С.-Петербург +7(812) 642-5859 +7(812) 944-4080

Стратегии семейной терапии. Терапия Милтона Эриксона в контексте семейной терапииСкачать


Автор: Эриксон М., Хейли Дж.

Предисловие переводчика

Чембольше работаешь над собой и чем напряженней эта работа, тем добрееделается сердце.

МилтонЭриксон

Даннаякнига уникальна. Именно с нее началась широкая известность МилтонаЭриксона. Она — отличное введение в обширную областьсовременной психотерапии, получившую название «эриксоновскийгипноз». Ее составитель Джей Хейли - ныне терапевт с мировымименем, один из основателей семейной терапии. Как он сам говорит впредисловии, данная книга — это его взгляд на терапию Эриксона.Эриксону она пришлась явно по душе — он заказал многоэкземпляров и дарил ее своим друзьям и ученикам. А вот как самЭриксон иллюстрировал саму сущность психотерапии.

Моиродители — фермеры. Однажды во двор нашего дома забрела лошадь.У нее не было характерных примет и опознать ее не представлялосьвозможным. Тогда я просто сел на нее верхом и вывел на дорогу. Япредоставил ей возможность самой выбирать путь и вмешивался, лишьесли она сворачивала, чтобы попастись и побродить по полям. В концеконцов она пришла ко двору жившего в нескольких милях от нас соседа.Он был немало удивлен: «Как ты узнал, что это наша лошадь и онаотсюда?» И я ответил, что, конечно же, я не знал, а лошадьзнала. Я же только не давал ей свернуть с дороги.

МилтонЭриксон родился пятого декабря 1901 года. Он не говорил до четырехлет, и, когда уже вырос и стал врачом, голос стал его основнымтерапевтическим средством. В семнадцать лет он заболел полиомиелитом:

Язакончил школу в 1919 году. В августе я услышал, как трое врачей всоседней комнате говорили моей матери: «К утру мальчик умрет».

Ябыл вне себя от гнева... Это же надо, сказать матери, что ее сынзавтра утром умрет! Это неслыханно!

Когдаона вошла в комнату, на ней лица не было. Она решила, что я рехнулся,потому что я настаивал на том, чтобы она переставила большой сундукпод другим углом к кровати. Она двигала его туда сюда у кровати, покаон не встал так, как мне хотелось. Этот сундук закрывал мне вид заокном, и — разрази меня гром — я не хотел умирать, неувидев заката! Я увидел его лишь наполовину. Я был без сознания троесуток.

Яничего не сказал своей матери. Мать ничего не сказала мне.

Результатомполиомиелита был полный паралич: он мог разве что двигать глазами ислышать. Это было неизлечимо, это было навсегда. На ферме кроме негобыли родители, сиделка, брат и семь сестер. Самая младшая тольконачала ползать. Амне так хотелось научиться вставать и ходить! Эриксонжадно наблюдал за сестренкой и заново, уже осознанно, учился двигатьпальцами, крутить головой, сгибать и разгибать руки и ноги, ворочатьязыком и управляться с губами. Через год он отправился в длительныйпеший поход и поступил колледж. И Хотя теперь он хромал, очень многиеэтого не замечали и считали, что он носит трость для солидности. Ведьэтот инвалид просто излучал жизненность и счастье. Прожив семьдесятвосемь лет, он в буквальном смысле до последнего дня проводилобучающие семинары и исцелял больных. Его жизнь, как и жизнь егородителей, была далеко не безоблачной, несчастья и трагедии необходили их стороной:

Любимоестихотворение моей матери — «Дождливый день»Лонгфелло, из которого она цитировала следующие строки: «И вкаждой жизни должен дождь пролиться. И будут дни, что мрачны ипечальны».

Моиотец и мать радовались жизни полноценно, радовались всегда. Ястремлюсь, чтобы мои пациенты впитали в себя это мироощущение:«Наслаждайтесь и радуйтесь жизни, радуйтесь жизни полноценно».И чем больше чувства юмора вы сможете внести в жизнь, тем лучше вамсамим.

Однаждытак совпало, что сестра выписалась после операции, а отец вернулся избольницы после обширного коронарного тромбоза. Сидят они вечерком,мило беседуют и вдруг замечают, что у каждого начался приступтахикардии. Тогда сестра говорит: «Пап, у тебя тахикардия, каки у меня. Если мы надумаем отправиться на кладбище, я все-таки тебяперегоню: я ведь моложе, значит, у меня больше шансов». «Нет,детка, — ответил отец, — на моей стороне возраст и опыт,так что забег выиграю я». И оба весело рассмеялись. Моя сестрадо сих пор живет и здравствует, а отец умер в девяносто семь споловиной, собираясь на пикник.

Конечно,Милтон Эриксон — человек уникальный. Он и сам постоянноподчеркивал, что психотерапия основывается на уникальности,неповторимости каждого человека. Не исключение и он сам.

Яполагаю, что врач должен дать пациенту возможность обдумать своипроблемы в благоприятной обстановке. Такова роль врача и не болеетого.

Уменя создается такое впечатление, что учебники по терапии пытаютсявдолбить в вас огромное множество понятий. В то время как вы должнычерпать понятия из своих пациентов, а не из учебников. Потому чтоучебники стараются вогнать вас в определенные рамки: делай только таки не иначе. Но на каждое правило есть исключение. Действеннаяпсихотерапия исходит из того, что каждый пациент — уникальная инеповторимая индивидуальность.

Мыучимся чему-то сознательно, например писать, а затем это умениестановится автоматическим, и мы уже не задумываемся о том, какойдолжен быть наклон буквы и чем прописная отличается от заглавной. Такмы вырабатываем индивидуальный почерк, по которому опытный графологможет определить множество черт и склонностей нашего характера.Именно эти приобретенные знания, со временем ставшие автоматическими,являются факторами, определяющими человеческую жизнь... Для Эриксонав бессознательном нет абсолютно ничего мистического — как неттумана в том, с чем очень хорошо знаком.

Эриксонумер 27 марта 1980 года. В пятницу он закончил занятия, которыепроводил в течение недели, оставил автографы на двенадцати книгах и всубботу чувствовал себя немного уставшим. Рано утром в воскресенье унего внезапно остановилось дыхание.

Сейчасна русском языке вышло уже довольно много книг, рассматривающих егоработу. Это — «Человек из февраля» (М. Эриксон, Эр.Росси; из-во Класс), «Семинар с доктором медицины МилтономЭриксо-ном» (М. Эриксон, Дж. Зейг; из-во Класс), «Мойголос останется с вами» (М. Эриксон, С. Розен; из-во XXIвек), «Стратегия психотерапии» (М. Эриксон, избранныеработы; из-во Летний сад). Таким образом, при желании вы можетеполучить некоторое представление об эриксоновском подходе. Впрочемсам Хейли вначале девяностых годов выразился примерно так: «Яуже более тридцати лет применяю его методы и сейчас замечаю, что вижуедва ли половину из того, что он подразумевал».

Предисловие

Посвящаетсямиссис Элизабет Эриксон

Вянваре 1953 года, когда я начал работать у Грегори Бейтсона в рамкаходного из его проектов по изучению общения, мне очень повезло. ДжонУикленд в то время тоже присоединился к этому проекту, и Бейтсонпредоставил нам полную свободу в выборе предмета нашего исследования,при условии, что он будет касаться парадоксов, возникающих в процессеобщения. И как раз на первом году этих исследований на нашемгоризонте появился некто Эриксон, предложивший один из своихсеминаров по гипнозу, рассчитанный на выходные. Я сказал, что хочупосещать этот семинар, и Бейтсон устроил мне это. Он давно зналЭриксона, так как вместе с Маргарет Мид консультировался у него поповоду фильмов о трансе, снятых в Бали. После этого семинара я начализучать разные стороны гипнотического взаимодействия. Джон Уиклендприсоединился ко мне, и мы начали регулярно бывать в Фениксе, где удоктора Эриксона была очень большая частная практика. Мы провелимного часов, беседуя с Эриксоном о природе гипноза и наблюдая за егоработой с пациентами. Проводя семинары и давая консультации по всейстране, он сохранял при этом широкую частную практику. Несмотря надва приступа полиомиелита, после которых он передвигалсяисключительно с тростью, он сохранял бодрость, энергичность и хорошеесамочувствие. Он

принималпациентов у себя в доме: столовая превращалась в кабинет, а егокомната — в комнату ожидания. В пятидесятых многие из еговосьми детей были еще маленькими и жили дома, и, таким образом,пациенты как бы смешивались с его семьей. Он жил в скромном кирпичномдоме на спокойной улице, и мне часто хотелось узнать, что думали обэтом пациенты, приезжавшие со всех концов страны и ожидавшие увидетьшикарное жилище ведущего психиатра США.

Послетого как мы некоторое время позанимались изучением гипноза, мызаинтересовались стилем его терапии. В середине пятидесятых я сталзаниматься частной психотерапевтической практикой, специализируясь накраткосрочном лечении. Я хотел наиболее быстрым способом решитьпроблемы пациента. Обычно я использовал при этом гипноз. Скоро японял, что само по себе состояние гипноза не приводит к выздоровлениюпациента; для того чтобы произвести изменения, я должен был сделатьчто-то еще. Я искал человека, который мог бы дать мне консультацию пократкосрочным методам лечения, но в те годы терапевты предпочиталидлительную, ориентированную на понимание, психотерапию, и никто немог мне помочь. Дон Джексон, бывший нашим научным руководителем входе психотерапии, проводимой с шизофрениками в рамках нашегоисследовательского проекта, помогал нам, но у него было мало опыта вплане краткосрочной терапии. Продолжая искать консультанта, я пришелк выводу, что единственным человеком, обладающим опытом краткосрочнойтерапии, является доктор Эриксон. Из наших бесед я уже знал, что уЭриксона есть особенный стиль терапии, иногда включающий в себягипноз, а иногда нет. И я начал обсуждать с ним пациентов, с которымив то время занимался.

Оченьскоро для меня стало очевидным, что у Эриксона оригинальный инеповторимый стиль терапии, аналога которому я подобрать не могу. Япопытался

описатьего подход в статье о краткосрочной терапии, которая позже сталаодной из глав книги «Стратегия в психотерапии». Поистечении многих лет я попытался полнее описать подход Эриксона вформе книги. Я колебался, поскольку осознавал огромнейший объем такойработы, а также отсутствие теоретической базы, необходимой дляосмысления и описания методов терапии. В ходе реализации нашегоисследовательского проекта мы изучали все многообразие форм терапии,записывали и снимали на видеопленку работу различных практиков.Однако доктор Эриксон сам по себе представлял уникальную формупсихотерапии, и обычные предпосылки психиатрии и психологии былинеадекватными в отношении его подхода.

Вто время в психотерапии как раз происходила революция, связанная свнедрением идей ориентации на семью. То, что когда-то определялоськак симптомы или индивидуальные проблемы, теперь осмыслялось какпродукт межличностных взаимоотношений. По мере развития нашихисследований в области семейной терапии и по мере развития моейработы с семьями я осознавал, что эриксоновский подход к лечению былсовершенно новаторским. Мне стало казаться, что можно описать еготерапию с помощью теории семьи. Ориентация на семью скрытопронизывала всю его работу. Беседы с Эриксоном и анализ его пациентовпомогли мне приобрести новый взгляд на семью, как на центр, в которомсобираются человеческие проблемы. Когда я начал думать, чточеловеческие проблемы неизбежно возникают в ходе развития семьи, яосознал, что терапия доктора Эриксона в большой степени основана натаком допущении. Таким образом, я нашел теоретическую базу дляописания его работы.

Здесьбудет полезно сказать еще несколько слов о профессиональнойподготовке доктора Эриксона. Он учился в Висконсинском университете изавершил свое медицинское образование в Центральной больнице штатаКолорадо, получив там диплом врача. Тогда же он получил и дипломпсихолога. Пройдя специализацию в больнице штата Колорадо дляпсихопатов, он стал работать в Государственной больнице Род-Айленда.В 1938 году он поступает на работу в Уорчестерскую государственнуюбольницу, штат Массачусетс, где становится главным психиатром службыисследований. Через четыре года он переезжает в Элоизу, штат Мичиган,где становится директором лаборатории психиатрических исследований иподготовки персонала в больнице Уэйна. Вместе с тем он преподаетпсихиатрию студентам и аспирантам медицинского колледжа Уэйнскогогосударственного университета.

Втот же период он преподает клиническую психологию в Мичиганскомгосударственном университете в Ист-Лансинге. В 1948 году по причинам,связанным, в основном, с его здоровьем, Эриксон переезжает в Феникс,штат Аризона, где вскоре у него появляется обширная частная практика.Он был членом Американской Психиатрической Ассоциации, АмериканскойПсихологической Ассоциации, а также Американской ПсихопатологическойАссоциации. Кроме того, он был членом многочисленных обществмедицинского гипноза в Европе, Латинской Америке и Азии. Он был такжеоснователем и президентом Американского Общества Клинического Гипнозаи редактором журнала, издаваемого этим обществом. После 1950 года егопрофессиональная жизнь включает в себя как обширную частную практикув Фениксе, так и постоянные путешествия по Соединенным Штатам и всемумиру с целью проведения многочисленных семинаров.

Несмотряна то что все идеи, представленные в этой книге, мы разрабатываливместе с Эриксоном, общий подход к предмету необязательно принадлежитдоктору Эриксону. Это мой собственный способ описания его подхода кпсихотерапии Он читал и одобрил рукопись моей книги, но его взгляд насобственную терапию выражен в его собственных работах. Описанияпациентов, приводимые мною в книге, даны словами Эриксона, многиеописания взяты из его статей, но они отредактированы таким образом,чтобы подчеркнуть то, что я хотел подчеркнуть. Эта книга —всего лишь частный портрет эриксоновской терапии. Он написал болееста статей, и у меня есть более ста часов записей бесед с Эриксоном.Отобранные мной случаи представляют собой лишь часть огромнойинформации о его работе. Он владел великим множеством гипнотическихтехник, которые здесь не описаны, равно как и огромным количествомподходов к личности и семье, которые еще не были даже исследованы.

Этакнига не является также и критическим обзором деятельности и работдоктора Эриксона. Я не подчеркивал пункты своего несогласия с ним, нестарался подчеркнуть как можно сильнее и представить как можно яснееего идеи о том, чем должна быть психотерапия. Там, где я согласен сним, я приводил случаи не только из его, но и из своей практики, но вслучае своего несогласия я приводил его идеи и его толкование, ноникак не свои.

Некоторыхчитателей, возможно, будет раздражать постоянное упоминание о том,что психотерапия Эриксона была успешной. Но, естественно, у него былисвои неудачи и ограничения. Иногда, впрочем, в книге говорится и онеудачах, чтобы подчеркнуть то или иное утверждение. Эта книгапосвящена эффективным способам решения человеческих проблем, поэтомусюда включены случаи, в которых подход Эриксона работает. У нас ужедостаточно книг о методах психотерапии, которые, как правило,являются неэффективными, хотя иногда авторы склонны подчеркиватькрасоту своих теорий (а никак не низкую результативность терапии).

Обычносегодня, в наш век техники, если автор описывает работупсихотерапевта, он должен представить видео- (или, в худшем случае,аудио-) запись его работы, чтобы документировать такое сложноеявление, как психотерапевтический процесс. Эта книга болеестаромодна. Это сборник историй болезни, опирающийся, в основном, нато, что сам психотерапевт рассказывает о своей работе. Следовательно,тут есть такой недостаток, как субъективность в толковании процессапсихотерапии. Конечно, когда психотерапевт описывает свою работу,могут возникать всевозможные отклонения. Но я считаю, что, несмотряна применение самых изощренных средств воссоздания терапевтическогопроцесса, все равно будет необходимо описание своей работы самимтерапевтом. Мне случалось описывать психотерапевтов с помощью аудио-и видеозаписей, кинофильмов; приходилось также заставлятьпсихотерапевтов комментировать подобные записи их работы и т.д. Итакой способ описания случаев, когда психотерапевт рассказывает, какон увидел проблему и что сделал, чтобы ее решить, продолжаетоставаться ценным для понимания данного терапевтического подхода.

Каждыйиз случаев, обсуждаемых в этой книге, используется для иллюстрациинескольких техник и идей, но любой из этих случаев в развернутом видемог бы послужить материалом для книги. Поскольку все в этой книгепредельно упрощено, ее, в сущности, можно рассматривать как сборниканекдотов. Резюме в каждом случае посвящено критическим событиям входе психотерапии. Вообще, доктор Эриксон описывал свой подход сзамечательной ясностью, добавляя иногда оттенки драматизма, посколькуон был склонен видеть мир именно таким образом. Очень часто емунравилось описывать проблему так, как если бы она была неразрешимой,а затем показывать ее решение. То, что он делал в ходе психотерапии,кажется настолько разумным (если, конечно, вы ухватили его точкузрения), что хочется сказать, что, если бы не Эриксон совершил данноетерапевтическое вмешательство, то кто-то другой должен был сделатьименно это. В течение многих лет я применял его методы (как этоделали и многие другие), и эти методы оказывались эффективными. Любойпсихотерапевт может приспособить его подход к собственному стилю. ДляЭриксона было типичным вовлекаться в процесс психотерапии, а пациент,получавший его полное внимание, испытывал на себе огромное влияниеего личности. Несомненно, другие психотерапевты с другими чертамиличности и с меньшей склонностью к погружению в процесс терапиивполне могут использовать многие из эриксоновских техник.

Когдая только начал писать эту книгу, мне, по счастью, удалось целый годпосвятить только ей. Я думал тогда, что мне этого хватит, а на самомделе книга потребовала для своего завершения еще пять лет. Я долженбыл слушать, расшифровывать, анализировать аудиозаписи бесед сЭриксоном за двенадцать лет на самые различные темы: от техникигипноза и психотерапии до самых разнообразных оттенков человеческогоопыта. Я должен был по-новому осмыслить подход Эриксона, так кактрадиционные психотерапевтические идеи были непригодны для описанияего работы. Описывать чужие изобретения и идеи всегда трудно,поскольку никогда нельзя быть уверенным, одобрит ли их сам создательв том виде, в каком они будут выражены. Это особенно верно в томслучае, когда новые идеи еще туманны и находятся в процессеформулирования. И больше всего в этой книге мне нравится то, чтоЭриксону было приятно видеть такое описание своей работы. Он заказалочень много экземпляров этой книги и с удовольствием дарил ее своимученикам и коллегам.

Многимиидеями в этой книге я обязан Джону Уик-ленду. Мы жили рядом многолет, разделяя интерес к психотерапии и гипнозу. Вклад ГрегориБейтсона заключается не только в идеях, но и в том, что онобеспечивал саму возможность подобного исследования внутримногостороннего проекта исследования общения. При завершении этойкниги мне были крайне полезны беседы с Вреулио Митальво, которыепомогли мне прояснить многие идеи.

ДжейХейли

Глава 1. Стратегическая психотерапия

Есликлиницист предлагает и определяет содержание и направлениетерапевтического сеанса, а также намечает определенный подход длярешения каждой проблемы, то психотерапию можно назватьстратегической. То, что происходит при встрече терапевта ичеловека-с-проблемами, определяется ими обоими, но при стратегическойпсихотерапии инициативу берет на себя терапевт. Он должен обозначитьпроблемы; наметить цели и определить, что необходимо сделать длядостижения данных целей; проанализировать реакции, получаемые им отклиента, чтобы уточнить свой подход; и в конце концов посмотреть нарезультат психотерапии, чтобы определить, была ли она эффективной.Конечно же, психотерапевту следует быть очень чувствительным и тонкореагировать на клиента и свое окружение, но это не отменяет того, чтотолько он сам должен определять направление терапии.

Всюпервую половину нашего века клиницистов приучали избегатьпланирования и порождения того, что происходит в процессепсихотерапии. Им полагалось выжидать, пока пациент чего-либо нескажет или не сделает, и лишь тогда действовать. Под влияниемпсихоанализа, роджеровской и психодинамической терапии сформировалисьидеи о том, что клиент — человек, по определению нуждающийся впомощи и не знающий, что предпринять, — должен сам определятьто, что произойдет на психотерапевтическом сеансе. Терапевту жеследует лишь пассивно сидеть и истолковывать слова и действияпациента. Более того, несмотря на то что к нему обращается самыеразные люди с самыми разнообразными проблемами, он в праве предложитьлишь один подход — толкование. А сосредотачивать внимание напроблеме, ставить задачи, действенно вмешиваться в жизнь человека илиисследовать результаты собственной работы — все это нечтонедостойное, «манипуляции».

Стольпассивный подход исключал из употребления множество действенныхтерапевтических стратегий, разработанных еще до нашего столетия.Стратегическая психотерапия не представляет собой какого-тоотдельного подхода или теории, она является собирательнымнаименованием для тех типов психотерапии, где психотерапевт берет насебя ответственность за прямое воздействие на людей. В пятидесятыхгодах нашего века такие подходы начали получать широкоераспространение. Опираясь на предпосылку о том, что психотерапевтдолжен планировать свои действия, развивались различные виды семейнойи условно-рефлекторной психотерапии. Одно время широко обсуждалось,должен ли психотерапевт что-либо предпринимать, чтобы произвестипреобразования, но сейчас становится ясно, что действеннаяпсихотерапия требует именно деятельного подхода, и споры ведутся лишьпо поводу того, что и как именно психотерапевт должен предпринимать.

Иесли психотерапия в целом только в последнее время из наблюдательнойпревращается в деятельную, то гипнотерапия являлась таковой всегда.Гипнотизер всегда порождает то, что должно происходить, — вэтом природа гипноза. Влияние гипноза на все остальные формыпсихотерапии зачастую недооценено. Можно проследить, что многиепсихотерапевтические подходы корнями своими уходят в учение огипнозе. Так, условно-рефлекторная психотерапия со всеми ееназваниями прошла путь от Торндайка до Скиннера и дальше, но основныепредпосылки она черпает из учения Павлова, сделавшего значительныйвклад в теорию гипноза. Динамическая психотерапия, особенно еепсихоаналитическая часть, развивалась под знаком гипнотическихэкспериментов конца прошлого века. Метод Фрейда коренится в гипнозе,и хотя в нем прямое наведение транса сменил более недирективныйподход, его работа выросла на гипнотически ориентированной почве.Возможным исключением здесь могут являться некоторые формы семейнойтерапии. Вообще-то, семейная психотерапия привнесла с собой множествоидей из области гипноза, но существуют семейные терапевты и другойориентации. Они обращают внимание на последовательность реакций илина процесс взаимодействия между членами семьи. На них учение огипнозе повлияло в меньшей степени.

Эриксонаможно рассматривать как мастера стратегического подхода кпсихотерапии. В течение многих лет он был известен во всем мире какведущий гипнотизер в медицине, занимающийся исследовательской работойи использующий в терапии самые разные формы гипноза. Гораздо менееизвестен стратегический подход без формального применения гипноза,разработанный Эриксоном и применявшийся им по отношению как котдельным клиентам, так и к парам или целым семьям. В течение многихлет он вел обширнейшую психиатрическую практику, сталкиваясь со всемивидами психологических проблем и с семьями на всех стадиях развития.И пусть даже при этом он формально и не использует гипноз, но егостиль психотерапии настолько пронизан гипнотической ориентацией, чтосоздается впечатление, будто любое его действие проистекает именно изэтого искусства. И так оно и есть. Вполне резонно полагая, что такназываемое формальное «наведение транса» — простоненужное ограничение возможностей как терапевта, так и пациента,Эрик-сон обогатил психотерапию огромным количеством «неформальных»гипнотических техник и, кроме того, широко распространил идею о том,что гипноз является чем-то существенно большим, нежели ритуал, аименно — особым стилем общения.

Стратегическуюпсихотерапию Милтона Эриксона можно рассматривать как логическоепродолжение техник гипноза. При использовании гипноза приобретаютсянавыки наблюдения за поведением людей и за сложными способами ихобщения; навыки мотивирования людей так, чтобы они следовалиуказаниям, и навыки использования собственного языка, интонаций ителесных движений клиента для влияния на него. Гипноз также позволяетвоспринимать людей как существ, способных к преобразованиям, а такжепозволяет воспринимать пластичность времени и пространства; благодарягипнозу появляется специфическое понимание того, как можно влиять надругих людей, делая их более самостоятельными. Так же как гипнотизерможет думать о преобразовании тяжелого симптома в более легкий илиболее кратковременный, он может думать и о превращении межличностнойпроблемы в некое преимущество. Человек, обладающий навыками гипноза,гораздо легче может понять идею о том, что субъективные чувства ивосприятия могут изменяться с изменением подхода. Стратегическийспособ мышления прямолинеен, и Эриксон в своей работе сделал этопредельно ясным. Эриксон является и гипнотизером-экспериментатором, ипсихологом-экспериментатором, переносящим идеи гипноза впсихотерапевтические процедуры, где далеко не каждый ожидает ихобнаружить. Если же эти идеи там обнаружены, они могут прояснить иобострить восприятие и развить навыки любого психотерапевта.

Досих пор большинство людей, в том числе и многие профессионалы,имеющие клиническую подготовку, считают гипноз особой ситуацией, непохожей на обычные жизненные ситуации. Люди, не подготовленные вплане гипноза, считают, что гипноз — это такая специальнаяпроцедура, когда гипнотизер говорит:

«Расслабьтесь»,— клиент засыпает, а потом ему что-то внушается. Или же клиентапросят смотреть на светящуюся точку или какой-то объект и говорят,что сейчас его веки станут тяжелыми и он уснет. Наивный клиентсчитает, что, если такого ритуала нет, то и гипноза нет. Если считатьгипноз стереотипным ритуалом, предполагающим сон, то трудно увидетьего связь с такими видами психотерапии, в которых психотерапевт непроизносит определенных слов, или, наоборот, разговариваетодновременно со всеми членами семьи.

Вэтой книге термин «гипноз» относится не к ритуалу, а копределенному типу общения между людьми. Милтон Эриксон исследовалпочти бесконечное число вариантов наведения гипнотического транса.При чтении работ Эриксона и других современных гипнотизеров читателюможет показаться трудным определить для себя, что являетсягипнотическим контактом, а что нет. Эриксон вполне может использоватьритуальную форму наведения транса, а может просто разговаривать ссубъектом, не упоминая даже слово «гипноз». Он можетгипнотизировать какого-либо человека, разговаривая при этом с кем-тодругим, а может читать лекцию и вместе с тем наводить состояниетранса определенному человеку в аудитории, выделяя для этого в своейречи определенные слова. Или же он часто работает с человеком,который только впоследствии осознаёт, что его гипнотизировали —если вообще осознаёт. Исходя из результатов подобных экспериментов,Эриксон перешел от понимания транса как состояния человека кпониманию транса как определенного типа взаимодействия между двумялюдьми. При таком понимании гипноза появляется возможность увидетьприсутствие этого явления в очень многих ситуациях, особенно вситуациях интенсивного взаимодействия людей в процессе психотерапии.

Предубежденияклиницистов против гипноза могут мешать им понять природуиспользования гипнотических приемов. Но надо всегда помнить о том,что понимание природы гипноза сильно варьируется в зависимости отидеологического климата эпохи. Когда психотерапию считалиприобретением религиозного опыта, гипноз был мистическим ритуалом. Помере развития психодинамической теории гипноз стал рассматриватьсякак явление переноса. (Психоаналитики таклсе пренебрегали гипнозом,рассматривая его как поверхностную или вспомогательную терапию, илиже использовали его в искаженном виде — так называемыйгипноанализ.) Сейчас мы переживаем период интенсивного научногоисследования явления гипноза. Весьма крупные исследования былипредприняты для того, чтобы доказать, что гипноза не существует (или,скорее, для доказательства того, что в состоянии транса человек неможет совершить нечто большее, чем в бодрствующем состоянии). В этотпериод научного исследования гипноза его стали называтьнеспецифической ситуацией. Подобные исследования совершеннобесполезны для клиницистов, поскольку гипноз в исследовательскойситуации и гипноз в ситуации терапии — явления совершенноразного порядка. Клиницисты продолжают использовать гипноз длясоздания рабочих взаимоотношений с клиентами, несмотря на то чтолабораторные исследования говорят о том, что такого явления, какгипноз, не существует. Если гипноз смог пережить религиозный период,то он сможет пережить и научный период. Следующий шаг, по-видимому,будет состоять в том, чтобы переопределить гипноз как обусловливание,— при условии, что терапия обусловливания будет развиватьсядальше и станет более популярной. Вероятно также, станет болеераспространенной теория обучения, и феномен транса будет объяснен врамках этой теории.

Вэтой книге мы уделяем особенное внимание одному из аспектов гипноза:он будет рассматриваться, скорее, как особый тип взаимодействия междулюдьми, нежели как религиозный опыт, феномен перенесения или процессобусловливания. С этой точки зрения, гипноз есть некоторый процессвзаимодействия между людьми, способ, с помощью которого один человекобщается с другим. Подход Эриксона позволил посмотреть на эту тайну сточки зрения межличностного взаимодействия.

Связьпсихотерапии и гипноза лучше всего иллюстрируется общимизакономерностями, и эта общность обнаруживается несмотря на разницу вритуалах гипноза и психотерапии. Если гипноз используется эффективно,то подход в данном случае является стратегическим, а стратегия оченьпохожа на методы, которые можно обнаружить в различныхпсихотерапевтических подходах. Сходство гипноза и психотерапии можнообнаружить, описывая то и другое в терминах цели, процедур испецифических техник, предназначенных для преодоления сопротивления.

Оставаясьна самом высоком уровне обобщения, можно сказать, что цельюгипнотизера является изменение поведения и чувственной реакции восознании другого человека. Цель — расширение внутреннего опытасубъекта, появление у него новых полезных способов мышления,восприятия и поведения. Очевидно, что к этим же целям стремится любаяпсихотерапия: и гипнотизер и психотерапевт стремятся установить склиентом такие отношения, которые позволили бы им создатьмногообразные переживания, расширить поле возможностей клиента.

Исследуягипнотические процедуры, различные эрик-соновские способы наведениятранса, можно заметить, что, несмотря на многообразие форм,существует некоторая общая идея и необходимая последовательностьшагов. Гипнотизер заставляет человека спонтанно изменить поведение.Поскольку человек не может спонтанно выполнять приказ, гипнотическийподход представляет собой парадокс. Гипнотизер общается с клиентомсразу на двух уровнях. «Делай то, что я сказал,» —говорит он, но за этим кроются другие слова: «Не делай того,что я тебе велю, веди себя спонтанно». Способом, с помощьюкоторого клиент приспосабливается к такому противоречивому сочетаниюприказов, являются изменение сознания и поведение, которое называюттрансовым.

Можновыделить два шага этой парадоксальной процедуры:

а) гипнотизер заставляет клиента сделать что-то, что он может делатьсознательно: например, смотреть на какую-то точку, сконцентрироватьсвое внимание на руке, принять определенную позу, представитькакой-либо образ' и т.д.;

б) затем гипнотизер заставляет клиента реагировать непроизвольно,спонтанно. Он говорит о том, что рука начнет спонтанно двигаться,появится ощущение тяжести век, мышцы расслабятся, человек увидитчто-то, чего здесь нет, возникнут или прекратятся какие-то физическиепроцессы, начнется или прекратится что-либо другое, что не подлежитсознательному, волевому контролю.

Этиже самые шаги можно встретить и за пределами формальногогипнотического ритуала. Психотерапевт может попросить человекаустроиться поудобнее, а затем обратить внимание на какую-либо своюмысль, заметить новое ощущение, заметить, как одна мысль смениласьдругой, испытать еще что-то, что не подлежит сознательному волевомуконтролю. Когда врач говорит пациенту: «Принимайте эти таблеткитри раза в день, и вы почувствуете себя лучше», — он тожеделает эти два шага — сначала он просит, чтобы пациент сделалчто-то, зависящее от волевого усилия, а затем говорит, что наступятнепроизвольные изменения. Гипнотизер не хочет, чтобы в ответ на егоинструкции последовала та реакция, которую сн требует, поскольку емусовершенно не нужно, чтобы клиент вел себя, как робот; он хочет,чтобы субъект следовал указаниям, но помимо этого участвовал впроцессе, реагируя самостоятельно.

Различныеформы психотерапии тоже используют эти два шага в своих процедурах.Психотерапевт просит пациента сделать что-то, что тот может сделатьсознательно, а затем требует спонтанных изменений, или говорит о том,что он их ожидает. Разные психотерапевтические школы подчеркиваютлибо один, либо другой аспект этого процесса: некоторые сводят кминимуму директивные аспекты и подчеркивают важность спонтанности,другие сводят к минимуму спонтанность и подчеркивают важностьдирективности.

Страницы:

Получайте свежие статьи и новости Синтона:

Обращение к авторам и издательствам

Данный раздел сайта является виртуальной библиотекой. На основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений, размещенных в данной библиотеке, категорически запрещены.
  Все материалы, представленные в данном разделе, взяты из открытых источников и предназначены исключительно для ознакомления. Все права на статьи принадлежат их авторам и издательствам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы ссылка на него находилась на нашем сайте, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим ее.

Добавить книгу

Наверх страницы

Наши Партнеры