезда и, кружась над ними, скорбит освоем".

Жеромский.

Материнская любовь-стихия. Люди изменили ее на свой лад.Весь мир, за исключением носителей некоторых цивилизаций, практикуетдетоубийство. Супруги, у которых двое детей, в то время как их могло бы бытьдвенадцать, убили те десять, что не родились, среди которых возможно, и был тотединственный, именно "их ребенок". Может, среди не родившихся ониубили самого дорогого?..

Так что же делать?

Растить. Не тех детей, которых нет, а тех, которыеродились и будут жить.

Самоуверенность незрелости. Я долго не хотел понимать, чтонеобходим расчет и забота о детях, которые должны родиться. В неволепорабощенной Польши, подданный, а не гражданин, я равнодушно упускал, чтовместе с детьми должны рождаться школы, места, где можно трудиться, больницы,культурные условия жизни. Бездумную плодовитость теперь я воспринимаю как зло илегкомыслие. Возможно, мы находимся сейчас накануне возникновения нового права,диктуемого евгеникой и демографической политикой.

7. Здоров ли он?

Еще так непривычно, что он- уже сам по себе. Ведь ещесовсем недавно, в их сдвоенной жизни, страх за него был отчасти и страхом засебя.

Как она мечтала, чтобы это время кончилось, так хотела,чтобы роковая эта минута осталась позади. Думала, что едва она минует, всестрахи и беспокойства рассеются.

А теперь?

Удивительная вещь: раньше ребенок был в ней, больше ейпринадлежал. Она была увереннее в его безопасности, лучше его понимала.Полагала, что все знает о нем, что все сумеет. С той поры, когда чужие руки -профессиональные, оплаченные, опытные - приняли опеку над ним на себя, а онаотошла на второй план, она потеряла покой.

Мир уже отбирает его у нее.

И в долгие часы бессонницы поневоле появляется множествовопросов:

что я ему дала, как оснастила, чем гарантировалабезопасность?

Здоров ли он? Почему же он плачет?

Почему он худой? Почему плохо сосет? Не спит? Спит такмного? Почему у него большая головка? кривоватые ножки? сжатые кулачки? краснаякожа? Белые пупырышки на носу? Почему он косит, икает, чихает, давится, из-зачего охрип?

Так и должно быть? А может, от нее что-то скрывают?

Она вглядывается в свою новорожденную кроху, такуюбеспомощную, непохожую ни на одного из тех крошечных и беззубых, каких онавстречала на улице и в саду.

Неужели и вправду ее ребенок через три-четыре месяца будеттаким же, как они?

А может, они ошибаются? Может, не замечают опасности? Матьнедоверчиво слушает врача изучает его, старается по его глазам, морщинам налбу, потому, как он пожимает плечами и поднимает брови, угадать, все ли он ейговорит, не колеблется ли, достаточно ли внимателен.

8. "А он красив, твойребенок?" "Мне это все равно".

Так отвечают неискренние матери, желая подчеркнутьсерьезность своего отношения к воспитанию.

Между тем красота, обаяние, фигура, приятный голос-этокапитал, которым ты одарила своего ребенка, и так же, как здоровье, как ум, оноблегчает ему следование по жизненному пути. Не нужно переоценивать значениякрасоты: при отсутствии других достоинств она может принести вред. Тем большеговнимания к ребенку требует она от тебя.

Воспитывать красивого и некрасивого ребенка нужнопо-разному. А поскольку нет воспитания без участия ребенка, постольку неследует стыдливо скрывать от него проблем, связанных с красотой, - именно этоего испортит.

Это деланное пренебрежение к красоте - средневековыйпережиток. Разве может человек, чуткий к красоте цветка, бабочки, пейзажа,оставаться равнодушным к красоте человека?

Ты хочешь скрыть от ребенка, что он красив? Если ему нескажет этого никто из окружающих в доме, ему сообщат об этом чужие на улице, вмагазине, в саду, всюду, где бы он ни был, дадут понять восклицанием, улыбкой,взглядом взрослые или сверстники. Ему откроет это пренебрежение к некрасивыминескладным детям. Он поймет, что красота-привилегия, так же как понимает, чторука-это его рука и ею нужно пользоваться.

Слабый ребенок может развиваться нормально, крепкий -стать жертвой несчастного случая. Так и красивый ребенок может быть несчастным,а ребенок под броней некрасивости, невыразительности, неприметности прожитьсчастливую жизнь. Ибо ты должна, ты обязана помнить, что

жизнь возжелает купить, выхолостить либо выкрасть любоедополнительное преимущество, едва лишь поймет его значение. На этих чуткихвесах, учитывающих тысячные доли колебаний, возникают неожиданности, которыеозадачивают воспитателей: почему?

- Мне все равно, красив он или нет.

Ты начинаешь с ошибки и обмана.

9. Умен ли он?

Если в самом начале мать с тревогой задает этот вопрос, неза горами час, когда она предъявит ребенку свои требования. Ешь, даже если тысыт, даже если тебе противна еда. Ступай спать, хоть бы и со слезами, хоть бытебе пришлось еще час томиться без сна.

Потому что ты должен, потому что я хочу, чтобы ты былздоров.

Не играй с песком, носи облегающие брюки, не трогайволосы, потому что я хочу, чтобы ты был красив.

- Он еще не говорит… Он старше, чем… а все-таки ещене… Он плохо учится…

Вместо того чтобы наблюдать, чтобы видеть и понимать,берется первый пришедший в голову пример "удачного ребенка" и передсобственным ребенком ставится требование: вот образец, на который ты долженравняться.

Невозможно, чтобы сын состоятельных родителей сталремесленником. Лучше пускай будет несчастным школяром и человеком без моральныхустоев. Не любовь к ребенку, а эгоизм родителей выходит тут на первое место, несчастье личности, а амбиции семейного сообщества, не поиски своего пути, ажелезная поступь шаблона.

Ум бывает деятельный и пассивный, живой и вялый, скрытныйи капризный, подвижный и упрямый, творческий и эпигонский, поверхностный иглубокий, конкретный и абстрактный, практический и поэтичный, память может бытьвыдающейся и посредственной. Один ловко пользуется полученной информацией,другой- совестлив и нерешителен. Врожденный деспотизм и рефлекторность икритичность. Встречается преждевременное и замедленное развитие, узкие илиразносторонние интересы.

Но кому какое до этого дело?

Пусть хоть четыре класса кончит,  -молит родительскоесмирение.

Предчувствуя замечательное возрождение физического труда,я вижу энтузиастов для него во всех классах и слоях общества. А тем временемпродолжается борьба родителей и школы с каждым проявлением исключительного,нетипичного, слабого или неразвитого ума.

Не-умен ли, скорее - какой ум?

Наивно призывать семью добровольно принести тяжелуюжертву. Изучение интеллекта и психотехнические испытания, естественно, содержатсамолюбивые стремления. Конечно, это песня весьма отдаленного будущего.

10. Хороший ребенок.

Надо поостеречься, чтобы не путать "хороший" с"удобным".

Плачет мало, не будит ночью, доверчивый, послушный -хороший.

Капризный, кричит без видимого повода, мать света из-занего не видит - плохой.

Независимо от самочувствия, новорожденные бывают отрождения наделены большей или меньшей терпеливостью. Одному довольно единицынеприятных ощущений, чтобы отреагировать десятью единицами крика, другой надесять единиц недомогания реагирует единицей плача.

Один сонный, движения ленивые, сосет медленно, крик неэнергичен, без надрыва.

Второй легко возбудим, подвижен, спит чутко, сосетвзахлеб, кричит до посинения.

Заходится, захлебывается, приходится приводить его в себя,иной раз с трудом возвращается к жизни. Я знаю: это болезнь, мы лечим еефосфором, безмолочной диетой. Но эта болезнь не мешает младенцу вырасти вовзрослого человека, наделенного сильной волей, сокрушительным упорством игениальным умом. Наполеон в младенчестве, бывало, заходился криком.

Современное воспитание требует, чтобы ребенок был удобен.Шаг за шагом оно ведет к тому, чтобы его нейтрализовать, задавить, уничтожитьвсе, что есть воля и свобода ребенка, закалка его духа, сила его требований истремлений.

"Послушный, воспитанный, добрый, удобный…"

И мысли нет о том, что вырастет безвольным и неприспособленным к жизни.

11.Крик ребенка - неприятнаянеожиданность, с которой сталкивается молодая мать.

Она знала, конечно, что дети плачут, но, думая о своемребенке, не принимала это в расчет: ждала от него одних только очаровательныхулыбок.

Она будет прислушиваться к его желаниям, она будетвоспитывать его разумно, современно, под руководством опытного врача.

Ее ребенок не должен плакать.

Но однажды ночью… Она еще не пришла в себя, еще живо вней эхо тех страшных часов, которые тянулись веками. Только-только вкусила онасладость беззаботной праздности, наслаждения отдыхом после исполненной работы,после отчаянного усилия, первого в ее утонченно-рафинированной жизни.Только-только пробудилась в ней иллюзия, что все миновало, потому что тот-другое ее я - уже живет сам. Погруженная в безмолвные воспоминания, онаспособна лишь задавать природе полные таинственного шепота вопросы, не требуяответа на них.

Как вдруг…

Деспотичный крик ребенка, который чего-то требует, начто-то жалуется, домогается помощи, - а она не понимает.

Вслушайся!

- А если я не могу, не хочу, не знаю?

Этот первый крик при свете ночника - объявление борьбыдвух жизней: одна -  зрелая, уставшая от уступок, поражений, жертв,защищается; другая  новая, молодая, завоевывает свои права.

Сегодня ты еще не винишь его: он не понимает, он страдает.Но знай, на циферблате времени есть час, когда ты скажешь: и мне больно, и ястрадаю.

12. Бывают дети, которыеплачут мало, что ж, тем лучше.

Но есть и такие, у которых от крика набухают жилы на лбу,выпячивается темечко, краснота заливает лицо и голову, синеют губы, дрожитбеззубая челюсть, живот надувается, кулачки лихорадочно сжимаются, ноги бьют повоздуху. Вдруг, обессиленный, умолкает с выражением совершенной покорности,"с упреком"глядит на мать, смыкает очи, моля о сне, и, несколько развздохнув, снова бросается в подобную или еще более сильную атаку плача.

Могут ли выдержать это крошечные легкие, малюсенькоесердце, едва сформировавшийся мозг?

На помощь врача!

Проходят столетия, прежде чем тот появляется, спренебрежительной улыбкой выслушивает ее страхи, такой чужой, недоступный,профессионал, для которого ее ребенок - один из тысячи. Он пришел, чтобы черезминуту уйти к другим страданиям, выслушивать другие жалобы, пришел теперь,когда день и все кажется веселее: потому что солнце, потому что по улице ходятлюди, пришел, когда ребенок, как назло, уснул, окончательно вымотанныймногочасовой бессонницей, когда не заметны следы бесконечной страшной ночи.

Мать слушает врача, иногда слушает невнимательно. Ее мечтао враче-друге, наставнике, проводнике в тяжком путешествии рушится.

Она вручает ему гонорар и вновь остается один на один сгорьким ощущением, что врач - равнодушный, посторонний человек, который непоймет ее. Да он и сам к тому же ни в чем не уверен, ничего определенного несказал.

13. Если бы молодая матьзнала, какое значение имеют эти первые дни и недели не столько для здоровьяребенка сегодня, сколько для будущности обоих.

И как легко их испортить!

Вместо того чтобы, поняв это, примириться с мыслью, чтоона может рассчитывать только на себя и ни на кого больше, что так же, как дляврача, ее ребенок представляет интерес только как источник дохода или средствоудовлетворения тщеславия, так же и для мира он ничто, что дорог он только ейодной…

Вместо того чтобы примириться с современным состояниемнауки, которая исследует, стремится понять, изучает и двигается вперед,оказывает помощь, но не дает гарантий…

Вместо того чтобы мужественно констатировать: воспитаниеребенка- неприятная забава, а работа, в которую нужно вложить усилия бессонныхночей, капитал тяжелых переживаний и множество размышлений…

Вместо того чтобы перетопить все это в горниле чувства натрезвое понимание, без ребяческого захлеба и самолюбивых обид, - она способнаперевести ребенка вместе с кормилицей в самую дальнюю комнату (она, видите ли,не в силах смотреть "на страдания малютки", "не в силахслушать"его болезненный крик).

Она будет вновь и вновь вызывать врача, не обогатившисьхотя бы крупицей собственного опыта, - уничтоженная, ошеломленная, отупевшая.

Как наивна радость матери, что она понимает первуюневнятную речь ребенка, угадывает его сокращенные, невыговариваемые слова.

Только сейчас?..

Только это?..

Не больше?..

А язык плача и смеха, язык взглядов и гримас, речьдвижений и сосания?

Не отрекайся от этих ночей. Они дают то, чего не дасткнижка, чего не даст никакой совет. Потому что ценность их не только в знаниях,но и в глубоком духовном перевороте, который не дает вернуться к бесплоднымразмышлениям:

что могло бы быть, что должно быть, что было бы хорошо, еслибы… но учит действовать в тех условиях, которые есть.

Во время этих ночей может родиться чудесный союзник,ангел-хранитель ребенка - интуиция материнского сердца, предвидение, котороескладывается из воли исследователя, мысли наблюдателя, незамутненности чувства.

14. Случалось: вызывает менямать.

- Малыш в общем-то здоров, ничего у него не болит. Япросто хотела, чтобы вы его осмотрели.

Осматриваю, даю несколько советов, отвечаю на вопросы.Ребенок здоров, мил, весел.

- До свиданья.

И в тот же вечер или назавтра:

- Доктор, у него жар.

Мать заметила то, чего я. врач, не смог вывести изповерхностного осмотра во время короткого визита.

Часами склоненная над ребенком, не владея методикойнаблюдения, не зная, что именно она заметила, не веря себе, она не осмеливаетсяпризнаться в своих неясных подозрениях.

А ведь она заметила, что у ребенка, у которого нетхрипоты, голос какой-то приглушенный, что он лепечет

меньше или тише. Разок вздрогнул во сне сильней, чемобычно. Проснувшись, рассмеялся, но не так звонко, как всегда. Сосал чутьмедленнее, может, с более длительными паузами, словно был раздражен чем-то.Вроде бы скривился, когда смеялся, а может, только показалось? Любимую игрушкусо злостью отшвырнул, почему?

Сотней признаков, которые заметил ее глаз, ухо, сосок,сотней микрожалоб он ей сказал:

- Мне не по себе. Нездоровится мне сегодня.

Мать не доверилась своим глазам, потому что ни об одном изсимптомов не читала в книге.

15. На бесплатный прием вклинике мать-работница
 приносит новорожденного - ему несколько недель.

- Не хочет сосать. Только возьмет сосок - и сразу с крикомбросает. Аиз ложечки пьет хорошо. Иногда во сне или когда не спит, вдругвскрикивает.

Осматриваю рот, горло - ничего.

- Дайте ему грудь.

Ребенок лижет сосок, отпускает его.

- Такой недоверчивый сделался. Наконец я вижу, как онберет грудь, быстро, словно бы в отчаянии, глотает раз, с криком отпускает.

- Посмотрите, у него что-то на десне.

Смотрю еще раз-покраснение, какое-то странное: только наодной десне.

- Вот здесь чернеется что-то, зуб, что ли?

Вижу что-то твердое, желтое, овальное, с черной черточкойна ободке. Дотрагиваюсь - движется, приподнимаю - под ним маленькое красноеуглубление с кровавыми ободками.

Наконец это "что-то" у меня в руке: семечко.

Над детской колыбелькой висит канареечная клетка.Канарейка бросила семечко, оно упало на губу, скользнуло в рот.

Ход моих мыслей: stomatits catarralis, soor, stom.aphtosa, gingwitis,angina и т. д.

А она: "Болит что-то во рту".

Я два раза осматривал ребенка… А она'?..

16. Если порой врачапоражает точность и доскональность материнских наблюдений, то. с другойстороны, с неменьшим удивлением он констатирует, что зачастую мать не всостоянии не то чтобы понять, но даже заметить самый очевидный симптом.

Ребенок с самого рождения плачет. больше ничего она за нимне замечала. Плачет и плачет!

Начинается ли плач внезапно и сразу достигает кульминацииили жалобное хныканье переходит в плач постепенно? Быстро ли успокаивается,сразу же после того, как сработал желудок или помочился, или после рвоты либосрыгивания, или бывает так, что вдруг вскрикнет при одевании, в ванне, когдаберут на руки? Похож ли его плач на жалобу - протяжный, без резких переходов?Какие движения делает он при плаче? Трется ли головой о подушку, делает лигубами сосательные движения? Успокаивается ли, когда его носят, когда егоразворачивают, кладут на животик, часто меняют положение? Засыпает ли послеплача крепко и надолго или просыпается от малейшего шума? До или после едыплачет, когда плачет больше: с утра, вечером или ночью?

Успокаивается ли во время кормления, надолго ли?Отказывается ли от груди? Как отказывается отпускает ли сосок, едва взяв егогубами, или перед тем как глотнуть, вдруг или после какого-то времени?Категорически отказывается или можно все-таки уговорить? Как сосет? Почему несосет?

Когда он простужен, то как будет сосать? Быстро и с силой,потому что хочет пить, а потом быстро и поверхностно, неровно, с паузами,потому что не хватает дыхания? Добавь боль при глотании, что будет тогда?

Ребенок плачет не только от голода или потому, что"животик болит", но и от того, что болят губы, десны, язык, горло,нос, пальцы, ухо, кости, поцарапанное клизмой заднепроходное

отверстие, от боли при мочеиспускании, от тошноты, жажды,перегрева, от зуда кожи, на которой еще нет сыпи, но будет через несколькомесяцев, плачет из-за жесткой тесемки, складки на пеленке, крошечного комочкаваты, застрявшего в горле, шелухи семечка, выпавшей из канареечной клетки.

Вызови врача на десять минут, но сама наблюдай двадцатьчасов!

17. Книга с ее готовымиформулами притупила взгляд, отучила работать мысль.

Живя чужим опытом, мнением, умом, иные настолько утратиливеру в себя, что не хотят думать сами. Как будто содержание печатного листка-откровение, а не тоже результат наблюдения, только чужого, не моего, толькокогда-то, а не сегодня, не сейчас, только над кем-то, а не над моим собственнымребенком.

Школа воспитала малодушие, боязнь выдать незнание.

Как часто мать, записав на листочке вопросы, которые хочетзадать врачу, не решается прочесть ему их. Как редко она протягивает ему этотлисточек-"да я там какие-то глупости понаписала".

Как часто, маскируя свое незнание, она вынуждает и врачаскрывать неуверенность и колебания,- нет, пусть он незамедлительно изречет своемнение. С какой неохотой принимает она обобщения и альтернативы. Как не любит,когда врач размышляет вслух над колыбелькой. И как часто врач, вынужденный бытьпророком, превращается в шарлатана.

Сплошь и рядом родители не хотят знать того, что знают,признать то, что видят.

Роды в обществе, фетишизирующем наживу, явление стольредкостное и чрезвычайное, что мать со всей категоричностью требует от природыщедрого вознаграждения. Если уж она пошла на издержки, неприятности, докукибеременности, решилась на родовые муки, ребенок должен быть только таким, окаком она мечтала.

Или того хуже: привыкнув, что за деньги можно купить все,она не хочет мириться с мыслью, что существует нечто, что может получить бедняки чего не вымолить богачу.

Как часто в поисках того, что на рынке ходит под этикеткой"здоровье",родители покупают суррогаты, которые либо не помогают,либо вредят.

18. Новорожденному нужнаматеринская грудь независимо от того, родился ли он потому, что Бог благословилсупружеский союз. или потому, что девушка потеряла стыд; независимо от того,шепчет ли мать: "Золотко мое" или вздыхает: "Куда мне,несчастной, приткнуться", независимо от того, низко кланяются ли, встретивясновельможную пани с младенцем, или бросают вслед деревенской девке:"Подстилка!"

Проституция, которая служит мужчине, обретает своесоциальное дополнение в институте мамок, который служит женщине.

Пора полностью осознать узаконенное кровавое преступление,совершаемое над ребенком неимущих родителей, - даже не ради блага имущих. Ведькормилица свободно может кормить двоих: и своего, и чужого. Молочная железадает столько молока, сколько от нее потребуется. Молоко пропадает именно тогда,когда ребенок высасывает меньше, чем дает грудь. Действующая закономерность:большая грудь, маленький ребенок, потеря молока.

Странное дело, в менее серьезных случаях мы готовывыслушивать советы множества врачей, а решая вопрос такой важности, как можетли мать кормить, довольствуемся единственным, не от чистого сердца данным поройсоветом кого-то из близких.

Кормить может каждая мать. У каждой - достаточно молока.Только незнание техники кормления лишает мать природной ее способности.

Боли в грудях, воспаление сосков представляют известнуюпреграду, но она преодолевается сознанием того, что она, мать, уже вынеслаосновную тяжесть - беременность, не перекладывая ни одну из ее тягот на плечинаемницы. Ведь кормление-это естественное продолжение беременности,"только ребенок из материнского чрева перебрался наружу, прорвал детскоеместо, схватил грудь и теперь пьет вместо красной белую кровь".

Пьет кровь? Да, кровь матери, таков закон природы, а некровь молочного брата, - по закону людей.

Отзвук некогда живой борьбы за право ребенка наматеринскую грудь. А сегодня первоочередным стал квартирный вопрос. Что будетзавтра? Так фокусирование интересов автора зависит от переживаемого момента.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы

Наши Партнеры